***
— ЕТИТЬ ТВОЮ К ВЕРХУ ЖОПОЙ НАЛЕВО!!! — вырвалось у меня, когда я взглянула в зеркало. Да, я только заметила, что уснула в рубашке Бакуго. Это точно пиздец, товарищи! Чувствую себя… воровкой? Ха! А мне даже интересно, как поступит этот взрывчатый придурок. Опять поцелу… поцелует?.. Я села на кровать, подперев руками голову и посмотрела в зеркало. Почему… почему я не могу выкинуть из головы поцелуй? Почему?! И… Бакуго — далеко не принц на белом коне, о котором мечтает множество девушек. Он… дерзкий, грубый, вспыльчивый… но и я далеко не подарок. Я никогда не мечтала о добром и храбром рыцаре, я вообще ни о ком не мечтала. А после смерти отца, так мне вообще стало до парней как до лампочки. Я была увлечена развитием причуды и учёбой. Я ни с кем особо не общалась, кроме отражения в зеркале. А мама… ещё в детстве она стала злодейкой. И когда у меня никого не осталось… я дала себе обещание, что гибель отца не станет бессмысленной. Смерть папы и предательство мамы… они мотивировали меня на то, чтобы я превзошла их. Отомстила убийце отца и маме. Я нервно сжала кулаки и постаралась не дать волю эмоциям. Кое-как собравшись с духом, я умылась и посмотрела на календарь. — Уже завтра выходной… Я надела форму академии и опять выпрыгнула. Теперь моя миссия — не краснеть при виде Бакуго. — Вот ведь придурок взрывчатый… Я зашла и села на место. Я сразу же уткнулась в блокнот, нервно грызя ручку. Чёрт… если он хоть кому-нибудь скажет… ПОХОРОНЮ НАХРЕН!!! — Акира, что случилось? Ты какая-то напряжённая, — заметила Урарака. — Я обычная. Со мной всё нормально. И вообще… не лезь не в своё дело. Я ответила чётко и резко. Она пожала плечами и ушла. Да, мне надо успокоиться… Я начала листать блокнот. Опять одна, грущу в тиши. Судьбу попробуй поищи… Кому нужна такая я? Убита вся моя семья. Не контролирую себя. И вот вопрос — ну где друзья? Стих, который я сочинила. Нет, там есть вымысел. Без вымысла никак. Это ведь всё иносказательно, лишь передача чувств. И вот опять… натолкнувшись на стих, я вспомнила родителей. Снова сжала ручку. Нет. Не давать волю эмоциям… я сделала глубокий вдох и посмотрела в окно. Краем глаза я заметила, что изредка на меня поглядывает двумордый. Я не придала этому внимание. Пфф, нужен он мне. А вот взрывчатого придурка это явно выбешивает… Я вновь обратила взор на блокнот. Та-та-та-там, ночная бабочка явилась! — Сегодня мы будем выбирать старосту. Вы разбирайтесь, а я посплю. Он опять заперся в спальном мешке. Ну, староста, да? Окей. Голосовать за себя не честно. А я честная! Свой голос я отдала Бакуго. Он не лучший кандидат, но мне интересно, что будет с классом, если он будет старостой. Когда на доске написали результаты, я чуть со стула не упала. — Два голоса? А у этого взрывчатого придурка один?! — не выдержала я. Он отдал голос… кому? Напряже-е-е-ение… Если после вчерашнего он свой голос не отдал мне, то кому? Стоп. Почему меня это так беспокоит? Ревность? Не. Не верю. Я тут же сделала безразличное лицо. Значит, этот недо-герой староста? Хм… даже не знаю, что из этого выйдет.***
ЁПТИТЬ ВАШУ МАТЬ! ХУЯ СЕ ТОЛПА! КАК В ШКОЛЬНУЮ СТОЛОВКУ ИЛИ РАЗДЕВАЛКУ! БЛЯЯЯЯЯТЬ!!! У МЕНЯ БОМБЁЖ!!! НУ НАХУЙ!!! А хотя… хули я туплю?.. Я матереализовалась в воду и спокойненько поплыла к выходу. Агрх… не могу подплыть. Ок, ждем…***
Лицо и подушка — идеальная пара! Я лежала дома на кровати и думала о Бакуго… Катцуки-кун, кого же ты хотел выбрать старостой?.. И почему меня это так волнует? Агрх… Я подошла к шкафу и достала его рубашку. Переодев верхнюю часть одежды, я вновь взглянула в зеркало. — А с джинсами рубашка лучше смотрится… Я расстегнула одну пуговицу и откинула назад волосы. — Дааа, Акира, ты кокетка от Бога… Я вздохнула и села на стул. Нет смысла отрицать очевидное. Я…люблю его. Чёрт! Я влюбилась в этого взрывчатого придурка!!! Лицостол. Я решила немного отвлечься. Наушники, телефон и родимая кровать. — My dilemma, my dilemma… Is you, is you… — подпевала я. Я включила песню: «My dilemma» от Селены Гомез. Одна из любимых песен. Я закрыла глаза и улыбнулась. Покачивая головой в такт, я напрочь забыла обо всех проблемах. Я открыла глаза и выпрыгнула в окно. На улице шёл дождь, поэтому никого не было. Тем лучше. Никому не надо видеть меня в рваных джинсах и пацанской рубашке. Уфф… ась? Я зашла в ближайшее кафе, села за столик и посмотрела в телефон. Пришла СМС-ка от Бакуго. Взрывчатый придурок: Привет, русалка полуночная! Я мгновенно ответила ему: «Привет». Взрывчатый придурок: Не замерзла? Под дождём гуляешь. Я: А ты как узнал? Взрывчатый придурок: В окно увидел. Как тебе моя рубашечка? Я: Великовата, но сойдет. Взрывчатый придурок: Ха-ха, если нравится-дарю! Я: Как щедро с вашей стороны! Взрывчатый придурок: Ага. Слушай, раз всё равно не дома, может быть, заглянешь ко мне? Я: Сейчас? Взрывчатый придурок: Как тебе удобно! Я: Ок, жди.***
Он, в прямом смысле слова, припёр меня к стене. По его лицу было видно, что он крайне взбешён. — ЧТО У ТЕБЯ С ЭТИМ ДВУМОРДЫМ УБЛЮДКОМ?! КАКОГО ХРЕНА ОН НА ТЕБЯ ЗЫРИТ ПОСТОЯННО?! — Ба… Бакуго? Моё сердце ускорило ритм. Вот же… — У нас с ним ничего нет, он не в моём вкусе! Даже если я ему нравлюсь — это ничего, ничего не значит! Потому что… — ЧТО?! — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! Шок у него. Шок у меня. Шок у всей пла… не, эт перебор. — Я люблю тебя, — повторилась я. Бакуго опешил, походу не ожидал этого от меня. Ну зачем я это сказала!!! Ааааа!!! Объясните мне?! —Отойди я не… не… не хочу, — я сползла вниз по стене, закрывая лицо руками. — Пожалуйста… Бакуго присел на колени, и убрал мои руки с лица. Аааа! Сердечко бешено колотит!!! — Акира, — он нежно провёл рукой по моей щеке. — Не нужно… — Я… Катцуки не дал мне договорить и заткнул поцелуем. Хоть он и был грубоватый, но БОЖЕЧКИ, ЭТО ТАК АХУЕННО!!! Бакуго отстранился от меня и навис сверху. — Хм, курушка, а целоваться-то умеешь, — усмехнулся блондин. — какой хахаль-то научил? Моё лицо залилось краской, и я отвела взгляд в стенку. Уж она получше этого придурка. — Да пошёл ты! Катцуки засмеялся, как ему свойственно, и подхватил меня на руки. Бля! — Ты че, ебобо?! Какого ты творишь?! — прокричала я, но этот чурбан меня и не думал слушать. — Так, ты провинилась, и я тебя щас буду ругать, — это последнее, что сказал этот идиот, прижимая меня к стенке.