Война закончилась

Саске обернулся, когда услышал скрежет отъезжающих в сторону дверей. Натянутая на глаза повязка с перевязью печати не позволяла увидеть незваного гостя. Но знакомый звук шагов и тихий вздох, отразившийся от каменных стен, не оставили сомнений. Наруто. — Не передумал? — остановившись в полушаге, спросил он, а Саске только и мог, что принять привычную позу. Тон повелительный, такой, какой и должен быть у Хокаге. Даже не видя, Саске знал, что Наруто наверняка в плаще, с грозной надписью «Седьмой» вдоль позвоночника. Алые символы, начертанные кровью десятков тысяч. Но только Саске вынужден торчать здесь за свои преступления, хотя убил не больше. Натянутые кожаные ремни и длинные рукава рубахи, обернутые вокруг тела. Он выпрямил спину, готовый в сотый раз выслушать лекцию о добре и зле. Наруто ждал. Среди голых стен подземной тюрьмы, за тихими каплями скрытых источников, Саске различал его дыхание. Нетерпеливо и размеренно сдерживаемое. Даже лишив возможности видеть, запечатав риннеган и связав руки, они не смогли заставить его играть по правилам. Как там говорил Наруто? Переломает ноги, но вернет? А что будет дальше? Узумаки никогда не отличался терпеливостью, и шляпа Хокаге этого не исправит. Пальцы впились в скулы, болезненно и жестко. Саске поморщился: он знал, что Наруто не отступит, пока не получит ответа, но вместо признания наградил его лишь оскалом. Саске чувствовал, как внимательно на него смотрел Наруто, как злился на собственное бессилие и, не выдержав, ослабил хват. — Саске… — то ли умолял, то ли стонал он, а потом отошел на полшага, и Учиха наконец смог выдохнуть спертый воздух. Наверняка Наруто сейчас мотал головой и пытался придумать хоть одно оправдание такому поведению. Любое, кроме самого очевидного: можно вернуть Саске в деревню, но не заставить его служить ей. От этой мысли Саске даже фыркнул. Но, похоже, погруженный в мысли молодой Хокаге этого даже не заметил. Вместо этого обошел и прижался сзади, обхватывая руками, наплевав на то, что Саске в ответ мог разве что дернуться. Узкие ремни болезненно впивались в кожу, а Наруто, уже низко, почти шептал на ухо, словно их кто-то мог услышать: — Война закончилась, Саске, — напомнил он, и хотелось гаркнуть в ответ, что это не так, что они лишь слепцы, тешащие себя мечтами, ведь бремя ненависти давно отравило мир. Хотелось достучаться, порвать путы, но он скрипнул зубами, чтобы не проронить ни слова, а Наруто буквально навалился, уложил на живот прямо на узкую скамью, что предназначалась для пыток и отдыха пленника, и продолжил говорить. Он говорил, шептал, а руки скользили по вывернутым плечам, по заведенным за спину рукам, по пряжкам и хлястикам, по тугим узлам под ребрами. Спускались ниже, где длинный полог рубахи касался грязных колен. Саске хотелось обернуться, и он поднял голову, чтобы взглянуть через плечо, но плотная повязка с печатью не давала даже увидеть силуэт. В камере наверняка нет света, а в пустом коридоре разве что тлеющий факел. Желание Хокаге было простым и в какой-то степени низменным. Саске даже усмехнулся. Разве Коноха не знала, кого выбирала себе в правители? Сначала одно, потом второе колено уперлось в деревянную скамью. Длинный подол рубахи скрывал худые ягодицы, но не грязь, темневшую на бледных ногах. Он слышал, как Наруто прерывисто вздохнул. Зачем все эти разговоры, когда ты знаешь, к чему они приведут? Когда ты сам подставляешься, не позволяя использовать секс как оружие или попытку уговора. Наруто наверняка стоял и пялился, не зная, что делать: уйти или встряхнуть за плечи, убеждая, что хотел абсолютно не этого. Дерево скамьи было отполировано десятками заключенных, разложенных на ней в свое время, и Саске прижался щекой, ожидая звука удаляющихся шагов. Он почти улыбнулся, но сдержался, чтобы не выдать ликования до того, как победа будет полностью в его руках. — Вот… как… — рассеянно выдохнул Наруто, и Саске представил, как он склонил голову, как смотрел в сторону, сжимал кулаки, не в силах противопоставить себя упорству Саске, но, вместо минуты молчания, тот схватил его за бедра и подтянул к себе. От резкого движения Саске скользнул по скамье. Щека горела от протертого до волокон дерева, но, сцепив зубы, Саске не позволил себе издать ни звука. Словно печать лишила его не только зрения, но и голоса. Подол рубахи задрали, ягодицы развели. Затаив дыхание, Саске ждал. Сбежать сейчас было бы проигрышем. Проиграть теперь было бы позором. Поэтому просто стоял, стараясь расслабиться и не думать, что Наруто смотрит на него. — Значит, так хочешь… — то ли спросил, то ли утвердительно произнес Наруто. Влажный палец прижался к анусу и, чуть надавив, протолкнулся внутрь. Саске старался думать, что Хокаге облизал его, а не приперся на разговоры с тюбиком лубриканта. Движения были уверенными, точными. Костяшки поджатых пальцев то и дело терлись о задницу. Как он дошел до такого? Международный преступник, запертый под землей, и с готовностью подставился под Хокаге. А тот, с тщательностью отличника, вставлял в него пальцы, разводя в стороны и повторяя один и тот же вопрос: — Значит, ты так хочешь, Саске? А Саске молчал, поджимал губы, слушая самого себя, отклики тела, поддающегося грубым ласкам. Движения Наруто стали резче и жестче. Три прижатых друг к другу пальца вбивались в него, а звонкое хлюпанье отражалось от каменных стен и заполняло камеру, разлетаясь по коридору. Вряд ли бы Хокаге дошел до этого, если бы рядом кто-то был. Поэтому, с вероятностью в девяносто процентов, тот уже шел сюда с целью трахнуть своего заключенного «лучшего друга». Саске сцепил зубы, чтобы не рассмеяться, не проронить стон от жжения там, где быстро-быстро скользили пальцы. А потом резко исчезли. Растянутые мышцы сжимали воздух, и Саске буквально охнул, выгнул спину, упираясь в скамью лбом, замечая, как сбилось дыхание. Он бы приподнялся на локте, но стянутые ремнями и узлами руки затекли, поэтому оставалось разве что тереться головой о дерево и дышать. В ушах стучало разогнанное сердце, и надо было привыкнуть, что теперь позади пустота, что больше нет растягивающих пальцев, бьющихся о задницу. Морщась, Саске старался взять себя и свои эмоции под контроль. Но не успел. Всю пустоту собой заполнил Наруто. Резко и быстро, до распирающего стона, до рези в заднице и глазах, скрытых под печатью. Саске выгнулся, уперся грудью в неприветливую скамью, пока, быстро ускоряясь, Наруто начал вбиваться в него. — Ты так хотел, С-саске? — от быстрого темпа Наруто тяжело дышал, хватался за кожаные ремни и натягивал их, словно поводья. Саске не был уверен, что вообще ощущал себя. Только распирающее чувство и жар в заднице. Почему колени скользили по мокрому: собственная смазка или чужая? А может, капающий, вылитый в достатке, лубрикант? Наруто держал за плечо, под грудь, не давая Саске опуститься, перехватывал руку и вцеплялся в волосы, заставляя Учиху безвольно скалиться. Саске бы ненавидел его, если бы не думал сейчас только о том, как бы ускорить оглушающие шлепки, как бы насадиться поглубже, податься навстречу, сжаться и ощутить, как с трудом тот входит внутрь, как проскальзывает головка, задевая покрасневшие натянутые мышцы ануса. Тянущая боль не давала сосредоточиться, а член, словно поршень, двигался внутри. Саске казалось, что еще немного — и не выдержит. Он стискивал зубы, задерживал дыхание, надеясь, что сможет перетерпеть горящее внутри ощущение, пока благодать не настигла его. Закапало на деревянную скамью, попало на длинный подол рубахи, заставляя ту липнуть к бедрам. Разъехались колени от слабости и семени, растекшегося по дереву. Влажные шлепки слились в один нестерпимый звук, эхом отразившийся от стен и ударивший по мозгам. Дымка оргазма спадала, оставляя лишь стыд и проклятого Наруто, долбящегося в него, словно отбойный молоток, пока он наконец с пронзительным вздохом не излился, припадая к спине, сжимая бока, стянутые ремнями, и тыкаясь лбом в сведенные за спиной руки. — С-саске… Как когда-то, когда, запыхавшись после боя, пытался пробиться сквозь стену отчуждения. По бедрам стекало горячее и влажное: остатки лубриканта, сперма и, может, слюна. Наруто был тяжелым, и Саске дернулся, вывернул голову, словно мог через плечо увидеть развалившегося Хокаге. — Наруто, — хриплым от долгого молчания голосом позвал Саске и вновь дернул плечами. — Свали. Узумаки не пошевелился, ритмично сжимая белую грязную рубаху, задранную на заднице, и по инерции медленно двигаясь внутри пленника. — Наруто, — уже жестче. — Руки затекли. На этот раз позади зашевелились. Раздался тихий вздох, член выскользнул из растянутой дырки, и Саске снова почувствовал пустоту. Он выгнулся, стараясь привстать, но саднящие колени не давали. — Развяжи, — приказал Саске, зная, что так и стоит с раскрытой задницей перед своим «Хокаге». Тот, похоже, пытался прийти в себя или специально медлил с приготовлениями, наслаждаясь таким беспомощным Саске и раздумывая, а не пойти ли по второму кругу? От подобного развития событий Учиха точно бы отказался, поэтому, сцепив зубы, шикнул, хоть ему никто ничего и не сказал. — Наруто!.. — Д-да-да, — словно разбуженный, Наруто тут же схватился за ремни, чтобы расцепить их, а потом развязал и рукава, заставив Саске с облегчением выдохнуть и повалиться на грязную мокрую скамью. Он помоется… чуть позже, но пока позволит растянутым сухожилиям и суставам встать на место. Не прошло и минуты, как Саске стянул с лица чертову повязку, с начертанной на скорую руку печатью, и откинул в сторону, морщась от света в коридоре. Даже блеклый приносил неудобства. Рыжий огонь окрасил риннеган в непривычный цвет. Наруто же был рядом и, чертыхаясь, пытался найти на полу ключи, то и дело ляпаясь в лужи грязи в углах камеры. — Ты не в двери их оставил? — Саске хотел было присесть, но тут же шикнул — недавний секс все еще давал о себе знать. Он поморщился и остался стоять на подкашивающихся ногах, а потом фыркнул, смотря как Узумаки действительно находит их прямо вставленными в скважину. — Идиот. — Не смей так говорить с Хокаге! — гремя связкой, кинул через плечо Узумаки и не заметил, как Саске оказался совсем близко. Наруто поднял ключи выше, чтобы тот не успел их схватить, но ошибся. Саске уже стянул бело-красную шляпу и нацепил себе на голову, с усмешкой ковыляя по длинному коридору. — В следующий раз, Хокаге — я, — и, зная заранее ответ, Саске вскинул вверх руку, демонстрируя средний палец. — Готовь девять хвостов. Наруто, только теперь спохватившийся, что его реликвию нагло стянули, тут же побежал нагонять Саске. — Эй! Отдай! — попытался сорвать он шляпу, но Учиха увернулся: неловко и топорно, но они все равно сейчас не собирались драться всерьез. — Меня Шестой убьет, если заметит пропажу! И… Какие девять хвостов? Мы договаривались на один! Саске скосил взгляд и с удовольствием посмотрел на Наруто. Все-таки плащ на нем смотрелся комично. Не дорос еще до Хокаге. — Девять хвостов, — с издевкой повторил Саске, ковыляя по неровному землянистому полу. — Девять — самое то для нового Хокаге Листа.