неизменными остались (нет) твои голубые глаза.

От подземелья всегда веет холодом и одиночеством, поэтому ученики факультетов, кроме слизерина, не любят здесь находиться. Даже гриффиндорцы в стенах подземелья не такие шумные, их словно кто-то сдерживает. И всё же уроки зельеварения довольно оживлённые, потому что профессор Тама много рассказывает о компонентах и их происхождении, об истории создания разных зелий и немного информации о людях, которые создали их. Ученики в ходе урока пытаются узнать побольше информации о преподавателе: «Почему он из такой богатой семьи подался в преподаватели?», «Учился он в Хогвартсе или Дурмстранге?», «Как он в таком возрасте добился такого признания?», «Одинок ли он?» и ещё массу вопросов, вплоть до его любимого цвета и любви к сладкому. Но профессор мило улыбался и продолжал вести урок. Он не ответил ни на один из вопросов. Урок закончился и ученики, быстро собрав свои вещи, исчезли в проёме двери, наскоро попрощавшись с профессором. Только один ученик всё это время нарочито медленно собирал свои вещи, чтобы остаться наедине с профессором. — Мистер Реддл, вы что-то хотели? — Да, профессор. — У вас какие-то вопросы по поводу домашнего задания? — Нет. — Что же тогда? — Вы не любезно согласились помочь школе, как сказал директор, а это был ваш единственный шанс вернуться на работу, не так ли, профессор? Вас уволили с поста заместителя директора за то, что вы украли у Дурмстранга одну из ценных реликвий. Это так, профессор? — Она была очень дорогой, а у меня были проблемы с деньгами. — Вы так и директору сказали? — Да. — Разве? Ваша фамилия особо известна тем, что это самая богатая чистокровная семья, которой денег хватит ещё на веков пять, чтобы жить в своё удовольствие и не беспокоиться. А ещё в Дурмстранге поговаривают, что их заместителя директора уволили за то, что он чуть не убил студента. Говорят, парень ещё неделю лежал в лазарете, прежде чем прийти в себя от шока, что он находится на грани смерти. Только парень никому не говорил о том, что случилось. Но я решил заглянуть к нему на каникулах, он поведал мне кое-что интересное. Он сказал, что вы душили его галстуком во время… — Чего ты хочешь? — Профессор, некрасиво перебивать. Ладно. Перестаньте за мной следить, а я никогда не расскажу о вашем маленьком секрете. — Интуиция меня снова не подвела, ещё с момента, как встретил тебя на берегу озера, знал, что ты опасен. — Так, почему вас это не остановило? — А кто сказал, что я буду тебя бояться? — Вы можете не бояться меня, но остерегаться — должны. Тем более, я владею информацией, раскрытие которой не желательно для вас. — Это верно. — Так, мы пришли к соглашению, профессор? — Посмотрим, мистер Реддл, посмотрим. * * * «Видимо этот Слизнорт не умел расставлять всё по местам, где теперь искать эти ингредиенты?» — Тама тихо бурчал себе под нос, на часах было три часа ночи, а он всё ещё не мог найти корни асфоделя. Можно было подняться к себе и забрать палочку, он так и не привык, что можно делать всё быстрее с ней, поэтому по привычке оставил на прикроватном столике, но он и без неё справлялся. Он успел убраться в зельях, расставив их по списку, почистил полки в шкафу и разобрал пару коробок. Осталось поискать ещё в двух шкафах, Эридан тяжело вздохнул, налил себе кофе, которое пару часов назад попросил домовиков ему приготовить, отпил немного и услышал за дверью тихие шаги и излучаемый свет от люмоса. Он тихо подошёл к двери и отворил её, увидев удаляющийся силуэт с накинутым капюшоном на голову. «Опять Том скитается по коридорам, что на этот раз?». И он медленно пошёл за ним, тихо ступая по полу и стараясь создавать как можно меньше шума. Том дошёл до женского туалета, посмотрел по сторонам и зашёл внутрь. «Серьёзно, он скитался в три часа ночи по коридорам, чтобы сходить в женский туалет? Или он просто заметил меня?» Эридан простоял в коридоре пару минут, чтобы собраться с мыслями, а после он направился к двери, предвкушая снова наслушаться от Тома «милых» угроз, однажды, мальчишке надоест просто говорить ему, и он воплотит их в действия, и Тама был уверен, что тот сможет сделать это. Он опустил руку на ручку двери и тихо отворил дверь, увидев перед собой парня, стоящего перед раковиной и тихо шепчущего, он не услышал слов, а только странное шипение срывалось с его губ, и в то же мгновение кран засветился ярким белым светом и начал поворачиваться. В следующую секунду раковина рухнула вниз, открывая большую трубу, достаточно широкую, чтобы в неё мог проскользнуть человек. Том собирался прыгнуть в эту трубу. — Ты не сделаешь этого. — О, профессор, вы снова следите за мной? Мы же договаривались. — До того момента, пока я не пойму, что ты снова влез туда, куда не следовало. — Так вы ошиблись, я иду — куда предназначено, так что вы можете со спокойной душой идти спать, вам завтра нам урок проводить. — И что тебе предназначено? Стать монстром подобно Салазару? — Я уже монстр, профессор. — Ты не монстр, Том, а всего лишь ребёнок, которому не досталось любви в детстве. — Можете, спросить у людей, которые находились со мной в детском доме или людей, что находятся здесь, они с вами не согласятся. — И что, собираешься продолжить деятельность Слизерина и убивать невинных людей? — Я не собираюсь кого-то убивать здесь, профессор, я хочу доучиться в этой школе, а если кто-то умрёт, то школу решат закрыть. Не волнуйтесь, профессор, у меня планы масштабнее, чем убийство каких-то детей. А теперь вам лучше отойти, мистер Тама. — И что ты сделаешь, если я не отойду? Убьёшь меня? Не смеши меня, Том, из нас двоих только ты всё ещё играешь в детские игры и веришь в сказки. Ты — монстр? Наслушался двенадцатилетних детей, которые от малейшего шума готовы описаться в штаны? Да, они то настоящие эксперты в определении слова «монстр», — блондин обхватывает затылок Тома, цепляясь пальцами за вьющиеся цвета вороного крыла волосы и резко притягивая на себя, оставляя пару миллиметров до соприкосновения носами, — Ты вообще хоть раз видел монстров? Не сказочных героев, которых прокляли злые ведьмы, не те, что скрываются под этой маской, а на деле являются милыми котятами, а настоящих монстров, что запросто могут содрать с тебя кожу дюйм за дюймом, марая собственные руки в крови? Там где я раньше жил — это считалось нормой, хочешь я покажу тебе насколько это больно? Том отталкивает его от себя к стене, одергивая форму и поправляя серебряно-зелёный галстук, тихо шипит на змеином языке и, убедившись, что раковина приняла изначальный вид, скрывается за дверью, удаляясь во мраке неосвещённого коридора. Блондин потягивается, чтобы размять спину после удара о стену: «Всё-таки сил мальчишке не занимать и на кой-чёрт я в это ввязался».