В чём тупил канон

Отметьте ошибочки, пожалуйста) =============== «Слушай», - серьезный тон Совести заставил обратить внимание на себя. «М?» «А вдруг ему вообще было плевать, кого любить?» «Ты сейчас о чем?» - с трепетом нежа яйцо шикигами, словно мамашка-наседка, спросила Лина. Уже четвертый день пошел. Еще три – и готовый воитель иномирянской морали будет готов к службе. «Да про Томоэ я! – Совесть нахмурилась. – Вдруг он в то время уже дошел до кондиции – вон, даже тануки мелкую спас на почве "мне по барабану, я самурай, смотрю на сакуру, сочиняю хокку". Всё, наскучило ему бесполезное существование – захотелось проблем на свою башку, чтоб жизнь сахаром не казалась, и влюбился в первую попавшуюся приличную бабу». Романова, хмурясь, крепко задумалась над этой мыслью. Потом подозрительно сощурилась. «А это ты сейчас к чему тут мозгами раскинула?» «Ну как, - Совесть игриво повела бровями. – Ты смотри, а то влюбится в тебя на той же самой почве, и всё, почитай, провалила собственный план». «В таком случае у меня есть еще 32 плана по количеству букв в алфавите», - мрачно пошутила девушка. Во дворе стояла хорошая погода и Томоэ с метлой, ловко сгребающий листья в кучу. Богиня сидела в саду в тени деревьев, которые самолично вылечила от засыхания; телефон был выключен, так что школа в лице старосты совершенно не беспокоила сдавшую экзамены Момодзоно. Никаких приставучих Курам, скромных одноклассниц и пошлятских будущих хранителей. Благодать. Издалека на храм надвигалась грозовая туча. Лис, заметив ее первым, ибо Лина сидела спиной ко двору, забеспокоился. - Нанами, у нас снова будут гости, - хмурясь и попутно отвязывая рукава, сообщил он. Затем отнес метлу в сарайчик и, остановившись посреди двора, осмотрелся, проверяя, всё ли в порядке. Девушка обернулась и, завидев приближающиеся темные облака, сощурилась. Наруками решила навестить их. Очень хорошо – Лине есть, что ей сказать. - Готовь обед, - приказала она лису. – Встретим ее как гостью. - Ты не знаешь ее характер, - ёкай, поводя ушами, словно кот, косился на тучи. – К тому же, она не оставляет попыток сделать меня своим слугой, - он мрачно скривился – видимо, Наруками всерьез домогалась его. - Вот как, - насмешливо фыркнула иномирянка. – Пусть приходит, я ее так унижу, она больше не взглянет в твою сторону! Лина сказала это из чувства справедливости, которое призывало защищать слабых, беспомощных и тупых лисят. Томоэ, замерев, во все глаза смотрел на свою хозяйку, словно видел ее впервые. А ведь Микаге тоже долгое время читал ему строгие нотации, сердился на него за косяки, но был добр и всегда помогал. Лис, тронутый до глубины души, негромко сказал: - Не вмешивайся в это дело. Она тебе не по зубам, лучше скройся за моей спиной. - Да-да, Нанами-сама! – закивали дети огненного духа. – Вам лучше будет держаться от нее подальше! - Не боись, пушистый, - бодро кивнула ему девушка. «Пушистый?» - вскинул тот брови. – Всё нормально будет, - ободрила она мелких хранителей. – Даже храм при нас останется. - Постой-ка, что ты имеешь в виду? – уцепившись за последнюю фразу, потребовал было ответа слуга, но буря накрыла двор храма, и из пришедшей тучи возникла чванливая богиня грома. В компании двух собак она прошла почетное расстояние, кинув томный взгляд на лиса, отчего его едва не перекосило, и обратила свое внимание на девушку, державшую в руках яйцо. - Я пришла лично увидеть, кто смеет занимать храм Микаге во время его отсутствия, - надменно вздернув подбородок, заявила она. - Добрый день, Наруками-сама, - со своей мерзкой вежливой улыбкой поклонилась Лина. Томоэ, напряженный, внимательно следил за обеими, чтобы прийти на выручку своей хозяйке. – Уверяю вас, полномочия бога земли мне передал сам Микаге-сама, иначе я бы не посмела жить здесь. - Молчать! – богиня грозно топнула ногой в нетерпении, потому что так желанный ею лис был в опасной зоне досягаемости, но мешало мелкое препятствие. – Человеческое отродье не должно быть здесь, и я лично очищу этот храм от людской скверны. Томоэ замер, видя, как изменилось выражение лица Лины. - Слышь ты, паскуда патлатая, - скрипнув зубами, начала она. Лис со стоном медленно закрыл лицо рукой. – Ты на кого тут гонор повышаешь, а? – от злости девушка забыла, что хотела вообще-то наладить с ней контакт. Наруками немного удивилась. – Да я чище тебя в разы! Меня поставили на эту должность, и я блюду ее так, что любо-дорого, а ты? Пришла тут клеиться к моему слуге! И к кому! Ты, богиня, а хочешь связать себя с ёкаем?! Да как тебе не стыдно-то, а?! Проститутка! – грозя в запале ей кулаком, Романова орала на богиню грома, кажется, напрочь лишившись чувства самосохранения. Томоэ, прикрыв рот рукой, несколько опешивший от последнего слова, глянул на гостью. - Ты… - медленно начала Наруками. – Я лишу тебя всего, что у тебя есть! И первым делом отберу храм! – в ее руках оказался молот, который она направила на девушку, не терявшую смелость в кареглазом взгляде. - Нет! – встрял между ними Томоэ, так что первый удар пришелся на него, обратив его малышом и кинув в руки Лине. - А это я забираю в наказание! – Наруками протянула руку и отняла у девушки метку бога. Лина, только благодаря лисенку в своих руках, увидела, как метка скрывает сияние в ладони богини. Яйцо шикигами треснуло и рассыпалось в пыль. - А теперь пошли прочь оба, раз вы такие дружные! – уперев руки в боки, заявила Наруками. – А ты, Томоэ, еще поймешь, кто лучше, и приползешь на коленях! - Нанами-сама… - плакали осиротевшие хранители пристанища Микаге. Осиротевшая девушка с бессознательным лисом на руках покинула двор храма. *** Томоэ очнулся и, открыв глаза, понял, что лежит головой на коленях Нанами. Сама девушка, сложив руки под грудью, о чем-то серьезно задумалась. Он привстал, садясь на скамью. - Ты зря влезла, - заговорил он. – Это было мое личное дело с ней. - Прости, - незамедлительно последовал ответ, - моя вина. Это было так легко и искренне сказано, что лис даже еще раз взглянул на девушку, как бы пытаясь понять, точно ли это его вспыльчивая хозяйка, ненавидящая всех и вся? - Я совсем не хотела, чтобы наша встреча с Наруками обрела такой оборот, - невесело усмехнулась иномирянка. – Просто не терплю, когда обижают тех, кто слабее. Сила тебе для того дана, чтобы защищать, а не чтобы гнобить слабых. Ты сейчас слаб, и я чувствую, что должна тебя защищать, такой вот инстинкт справедливости. Томоэ покраснел, то ли от жара, то ли от еще какого чувства. Всё-таки Момодзоно достойна быть на месте Микаге. - Кстати, - буднично добавила она, - я выдрала из твоей головы немного шерсти и сплела себе браслет, чтобы быть в курсе потусторонних дел, оставаясь человеком. Ты ж не против? Да, это определенно его хозяйка. Чиби-ёкай скептично вздохнул. - Не боись, лисёныш, - бодро хмыкнула Лина, - считай, что это твое освобождение от власти и работы в храме. Можешь идти хоть сейчас на все четыре стороны. Хотя да, - взгляд мельком, - куда тебе в таком-то состоянии. А я отвоюю храм у этой б… богини, - собираясь сказать явно не это слово, фыркнула Романова. Томоэ, лишившись чувств, упал на скамью. Лина, подхватив его на руки, поднялась и пошла. «Ну что, к Кураме?» - тоном всезнайки спросила Совесть. «Нет, он нам не друг, чтобы ходить к нему». «О, ну давай тогда. Топи лисеныша в реке, а сама иди в школу, доучивайся и вали адвокатствуй, как хотела!» - психанула Совесть. Лина не ответила, шагая дальше. В вышине над головой легким флером пролетела бабочка. *** Город плыл ночными огнями, привлекая и устрашая ночных путников. Время – далеко за полночь, а Момодзоно с не пришедшим в себя малышом всё еще блуждала по улицам в поисках более или менее нормального пристанища. По счастью, в одном из проулков оказалась приличного вида коробка от холодильника. Устроив коробку к стене, Лина, прижав к себе горячего Томоэ, чтобы его не украли бомжи и не сгрызли кошки, погрузилась в дрему. Утром надо было продолжать путь и найти себе хотя бы поесть. Лисёныш не приходил в себя и был горячее положенного для человека максимума в сорок два градуса. Совесть расстроено молчала, и Лина, плюнув на свою фикрайтерскую гордость, направилась к предполагаемому месту жительства Курамы. По счастью, найти его оказалось проще простого, сложно было дождаться его возвращения домой. *** Курама поздно ночью шел домой после студийных записей альбома, когда увидел сидящих на скамье девушку с ребенком. - Ого, - разглядев Нанами без метки и лиса в форме малыша, чуть удивился он. – Кто это вас так? Лина подняла на него взгляд. - Мы проиграли битву, но не войну, - пафосно заявила девушка. - Э… Спустя полчаса Томоэ лежал в кровати с компрессом на голове, чистая, сытая и почти довольная иномирянка пила чай, а Курама ведал им обоим о целебной силе лекарства его семьи. «Ну и ладно, - бодро сёрпая чаёк, думала Лина. – Ну по канону пойдем, ну ничего страшного, ну чего ты так расстраиваешься?» «С меткой бога Лев Толстой, а на деле…» - обиженно поджала губы Совесть. «Ну и плюнь на это с высокой башни, - хмыкнула иномирянка. – Это ж не главное. Это же не ключевой момент! Вот Химемико бы залетела от Котаро – вот там да, вот там аквамена бы они родили – всё, пиши пропало! А тут… Сейчас отдохнем от дел, поднаберемся сил, а мужики тут пока всё порешают». «Ага, вон, Курама уже в жены тебя хочет, можешь даже не париться о карьере адвоката», - надулась Совесть. «Вот ты дура», - весело фыркнула Романова. - И как же ты, бестолковый лис, свою хозяйку не сумел защитить? – фыркнул Шинджиро. Очнувшийся Томоэ сидел на кровати и вяло жевал ужин. – Уф, хорошо, я не стал твоим хозяином, иначе бы точно со мной произошло то же самое! - Мы вернем храм, - откликнулась иномирянка. – Надо только сил набраться. - Нанами-чан, - галантно улыбнулся ворон, - ты, - интонационное ударение, - можешь оставаться тут столько, сколько захочешь. Томоэ, мрачный как никогда, кинул в него листком. Момодзоно даже не стала вмешиваться в их перепалку, спокойно попивая чаёк и думая о том, что иногда неплохо всё пустить на самотёк и наслаждаться ленивым течением жизни. *** Лисёнышу снился Микаге, который в конце сна превратился в Нанами, но разницы слуга не почувствовал. Проснувшись и увидев прямо перед собой лицо девушки, которая собственнически положила на него руку (видимо, боялась, что Курама выкинет его ночью), малыш покраснел еще сильнее, попытавшись перевернуться. За всё время, что они были вместе, она ни разу не сказала, что ей противен пост бога земли и что она с удовольствием оставит его при любой возможности. Всякий раз девушка лишь упорно трудилась над своей силой, чтобы быть достойной бывшего хозяина и своего нынешнего слуги. Скверный характер, конечно, давал о себе знать, но его с лихвой закрывали собой ответственность и серьезность в работе. - О чём думаешь, солнышко? – к чиби-ёкаю невозможно было обращаться иначе, как ласковыми прозвищами. Томоэ обернулся – проснувшаяся иномирянка смотрела на него, щурясь, сонным взглядом. Покраснел. Еще чуть-чуть такого покраснения, и кровь носом пойдет. - Если ты думаешь, каким образом мы вернем храм, то не переживай. Наруками – что в поле ветер, так что спустя пару дней сама явится сюда, если не за тобой, то чтобы нас добить, - весело хмыкнула. - Не могу разделить твоей радости, - озабоченно заметил Курама, услышавший их разговор. - Почему? - Она не простит такого оскорбления, - качнул головой ворон. – Боюсь, как бы она с твоим храмом что-нибудь не сделала. - Хех, - Лина присела, - без нас это просто дырявый сарай, так что опасаться придется ей. Оба демона были несколько поражены большим оптимизмом Нанами. *** Спустя два дня, в течение которых Томоэ вёл себя хорошо, но чувствовал плохо, Романова рассердилась на богиню. - Так, мне всё равно, мы идем к ней, - хватая подмышку лиса, заявила она. - Восхищаюсь твоей отвагой, но это больше похоже на слабоумие, - заметил Курама. - Всё будет нормально, - вскинула руку девушка, идя к дверям. Спустя паузу обернулась: - А, это… вызовешь такси? А то пешком долго. Через два часа, в течение которых Лина рассказывала слуге свой план по возвращению храма, учитывающий все слабые стороны Наруками и сильные – их с лисом, парочка уже была около дырявого заросшего сарая. Еще через два часа богиня грома, расстроенная и с разбитым сердцем, удалилась на облаке обратно, оставив Момодзоно метку бога и молот Окунинуши. - Видал? Видал?! – потрясая рукой с зажатым в ней молотом, восклицала Лина. – Да мы еще тот тандем! А ты стань большим! – и коснулась молотом чиби-ёкая, который тут же обратился во взрослого демона с длинными волосами. – Так что зря ты переживал, Томоэ, - оптимистично заметила иномирянка, будто не видя в упор его сногсшибательной красоты. - Мы так рады, что именно вы наша богиня, - сказали Оникири и Котетсу. - Правда? – вскинула брови та. - Обычно те, кто является на место настоящего бога, совсем не хотят выполнять его обязанности и хоть что-то делать, - сказал Котетсу. – Но Нанами-сама совсем не такая. Мы полюбили Нанами-сама, - оба хранителя прижались к девушке, искренне радуясь ее возвращению. Томоэ, чувства которого в стократ обострились из-за возвращения в демоническую форму, смотрел на девушку перед собой, довольно улыбавшуюся мелким хранителям, и чувствовал нечто непонятное по отношению к ней. Это была не ненависть и не желание задушить и выкинуть из храма, чтобы потом дождаться Микаге и выбить тому зубы (хотя лис думал над этим вначале). Это было больше, чем простое уважение слуги к хозяину, ибо сейчас он не являлся ее слугой. Ёкай решительно шагнул к девушке. - Ась? – посмотрела она на него. – Что-то случилось? – выгнула она брови. Дети огненного духа куда-то подевались. - Наш контракт прервался, - спокойно созерцая на человека, сдерживая внутреннюю бурю, произнес Томоэ. - Нда? – сощурилась иномирянка, соображая. – А ты мне еще нужен, - догоняя, о чем он, щелкнула пальцами девушка. – Ну иди сюда, чмокну тебя, - подозвала рукой. Она так непосредственно это сказала, что лис стал резко непроницаемым, словно красна девица, которой предлагают покувыркаться на сеновале. Если б он еще покраснел и отвел глаза – картинка совсем бы сложилась. Но Лина, не чувствуя ничего такого, смело приблизилась к нему, потянула его за кимоно, нагибая к себе и целуя в уста сахарные. Лис с каким-то трепетом дернул ушами, кладя руку девушке на плечо и сжимая его. - Томоэ, ты чё? – отстраняясь и непонимающе смотря на него, сделала гримасу иномирянка. – Пойдешь отдохнешь, может? - Нет, - опомнившись и тоже отстранившись, ответил тот. – Всё нормально. - Ну и хорошо, - потерла руки Романова. – Я спать, ты тут прибери все, как обычно, и принеси мне завтра новое яйцо шикигами, лады? - Будет сделано, - покорно, словно настоящий слуга, ответил Томоэ. Лина ушла, а лис, глядя в стену, пытался понять причину и род своих чувств. *** Следующий день ознаменовался двумя событиями: у богини снова появилось яйцо шикигами, и Томоэ с боем, криками, проклятиями и угрозами был подстрижен. Восхитительные длинные волосы были сданы меркантильной хозяйкой в парикмахерскую, где за них выложили пятьсот тысяч йен. Теперь можно было не работать целый год, живя на эти деньги. Впрочем, справедливости ради отмечу, что вырученные средства отправились на хранение лису.