Путь

Я иду по заснеженной пустоши, не чувствуя холода. Ветер, что должен метаться вокруг меня и врезаться мне в тело, оставляя холодные удары, вовсе не касался меня и словно не существовал. Его порывы совсем не беспокоили меня, что удивительно, так как я пробирался через холодную, занесенную снегом степь, в которой так или иначе ветер должен быть. На самом деле не эта деталь была странной. Суть в том, что ветер все же был. Не было течения времени, с которым бы его порывы хоть как-то задевали меня. Да, вы не ослышались. Вокруг меня все остановилось. Остановилось всякое движение времени. Представьте себе, что вы вылили стакан воды на пол, но вода так и осталась в воздухе, в состоянии падения. Отпустив стакан, вы обнаружили бы, что и он остался в воздухе вопреки всем законам физики. Невероятно, правда? Ровно эту же картину я видел вокруг себя. По-началу она и мне показалось весьма необычной и даже красивой: замершие в пространстве снежинки, массивы снега, что были чуть сдвинуты ветром, но так и не приняли свою законченную форму. Солнце, что остановилось в вечном зените, и редкая птица, что, расправив крылья, так и не упала вниз. Со временем я привык к этому странному состоянию материи вокруг меня и перестал воспринимать это, как что-то странное. Вы, стало быть, подумали, что я пробыл достаточно много времени в таком мире, и меня теперь вовсе не удивить таким чудом. Откровенно говоря, я и не знаю, сколько пробыл здесь, ведь счет времени для меня вести невозможно, а мои внутренние ритмы, похоже, так же встали на месте. Кто знает, сколько реального времени я уже провел так? Час? Два? День? Неделю? По моим субъективным расчетам я прошел около пятисот километров в направлении Урала, что приблизительно равняется неделе реального времени. Хотя, мне кажется, что и эта информация не будет столь достоверна. Дело в том, что я совершенно не чувствую какой-либо нужды в чем-либо. Абсолютно. Я не чувствую усталости, боли, голода, жажды, позывов к опорожнению или чего-либо еще. Похоже, что мое состояние осталось таким же на момент остановки времени. Это состояние «сверхчеловека» давало мне ряд преимуществ. Скажите, сколько километров может пройти неподготовленный человек в день? Двадцать? Двадцать пять? А сколько дней человек может прожить без еды? Пять дней? Неделю? Без воды? Дня три? Мне же было абсолютно на это плевать. Я восторгался обретенной силой, и она мне давала возможность бежать без остановки десятки километров. Читатель может запросто задать вопрос о том, как же я попал в такие условия. Тот момент как это началось я могу вспомнить так же просто, как будто это случилось со мной вчера. *** Это было начало декабря. Холодные и мрачные дни, что шли одни за другим никак не могли дать поблажку мне и жителям города. Мерзлота и пробирающий ветер отправляли на домашний отдых множество людей, которые успели заболеть за их недолгую зиму. Одним из таких людей оказался и я, который неудачно успел подхватить какую-то вирусную заразу. С одной стороны, я не был сильно опечален этим, напротив — я безусловно рад был уважительной причине посидеть и расслабиться дома, в котором я, к слову, был абсолютно один. Мать некоторое время назад скончалась от рака груди и, несмотря на, казалось бы, мрачную атмосферу, которую создавала моя квартира, я ощущал некоторое спокойствие, коего я не смог достигнуть при жизни с ней. Теперь я мог в какой-то мере спокойно вставать по утру, не беспокоясь о том, что я увижу её злобное лицо при виде меня. Не будет криков и побоев при малейшей провинности, не будет запаха алкоголя в квартире. Лет в четырнадцать до меня медленно начало доходить, что я не вполне желанный персонаж в её истории. Скорее всего, я был результатом какой-то неудачной вписки у её друзей когда-то в молодости. Благо, что она додумалась сохранить мне жизнь в хоть какой-то форме, а не сделать аборт, хотя я до сих пор не понимаю, отчего она решила совершить такой поступок. Недостаток средств? Низкий уровень развития медицины? Религия? Нет, мою мать сложно назвать религиозным человеком. Вряд ли в её голове пропитанной спиртом чуть более чем полностью хоть как-то укладывалось понятие веры. Но на самом деле её тоже можно понять. Неудачная личная жизнь, развал СССР перестройка в стране, безработица. Я думаю, моя мать так или иначе стала жертвой обстоятельств и вовсе не мне её судить. Пускай этим занимаются более компетентные… люди? Люди, ангелы, бесы, кто угодно. Мне абсолютно безразлична жизнь где-то там, в неизведанных далях, по ту сторону существования. Главное — что я живу здесь и сейчас, в моей маленькой и уютной квартире. С другой стороны я понимал, что если я слягу с этой болезнью надолго, то шансы вылететь с университета возрастают с каждым днем в геометрической прогрессии. Злобный ректор, которого я видел пару лет назад на своей первой линейке при поступлении, вряд ли долго церемонился бы с пропускающими занятия, даже по уважительной причине. А может, он и не был злобным, в конце-концов жизнь ректора в той или иной степени весьма недурна. Пусть наш университет и не самый лучший в регионе, но явно и не самый плохой, что однозначно влияло на размер кошелька нашего ректора. Сколько он может получать? Не важно, меня мало беспокоил размер его капитала, что больше меня беспокоило, так это размер моего капитала в будущем. Я учился на переводчика-востоковеда на третьем курсе и совершенно не представлял, что будет ждать меня в грядущей жизни. Бесконечная зубрежка иероглифов, грамматики, лексических конструкций и часы разговорной практики вряд ли приблизили бы меня бы к миллиардам Билла Гейтса или к чему-то такому, где крутятся большие финансы. Скорее всего я буду обречен сидеть где-то в офисе и переводить тонну сложной технической литературы или заниматься преподавательской деятельностью где-то на курсах или чего не хватало — в школе или лицее. Уж что-что, а как я и мои сверстники относились к преподавателям в школе я запомнил точно и ясно и получать такое же отношение к себе я не намерен. Вы спросите меня, зачем же я поступил на такое малоперспективное направление. Откровенно говоря, я был обычным гиком-анимешником, который в какой-то момент просто захотел понимать, о чем говорят в его любимых, как любит говорить мой друг, «китайских мультиках». Сразу же появились сказочные мысли о путешествии и возможном переезде в Японию, Китай, Южную Корею и мечты о лучшей жизни. Как бы это ни было странно, на факультете я такой был не один. Нет, не совсем так. Такими были все. Впрочем, это и не было удивительно, а мои мечты о лучшей жизни можно было как-то оправдать. Сам я жил в небольшой двушке в хрущевке, недалеко от центра города. Квартира моя располагалась на девятом этаже, что позволяло мне по утрам любоваться на серые дома и мрачноватые проспекты, которые образовывали сложную систему из дворов и улиц. Старые деревянные столбы, на которых клубком висели провода, разбитые дороги и грязевые «островки» во дворах лишь дополняли мой ежедневный пейзаж. Из моих слов выше вы могли подумать, что я в той или иной мере наслаждался эстетикой ебеней, в которых я прожил всю свою жизнь. Поспешу вас заверить — это вряд ли так. Обычно такой «красотой» могут наслаждаться те, кто в той или иной мере живут в более развитых городах, в теплых домах и не протекающей каждую осень крышей. Для них такие дома, как тот, в котором живу я, — памятники минувших дней, архаичное искусство, которым они могут заполнять эстетическую потребность в созерцании прекрасного. Увы, эти люди не смогут понять меня, человека, который прожил в этих памятниках советской архитектуре всю жизнь. Продуваемые стены, холодный пол и полное отсутствие чистого места на стенах подъезда вряд ли заставили бы меня восхищаться тем, что я живу в таком эстетически «красивом» месте. Поэтому мои мечты о переезде куда-то, где прогресс и цивилизация были на порядок, а то и несколько выше определенно имели место, и если этим местом были страны крайнего востока, то я думаю, что это не было смертным грехом. Именно с такими размышлениями я и просыпался каждое утро, и одним из таких утренних моментов был сегодняшний. Я вяло проснулся и потянулся к телефону, чтобы глянуть время. На часах было 8:37 утра, и я понял, что больше уснуть не смогу. Я привык вставать очень рано, в часов пять-шесть утра и поспать до такого часу для меня было непозволительной роскошью. Надев халат, я сонной походкой устремился на кухню и поставил электрочайник греть воду, пока я буду открывать пакетик с растворимым кофе. Любители хорошего кофе могут на этом месте сразу бросить читать этот текст и уйти варить его на водяной бане со специями. Возможно, в другой бы ситуации я поступил бы также, но я был бедным студентом который вряд ли мог позволить себе купить хотя бы турку в дом, не говоря уже о чем-то более дорогом. Большая часть моей стипендии уходила на оплату коммунальных услуг и интернета, а на оставшиеся деньги я выживал, как мог. Вот и растворимый кофе стал одним из моих выживаторских атрибутов. Взяв пакетик с подписью «Кофе три в одном» я резко оторвал верх и задумавшись о чем-то своем начал высыпать порошок в кружку. Высыпав содержимое и усевшись с кофе за стол, я начал медленно обозначать цели для себя на сегодня. Выпить кофе. Сходить за сосисками в ближайший супермаркет. Выпить таблетки и сварить сосиски. Почитать предметы для сессии. Позависать в интернете и лечь спать. Да, мой список жизни мало пестрил какими-то красками, но при этом мою жизнь сложно назвать неинтересной. Большую часть счастливых моментов в мою жизнь вносила моя девушка, которая по странной случайности жила за три тысячи километров от меня. Мои размышления прервал писк чайника, который успел вскипятить воду. Нехотя встав из-за стола и взяв чайник, я начал неспешно заливать порошок, который не желал растворятся в кипятке. Взяв чайную ложку я начал медленно размешивать гущу до образования однородной массы, которую мне предстояло выпить. Не то что бы я любил растворимый кофе, нет, просто пить кипяток по утру без ничего вряд ли было бы хорошей идеей, а так я имел хоть какие-то шансы отсрочить мое чувство голода. Взяв кружку с напитком, я отправился к своему рабочему месту: к ноутбуку. На столе, на котором стоял ноутбук, царил дикий бардак, состоявший из десятков конспектов, книг и и разного мусора: оберток от лапши быстрого приготовления, банок из-под дешевой газировки и прочей ереси, что образовывала целую кучу на моем столе. Я каждый день видел, как эта куча становится все больше и больше, но все никак не мог заставить себя хоть как-то убрать это все дерьмо со стола. Как только я себя не убеждал: и что это мешает работать ноутбуку, что он тормозит от пыли и мусора, а вовсе не от того, что у него стоит Intel Atom, который устарел морально лет на восемь и с трудом тянет последнюю версию операционной системы, и что этот мусор негативно влияет на энергетику квартиры, что это все не по феншую, но я так и не убрал и не приступал к уборке своего стола. Совсем. Поставив кружку с кофе на небольшую, свободную от мусора область на столе, я открыл ноутбук и включил его. Включение моего ноутбука — процесс весьма не быстрый и на это время я прекрасно успеваю выпасть куда-то в свои мечты, где я и моя девушка вместе, где мы мило обнимаемся под одеялом или смотрим на ночные звезды на крыше дома в её городе. Она жила в Екатеринбурге, в столице Урала, и как вы уже знаете, нас разделяло что-то около трех тысяч километров. Кто-то может сказать, что отношения на расстоянии для неудачников, что они недолговечны и их вряд ли можно назвать полноценными. Для всех тех, кто так думает — спешу вас разочаровать. Я и моя спутница вместе уже почти 4 года и за все это время мы научились друг друга понимать с полуслова в смс, с одного лишь характера реплики в Скайпе и по одному взгляду в сторону, который успела запечатлить веб-камера. Этот человек стал мне ближе всякого, что я встречал на своем жизненном пути, стал ближе любых родственников, которые так внезапно появились после смерти матери. Она стала для меня тем лучиком света, который освещал мой жизненный путь. Она понимала и поддерживала любую мою затею, любое мое начинание, она была рядом в те моменты, когда мне это было действительно необходимо. Она была и остается всем для меня. Единственный минус который сопровождал наши отношения — невозможность прикосновения, каких-то физических объятий. На самом деле, не то что бы это было так необходимо. Вместо физического тепла её рук, я мог спокойно получить поддержку и душевное тепло, я чувствовал, как она любит меня, и эта любовь вовсе не нуждалась в физическом выражении. Мои мечтания закончились на том моменте, когда я увидел рабочий стол моего ноутбука и тучу ярлыков покрывающих одну из фотографий, которую сделала моя девушка. Она была неплохим фотографом, и мне дико нравились её работы. Она не была столь известна, и мало кто видел её фото, однако мне кажется, что они могли бы быть не только на моем старом устройстве, но и на обложке какого-то журнала, на каком-то сайте, в паблике в социальной сети в конце концов. В который раз полюбовавшись обоями на рабочем столе, я открыл браузер, в котором быстро вбил адрес известной социалки из двух букв. Голубой дизайн сайта встретил меня новостями, глупыми смешными картинками и историями из жизни. Меня мало интересовали элементы моей новостной ленты, главное, что сейчас привлекало меня — значок «+1» в личных сообщениях. Кликнув по нему и ожидая загрузки, я мысленно поругал свой ноутбук за медлительность. Как он вообще смеет разделять меня и мою спутницу жизни? А вдруг там что-то очень важное? Вдруг она заболела и срочно реанимирована? Или вдруг она переезжает в другой город? Черт, как он посмел разделить нас и эти важные сообщения?! И пока я ругал свой ноутбук за медлительность он загрузил сообщения и наш диалог с ней. Пролистав и бегло прочитав сообщения с ней, я понял, что я изрядно преувеличил и ничего плохого с моей девушкой не произошло. Более того, она проснулась в отличном положени духа и пошла в колледж в добром здравии, пожелав и мне хорошего настроения. Я улыбнулся и напечатал ей, что мое утро тоже началось относительно неплохо и что я очень благодарен за её слова. Хорошее настроение мне и правда не помешало бы. Полистав некоторое время группы и публичные страницы в социальной сети, я закрыл ноутбук и поспешил на улицу за едой. Поход за сосисками на завтрак был моим ежедневным ритуалом, пропустить который я не мог никак. И дело не в том, что я придавал особый символизм этому событию, вовсе нет. Сосиски на утро и немного лапши на обед были моим рационом на день, и пропустить утреннюю прогулку за продуктами означало бы неизбежную смерть от голода. Выйдя в коридор и надев обувь я обнаружил, что в свои восемнадцать лет я обзавелся парой-тройкой седых волос на виске. Рассмотрев их в зеркало и вздохнув от мысли о неминуемой старости и смерти, я натянул на себя куртку и начал предвыходную проверку себя. Деньги, ключи, пакет (ведь платить за пакеты в супермаркете дорого, а мне важен был каждый рубль!) - всё на месте. Закончив с проверкой, я погасил включенный ранее свет в коридоре и вышел из квартиры. За входной дверью моему взору предстали ранее описанные мной стены моей лестничной площадки и подъезда. Уличное искусство, множество сообщений из далекого прошлого в будущее о том какая доступная женщина Элла с третьего этажа и множество нецензурщины — именно это было ежедневным моим сопровождением каждый раз, когда я выходил из дома. Иногда одни надписи перекрывались новыми, редко белой краской покрывались особо вызывающие, но в целом картина и содержание стен не менялись. Вздохнув от перенасыщения созерцанием данного перфоманса, я отправился по ступенькам вниз. Улица встретила меня серым пейзажем, что в принципе соответствовал городу, в котором я живу. Закрыв старую деревянную дверь своего подъезда я вновь обнаружил пару бутылок из-под пива, которые очередные алкаши не убрали за собой. Не смотря на то, что эти бутылки засоряли крыльцо дома, они замечательно вписывались в общий антураж местности, в которой я проживал. Серые дома, грязные улицы, разрисованные стены и небо, укрытое тучами. "Синие" бомжи на скамейках и стая «вечных матерей» во дворах и разбитые ржавые качели. Побитый асфальт и лужи, из совокупности которых можно составить неплохую географическую карту. Так что пара лишних бутылок из-под пива лишь дополняли общую картину безысходного существования. Небрежно пнув бутылки в сторону я поперся в направлении супермаркета. Супермаркет находился через пару улиц от моего двора. Если вы подумали, что супермаркет будет в большом торговом центре, вы ошиблись. Место, в которое я шел, больше похоже на доживавший свои последние годы двухэтажный барак времен Горбачева, который местные власти превратили в некое подобие современного магазина. Не смотря не внешнее непотребство, внутри все было не так уж и плачевно. Откуда-то были найдены стеллажи и холодильники, расставленны камеры и стойки, некоторые трещины в стенах были неумело зашпаклеваны и закрашены, а запах плесени практически не ощущался в воздухе. На удивление, продукты в этом месте были практически не просроченными, хотя даже просроченные продукты люди скупали без каких-либо претензий. Максимум, что они могли сделать, — это попросить скидку на кассе, но не более того. Не то, что бы я был любителем такого рода мест, вы не совсем поняли меня. Дело в том, что у меня просто не было других альтернативных мест по закупке еды. Ближайший рынок, который находился за десяток километров от меня, кишил антисанитарией, и количество продуктов на нем явно уступало супермаркету, в который я шел. К тому же, меня мало привлекала перспектива ехать в зловонный рынок, запах которого разносился по всей остановке и въедался в одежду людей проходящих мимо. Неудивительно, что вокруг рынка не росло практически ни одного более менее приемлемого дерева или кустарника. Только лишь редкие топольки, что пытались вырасти на этой «проклятой» земле, оставляли надежду на будущее. Так, за обозрением умирающих улиц и мыслей о гнетущем быте я медленно пришел к супермаркету.