Реакции и мини фф

Это случилось, когда я была в старшей школе. Весной, когда лепестки сакуры свободно плыли по ветру, я потеряла свою любовь… *** — Мелкая! — воскликнул мальчишка с забавно торчащими во все стороны волосами, — Скорее, мы же опоздаем! Подгонял он меня, а когда я наконец вышла из дома, схватил за руку и побежал. Он часто оборачивался, беспокоясь, как бы я не упала, хотя сам падал чаще меня. Когда сил бежать больше не оставалось, он подбадривал меня своей шкодливой яркой улыбкой, от чего сердце начинало петь и придавало сил бежать дальше… В средней школе он все время заходил за мной, чтобы вместе пойти в школу. И всегда прощал мне мои опоздания, хоть и грозился испепелить меня за еще одно опоздание… За это я каждый день влюблялась в него еще больше… Когда меня впервые позвали на свидание, он был первым, кто об этом узнал. Тогда он отчего-то разозлился, и обиделся на меня. Поэтому я отказалась от свидания и осталась с ним. — Прости… Это ведь твое первое свидание могло быть, а я его сорвал, — виновато опустив глаза, произнес он, — Может тогда со мной на свидание сходишь? Тогда это прозвучало неожиданно и смешно, но я согласилась. И провела один из самых лучших вечеров в моей жизни. Хоть мы и раньше с ним гуляли, но в этот раз все было совершенно по-другому — он нежно взял меня за руку, и не отпускал ни на секунду, словно боялся, что меня могут украсть. А когда пришло время прощаться, он повернулся ко мне лицом, и, нервничая, переминался с ноги на ногу, словно решаясь на что-то. А когда я уже собиралась спросить, что с ним, он наклонился к моему лицу и легонько прикоснулся губами к моим губам. Это бы мой первый поцелуй. Наш первый поцелуй. *** После этого мы стали первой парочкой в классе. И как бы слащаво это не звучало, вместе нам было гораздо лучше и спокойнее, чем порознь. Мы часто держались за руки, для меня было важно каждое прикосновение… Но на каникулах в средней школе он пропал на неделю. Не было ни одного звонка, ни одного сообщения, а вскоре телефон стал и вовсе вне зоны действия… Его не было нигде, так же, как и его родителей. Через неделю мне все-таки позвонила его мама, сообщив, в какой больнице он лежит… Я тут же поехала в эту больницу, забыв обо всем. Приехав, я узнала, почему он пропал на неделю. Рак. Слишком запущенный случай, чтобы вылечить. Ему осталось не более двух лет… Это был для меня удар. Он никогда не жаловался на здоровье! Всегда присматривал за мной, защищал… А оказалось, это за ним нужно было присматривать. Тогда я всю ночь просидела у его постели и никак не могла остановить слезы, а он гладил меня по волосам все еще немного слабой рукой и успокаивал… Через месяц его выписали из больницы. Все это время я практически не отходила от него, пытаясь развлечь и хоть как-то отвлечь. Я старалась больше не плакать при нем… Вернувшись в школу, мы не стали никому о чем говорить. Зачем пугать раньше времени? В неведении жить легче… Я стала проводить еще больше времени с ним. Старалась делать больше фотографий, на что он только смеялся и говорил «глупая». А я смотрела ночью на эти фотографии не могла остановить потоки слез… *** Закончив среднюю школу, мы отправились отдыхать на море. Только вдвоем, беззаботно и весело провели месяц отдыха, а потом, на пляже, он неожиданно потерял сознание. Оставшиеся два месяца лета мы провели в больнице. Я видела, как его кожа приобретает все более серый оттенок, болезненный, слишком на него не похожий… Словно жизнь уходила от него раньше времени. Когда я увидела плакат о летнем фестивале, посвященный окончанию лета, я решила, что любой ценой пойду туда с ним. Доктор не отпустил, и тогда мы самовольно покинули больницу. Прикупили праздничные наряды и маски и отправились на фестиваль. Этот день стал одним из лучший дней в моей жизни… Мы бесцельно бродили от прилавка к прилавку, покупая всевозможные сладости, пробовали играть в игры, вот только я никак не могла ничего выиграть. Тогда он, улыбнувшись моей любимой шкодливой улыбкой, взял все в свои руки и выиграл парные брелки на телефон в виде симпатичных пандочек с луной на лбу у одной, и солнцем на другой. Ту, что что луной, он, взяв в руку, поднес к губам и едва коснулся ими игрушки, и отдал ее мне «на память». То же самое сделала и я с его игрушкой, стараясь сдержать непрошенные слезы… Когда стемнело, мы отправились на небольшой холм неподалеку и, устроившись там рядом друг с другом, ладонь в ладонь, стали тихо переговариваться, дожидаясь праздничный салют. — Ты ведь… Будешь помнить меня? — неожиданно спросил он, отчего я болезненно вздрогнула. — Я буду помнить тебя всю жизнь… — А если бы… Если бы все было иначе, ты бы вышла за меня замуж? — неуверенно спросил он, сжимая мою ладонь. Теперь я не могла сдержать слез… — Конечно же да, глупый, — сквозь слезы улыбнулась я. Он приподнялся со своего места и наклонился ко мне, ладонями вытирая мои слезы. — Тогда пообещай, что после школы мы обязательно поженимся. — Обещаю, — мой ответ потонул во внезапно взорвавшемся в небе фейверке, а мои губы накрыли нежные и такие любимые губы… *** Когда мы вернулись, на нас накричал доктор и отправил в палату. Но нам было все равно. Теперь нас связывало обещание. И пусть оно не могло исполниться, это было не важно. Ведь мы есть друг у друга… После того вечера он быстро пришел в свое обычное состояние и его выписали из больницы. Жаль, что мы не попали на церемонию вступления в старшую школу, но зато мы вновь могли вместе посещать занятия и тихо переговариваться в классе, сидя за одной партой. Я часто любовалась им, когда он сидел возле окна, внимательно слушая учителя. Утреннее солнце освещало его лицо, яркие глаза, шелковистые волосы, в которые так хотелось запустить пальцы и просто перебирать пряди пальцами… Иногда он замечал, что я на него смотрю, и, улыбаясь, говорил «глупая, учителя слушай». Но как же слушать? Ведь мне нужно тебе так много рассказать, так много нужно сделать… А времени так мало… *** Осень прошла спокойно и на удивление тепло, но с наступлением зимы пришли холода. Я, как истинный ненавистник холода, всегда жаловалась ему на жуткий холод, а он лишь усмехался и брал мои ладони в свои и подносил к лицу, пытаясь согреть, дыша на них и иногда целуя. В такие моменты я даже радовалась, что зима такая холодная. Я очень беспокоилась за его здоровье, поэтому все время кутала его во всевозможные шарфы и варежки, а он упрямо отказывался их носить, говоря, смеясь, что я прям как мама. *** Новый год мы провели вместе у него дома. Смотрели любимые сериалы, играли в игры и просто болтали. Когда пришло время дарить подарки, я упрямо всучила ему симпатичный шарфик, со словами, что у меня такой же. Рассмеявшись, он обнял меня и сказал, что это лучший подарок, который только может быть. Мне же он подарил серебряный кулончик в виде распустившегося цветка вишни. Радостно взвизгнув, я запрыгала на месте, не в силах сдержать радость. Вот это действительно лучший подарок! *** За неделю до дня влюбленных он опять попал в больницу. Несколько дней меня к нему не пускали, а когда наконец разрешили навестить, я увидела его в ужасном состоянии. Лицо бледное, ужасные синяки под глазами, и исхудавшее тело… Но при виде меня он радостно улыбнулся, помахал рукой и поманил к себе. — Ты же помнишь, что скоро день святого Валентина? — с хитрой улыбкой спросил он, — Я хочу, чтобы ты приготовила мне шоколад — Погоди, приготовила? Но я же не умею! — чуть ли не прохныкала я, вспоминая результаты прошлых попыток приготовить хоть что-то. — Без паники, — рассмеялся он, — Я уверен, у тебя все получится. Иначе, если я отравлюсь, то будешь должна мне… Мм… Тысячу и одну порцию пиццы. Ну, или еще что-нибудь. — Лааадно, я приготовлю… Но если что, я не виновата! *** Достаточно намучавшись с шоколадом, я все же смогла приготовить съедобный и даже вкусный вариант сладости. Когда я принесла шоколад, он был очень рад, и практически сразу съел половину приготовленных конфет. Тогда он был очень похож на прежнего себя — веселого, жизнерадостного, такого, каким его все знали. И лишь я знала его такого, каким он является сейчас — беззащитным, практически сломавшимся, но цепляющимся за жизнь так отчаянно, что невольно начинаешь больше ценить свою жизнь… *** — Скорее бы весна, — произнес он как-то, когда я сидела в его палате. Его грустных вздох и печальный взгляд удивили меня. — Почему ты так этого хочешь? Любишь весну? — Люблю… А еще люблю время, когда цветет вишня, — смотря на практически голые деревья за окном, ответил он, — Именно тогда я впервые увидел тебя… Он обернулся к тебе, и сейчас, в рассветных лучах, он казался мне прекраснее всех на свете. Он поднес свою руку к моему лицу, стирая слезинку, которая неизвестно почему там оказалась… *** Весна вступила в свои права, а цветки вишни уже распускались, когда мне позвонили и сказали, что он в реанимации. Бросив все дела, я помчалась в больницу. Лишь бы успеть! Лишь бы скорее увидеть его улыбку… Меня не пустили к нему. После реанимации он впал в кому и к нему не пускали даже родителей. Я не смыкая глаз сидела возле его палаты, не отходя никуда надолго. Его родители, уже смирившиеся с тем, что ничего нельзя сделать, лишь сочувственно смотрели на меня и приносили поесть, даже не стараясь как-то приободрить… Наконец меня пустили к нему в палату, и там я, сев у его постели и взяв его ладонь в свои, дала волю чувствам. Роняя слезы на его ладонь, я говорила о том, что чувствую к нему. Рассказывала все те моменты, что мы провели вместе, но он и не думал ответить… Несколько дней спустя, когда я проснулась сидя на стуле возле его кровати, от едва ощутимого касания, я впервые увидела, как он плачет. Его рука сжимала мою, чуть ощутимо, но сжимала. Глаза были чуть приоткрыты, а из уголков текли маленькие капельки слез… Увидев, что я проснулась, он улыбнулся мне уголками губ и прикрыл глаза, чуть сильнее сжимая мою руку, зовя меня по имени… Я сдержала слезы, и через силу улыбнулась, наклонилась к его лицу, чуть прикоснулась губами к щеке, зашептала неразборчивые слова… Тогда я и сама бы не смогла ответить, что именно я ему говорила. Просто хоть что-то… Только бы он мог меня слышать… Позвав врача, я села в уголку палаты и, откинувшись на спинку стула, беззвучно плакала, пока его осматривали. Неделя. Они сказали, что ему осталась неделя. Я не могла поверить. Я кричала о том, что говорили о двух годах, а прошел лишь один год! Кричала, сжимала кулаки, не сдерживала слез… Как я без него? Он с давних времен со мной… Всегда… Мы ведь… Обещали, что поженимся после школы… Обещали… Я успокоилась только тогда, когда мне передали, что он зовет меня. *** Он умирал. Я знала это, не знаю откуда, но знала. Я не стала звать врачей. Не было смысла. Я лишь открыла окно и села поближе к нему. Тонкую шторку развивал ветер. Он же приносил с улицы нежно розовые лепестки вишни, и слегка развивал мои волосы. Он улыбался. Прямо как раньше. Счастливо, мечтательно, заразительно… Я улыбнулась в ответ, заправляя мешающую прядь волос за ухо. — Я люблю тебя, помни, — тихо прошептал он, не в силах даже сжать мою ладонь… — И я тебя… Я никогда тебя не забуду, я ведь обещала, — и вновь слезы, но в этот раз улыбка в ответ на улыбку… — Прости, что не смогу выполнить то обещание… — Ничего, ничего страшного… Ничего… — Я дам обещание, которое точно не нарушу. Обещаю, что когда-нибудь мы вновь встретимся… Любовь нас всегда найдет и сведет вместе. — Угу. Только попробуй не сдержать обещание. Будешь должен мне тысячу и одну порцию пиццы. Тихий смех в ответ. Последняя улыбка… Темные глаза закрылись навсегда, а черные волосы с оттенком синевы, по прежнему чуть тревожит ветер, вплетая в них чудесный розовый цвет… *** Прошло время, а я по прежнему с нетерпением жду цветение сакуры… В этом году оно началось на удивление рано и незаметно. Идя на работу, я случайно забрела в вишневый парк. Разбушевавшийся ветер растрепал мои волосы и я, привычным движением, заправила мешающие пряди за ухо. {В танце немом плавно скользят лепестки вишен нежных.} Воспоминания новой волной нахлынули, и я не смогла сдержать эмоции… {Слёзы смахнув, тихо тону в море грусти безбрежной. К небесам я подниму взгляд и клятву безмолвно Произнесу: «С пути не сверну, веря в скорую встречу…"} Ведь мне нужно тебе так много рассказать…