Уже

      Морти проснулся от хлопка дверью. — С добрым утром! — услышал он радостный голос Рика и попытался спрятаться под одеяло, которое тут же было сдернуто. — Поздравляю! Полусонный мозг едва ли воспринимал реальность, но Рика, похоже, это не волновало. — Неужели мой маленький внучок уже стал совсем взрослым?.. С днем рождения! Да, это было оно. Еще один год жизни. Еще одна ступенька на пути к взрослению. Но почему-то Морти не чувствовал особой радости… У него было все. Подарки в шуршащей упаковке с блестками, неловкие поздравления, две циферки-свечки на приторно-сладком торте… И ложь. Много, много лжи. Он долго натягивал на себя улыбку, пытаясь казаться веселым именинником, а потом, не выдержав, резко встал из-за стола, подошел к Рику и отвесил ему подзатыльник. На глазах всего семейства у того прямо в тарелку с куском торта отпала лицевая панель, явив миру обнаженные детали и микросхемы. После этого сдерживаться уже не было сил. Всхлипывая и на ходу вытирая глаза кулаком, парень побежал наверх, к себе в комнату. — Морти! — донеслось дружно ему вслед, но он никого не слышал. Ему просто хотелось, чтобы этот день наконец закончился. Все вдруг перестало иметь всякий смысл.       А впрочем, что еще можно было ожидать? Рик всегда был эгоистом. Ради него Морти жертвовал успеваемостью, нормальной жизнью и психическим здоровьем, смирился даже с ролью человеческого щита — а тот, видимо, считал ниже своего достоинства всего лишь поприсутствовать на дне его рождения! Крики с первого этажа слышались так, как будто родители стояли за дверью. Папа заявил, что Рик ни в грош не ставит свою семью — мама попыталась его оправдать, но привело это, как всегда, к отвратительной перебранке. Но какое все это имело значение? Морти несколько часов пролежал на кровати, тупо глядя в стену. Пару раз к нему стучалась Саммер, но он никак не реагировал. Ему было тошно от всего. Прошло немало времени, прежде чем он нашел в себе силы хотя бы сходить и умыться… чтобы затем лечь обратно. Опухшие глаза неприятно щипало. В полном бессилии мальчик забылся тревожным сном, но, стоило ему только забыться, как в полной тишине раздался шум открываемого портала. — Мо-морти… В голове у Санчеза творилась полная неразбериха — еще даже не почуяв запах перегара, Морти понял, что он пьян. — Уйди, — процедил юноша, демонстративно отворачиваясь от деда и набросив на себя одеяло. — Я тебя ненавижу! Кажется, эти слова Рика не задели ничуть. Присев на край постели, он обнял внука, несмотря на все попытки того вырваться, и забормотал: — Н-не будь т-таким… Это же… это т-твой день р-эээ-ждения, Морти, улыбнись… И он еще имел наглость говорить такое?! Но, стоило только Морти набрать в грудь воздуха, чтобы высказать все свое мнение по этому поводу, как ученый отобрал одеяло, отбросил в сторону и, поднявшись на нетвердые ноги, закинул его к себе на плечо. — Э… эй! П-поставь меня! Поставь меня на место, твою мать!!! Уговоры оказались бесполезны.       В лицо дунул свежий морской бриз — портальная пушка вывела их на какой-то пустынный пляж. Здесь орать уже точно не имело смысла. — Ч-что мы тут делаем? — все еще крайне злясь, поинтересовался мальчик. — П-празднуем, ёпт… Рядом со знакомой космической тарелкой по песку оказалось расстелено покрывало. А еще валялось несколько пустых бутылок. Где пропадал Рик весь день, вопросов уже не возникало. — Н-на! Санчез с силой пихнул ему какую-то маленькую коробочку, неуклюже перетянутую бантиком из бечевки, и замахал руками, увидев, что Морти пытается развязать этот бантик: — Не-не-не, д-дома… дома откроешь… Бля, г-эээ-лова-то как кружится, давай присядем? Стоило признать, место было очень красивым. Огромная полная луна отражалась в темных водах океана, звезды были такими яркими и крупными, и волны шептали что-то, накатываясь на берег… Морти опьянел. Состояние деда передалось и ему, как будто он сам принял на грудь, но было за этим хмельным дурманом и что-то еще… Тоска? Безнадежность? Решимость? Нежность? Этих чувств было слишком много, чтобы в них было просто разобраться. Увидев, что он дрожит от холода, Рик отдал ему свой халат, и, уткнувшись носом в его воротник, Морти наконец-то высказал то, что наболело. — Какой же ты мудак… Услышав это, мужчина горько усмехнулся — дескать, то же мне, открытие! — Оставил вместо себя к-какого-то дурацкого робота… А это был мой день рождения! Я х-хотел, чтобы ты был рядом! Последнее предложение прозвучало куда более громко и отчаянно, чем хотелось бы. — Неужели… неужели ты думал, что я н-не замечу?.. — прошептал Морти, опуская взгляд. — Ты правда думаешь, что я настолько тупой? Тот робот вел себя слишком идеально, и… И он просто почувствовал. Этого было вполне достаточно. — Почему? Этого вопроса Рик явно боялся сильнее всего. — Да к-эээ-кая тебе разница, пес? — нарочито грубо ответил он, приложившись к фляжке. — Не захотел, блядь, вот и не пришел! Я делаю только то, что за… — Врешь. Между ними повисла долгая тишина, прерываемая лишь шумом волн. — Я вижу т-тебя насквозь, Р-рик… Этого явно не стоило говорить. Изменившееся лицо, отголосок грома в голове — и пальцы, сомкнувшиеся на шее. — Да что ты обо мне знаешь?! Видишь насквозь, блядь! — П-пусти!.. — Сука, да всего твоего жалкого умишка не хватит на то, чтобы постичь и сотую долю моего разума, ты, м-маленький, жалкий…       Морти сделал это первым. Несмотря на шок, несмотря на боль в горле — он все равно сделал это первым. Поцелуй вышел быстрым и колючим, и после него на губах остался горький привкус выпивки. Пальцы разжались. Остолбенев, Рик смотрел на него так, как будто прямо сейчас перед ним разверзлись небеса и сам Господь Бог спустился на грешную землю, но чего не было в его эмоциях точно — так это отторжения. Он сам этого хотел. Хотел, и думал об этом постоянно, но не решался, и… Морти ожидал чего угодно в качестве реакции на такую выходку, но не того, что его поцелуют в ответ. Но откуда эта печаль в мыслях, в чувствах, даже во взгляде Рика? — Мо-морти, я… — Нет. Не говори ничего… Почему это случилось? Он и сам затруднялся найти ответ. Просто в какой-то момент стало понятно, что никакая сила в мире не способна их остановить. Один неловкий поцелуй, второй, третий — и мир закружился безумной каруселью. Рик что-то бессвязно шептал, заглушая его стоны, и зачем-то просил прощения, когда тело Морти пронзала незнакомая раньше боль. Ветер бесстыдно касался обнаженного тела, будто еще один любовник, и где была их совесть, их мораль? Все ушло. Ничто уже не имело значения — были лишь они вдвоем, вне всяких рамок и законов, без возможности остановиться… Морти проснулся на рассвете. Его смятая одежда валялась на песке, а он сам оказался заботливо прикрыт белым халатом. Рика рядом не было. И тарелки тоже. И лишь черные буквы, появившиеся на запястье, сказали обо всем больше, чем смогли бы тысячи других слов…