1 глава. Сгоревшие письма.
15 января 2018 г., 20:29
После войны, после падения Волан-де-Морта, после большинства судов над пожирателями смерти можно было наконец дать волю чувствам и осознать, насколько этот мир стал хуже. Именно это и сделала Гермиона Грейнджер, уезжая на остаток лета к родителям, которых, с помощью нескольких авроров, она достаточно быстро нашла и вернула им стертую до этого память.
Девушка никогда не могла сказать, что ее личная жизнь была медом, но по сравнению с тем, что творилось с ней сейчас, это казалось этим сладким лакомством. Она начала корить себя за все, что делала и чего не делала. По ее мнению, даже Волан-де-Морт родился на свет тоже из-за нее. Гриффиндорка медленно и молча уходила в себя, теряя веру, надежду и остаток любви с каждым днем.
До всей этой суматохи, во время учебы на предпоследних курсах, Гермиона только и умела, что разрываться на части между своими проблемами, проблемами друзей и учебой. А никто так и не спросил, чего она хотела на самом деле, хотя если бы и спросили, то она бы точно не ответила. Просто не смогла бы.
Всеми любимая всезнайка была влюблена. До такой степени, что замечала все, что происходило с этим человеком. Поначалу, это было лишь любопытство, просто было интересно сидеть и незаметно наблюдать за тем, как изменяется его лицо в соответствии с его настроением. Например, когда злился, что он в основном и делал, то хмурился, а его глаза сужались сильнее обычного. Вскоре такое её поведение переросло в привычку, а потом незаметно расцвело любовью.
"Наверное, во всем весна виновата, гормоны и все такое, - успокаивала саму себя Грейнджер, сидя в гостиной Гриффиндора на любимом месте у камина и делая, как обычно, домашнее задание.- Скорее всего, это скоро пройдет."
Но ничего так и не проходило, наоборот, становилось все сильнее и сильнее. Говорят, гриффиндорцы смелые, тогда почему она боялась признаться в этом чувстве, но не столько ему, сколько себе, ведь все это казалось таким неправильным! Запретным! Недостижимым! Ведь он был старше ее вдвое и ко всему этому еще и являлся ее профессором!
О тайной любви Гермионы, к этому хмурому декану Слизерина, знал только один человек, который точно так же как она, наблюдал за ней и подмечал все ее чувства. Гермиона не могла сказать, что любила его так же, как профессора, нет, ей просто было хорошо с ним. Грейнджер чувствовала себя свободной, когда сидя рядом, его рука гладила ее волосы, зарываясь в них пальцами, когда он целовал ее губы, нежно и аккуратно, без намека на большее.
- Ты же любишь его, - однажды сказал, как факт, Фред Уизли.
- Что? Нет, с чего ты взял такую глупость! Я люблю только...- девушка осеклась. Гермиона смотрела в глаза парня и не могла произнести одно, такое просто слово "тебя". Ведь это была ложь, зачем оправдываться, уже все ясно, как белый лист.- Как ты узнал?
- Просто ты смотришь на него так же, как я на тебя.
Грейнджер было ужасно стыдно, ведь ответить взаимностью Фреду она не могла, но и закончить их отношения тоже. Поэтому она просто продолжала тайно встречаться с ним в выручай комнате и чувствовать себя свободной птичкой. Он навсегда останется для нее лишь лучшим другом, которому можно было доверить все секреты, но не больше.
Кажется, сейчас уже нет смысла переживать из-за этого инцидента. Больше она не может быть свободной. Ведь они оба... мертвы.
Но все же иногда, Гермиона сидела в своей комнате, наблюдая как легкий ветерок качает зеленые листья дерева и тихо плакала о том, что не успела хотя бы одному из этих двоих сказать, как он ей дорог. Хоть кому-то сказать три заветных слова, от которых колотится сердце. Я люблю тебя. Хотя бы на прощание.
С каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Поначалу гриффиндорка общалась с родителями, которые, конечно, ничего о ее любовном треугольнике не знали, а она и не говорила, но потом все больше уходила в свои мысли, со словами: " Я не успела, а ведь все могло быть по-другому".
Первое время ее навещало много друзей, которым все же пришлось объяснить ее состояние любовью к Фреду, хотя от этого ничего не менялось, а от их сочувствия становилось только хуже.
Никто, конечно, не был в подробностях кроме Джорджа. Он не знал кем был ее истинный избранник, но об отношениях с братом прекрасно знал. За это Гермионе тоже было очень стыдно. К счастью, Джордж пришел лишь один раз. В тот день они промолчали, за чашкой чая целый час, после чего он пропал из ее жизни. Наверное, парень не хотел быть живым напоминанием.
Также приходила пару раз Джинни, которая, казалось, злилась, что ей об отношениях брата и лучшей подруги никто не доложил, больше, чем сочувствовала. Когда заходила Луна, прихватив с собой Невелла, она несла всякий бред, который гриффиндорка даже не слушала, изредка кивая головой в знак согласия.
А Гарри, который стал для нее легкой опорой, из-за которой она до сих пор не замкнулась и даже научилась, хоть и фальшиво, улыбаться, приходил три раза в неделю и всегда приносил плитку шоколада, как профессор Люпин, говорил, что от него станет легче, заваривал чай с мятой и беседовал о чем-то отвлеченном, будто войны никогда не было. Иногда он захватывал Рона, который неохотно соглашался идти навещать, похоже уже бывшую подругу.
Почему бывшую? Да потому что, когда они уничтожали крестраж, там, в тайной комнате, она и забыла, что Уизли ее поцеловал. Она была напугана и приняла это как должное, что ли. А вот Рон похоже нет. Гермиона иногда думала, как было ему неприятно узнать, что она на самом деле "любила" Фреда, его родного старшего брата.
Но время не стоит на месте и приближалась осень. Конечно, ей пришло письмо от нового директора Хогвартса, Менервы МакГонагал, с приглашением закончить седьмой курс. И именно этот конверт с ярко-зелеными чернилами, не надолго, пока Гарри не было рядом, но все же мог вывести ее из статуса ходячего мертвеца, который не видит смысла существовать дальше.
Желание поехать в стены родной школы, где когда-то она наблюдала за ним и желание забыть обо всем и уехать учиться во Францию, попытаться начать все с чистого листа, так сильно забили голову девушки, что она и забыла про свои обвинения. Но все же Гермиона до последнего не хотела соглашаться и ехать в это место, но потом еще раз подумала, что так будет лучше, может, это поможет перебороть тягостные воспоминания.
Но уже в поезде Грейнджер успела пожалеть об этом раз сто, а то и больше. Как она сможет ходить там, где ходил погибший профессор, как сможет общаться со старыми друзьями, как сможет ходить на уроки и учиться в месте, где погибли сотни людей?
Но изменить уже ничего было нельзя. Поэтому, найдя свободное купе, в последнем вагоне поезда, девушка молча смотрела как меняются деревья за окном. "В этом году, - отметила про себя Гермиона,- в поезде нет толкучки, что означает меньшее количество людей. Скорее всего, большинство родителей побоялись отдавать свои сокровища в этот ад. "Вечером, когда студенты приехали, девушка убедилась, что ее мысли были на сто процентов правдивы. Народ, конечно, был, но по сравнению с воспоминаниями, здесь не набралось бы и половины студентов. Но, быстро отогнав, хоть малейшее воспоминание о прошлом, Гермиона решила пройтись пешком, как большинство слизеринцев.
Так что, сложив свой чемодан в кучу ко всем остальным, которые потом домовые эльфы доставят в их комнаты, девушка радостно выдохнула, вспомнив, что как старосте факультета ей полагается отдельная комната от всех остальных учеников. Так что можно будет спокойно расслабиться в ней. С грустной улыбкой Гермиона поспешила пойти вслед за однокурсниками по протоптанной дороге, пока ее не заметили друзья, которые, между словом, о ее решение вернуться ничего не знали.
Не то чтобы карет, которые могли бы быстро довести учеников до замка, не хватало, нет, их было больше чем надо. Но похоже половине, а точнее всем семикурсникам хотелось подышать запахом хвойного леса, послушать тихое уханье сов и посмотреть на яркие звезды, чтобы убедиться, все спокойно, война кончилось, а это Хогвартс, их школа, наверное, для кого-то уже бывший, но все же второй дом.
Краем глаза гриффиндорка заметила Гарри, Рона и Джинни, которые с улыбками что-то обсуждали. Грейнджер совсем не хотелось идти с ними, конечно, они ее друзья и ими останутся, но сейчас ей точно не до смеха. Поэтому девушка стала идти медленнее, пропуская их вперед, а сама спряталась, пристроившись среди небольшой толпы слизеринцев и когтевранцев.
В попытке укрыться среди людей с других факультетов, у нее почти получилось это, так как всем им было не до неё. Но гриффиндорка оступилась и случайно задела кого-то плечом, поэтому шепотом, чтобы не привлекать лишнего внимания, попросила прощения и только после этого посмотрела на "раненого". Этим человеком оказался Драко Малфой. Парень не стал ничего говорить, только одобрительно кивнул ей головой, а после, так же как она, проводил глазами радостную тройку гриффиндорцев, которая быстро уходила вперед, не замечая никого постороннего.
Грейнджер выдохнула, когда они скрылись в толпе и больше не угрожали ее спокойствию. Малфой бросил на нее вопросительный взгляд, но девушка лишь покачала головой, мол не важно. На мгновение Гермионе показалось, что парень посмотрел на нее с каким-то сочувствием, что ли. Но не успела она моргнуть, как Малфой скрылся где-то сзади вместе с Забини и Паркинсон.
"Ну что же, хорошее начало новой жизни, - подумала Гермиона, прислушиваясь к тихому уханью школьных сов, которых выпустили поохотиться.- Не успела приехать, как начала прятаться от друзей, среди детей бывших врагов. Похоже, год будет очень веселым."
***
Когда Грейнджер проходила в большой зал мимо новеньких, которых еще не распределили на какой-нибудь факультет, то отметила, что от силы можно сосчитать пятнадцать детей. На самом деле, это даже хорошо, она уже начинала думать, что в этом году их будет человек шесть или семь. В зале уже было сложно спрятаться от глаз друзей, подумала она по дороге в школу, так что без лишних попыток и непонятного поведения, тихо присела рядом с Гарри, который так сильно что-то обсуждал с Невиллом, что не сразу заметил подругу. - О, Гермиона,- слишком громко, чем хотелось бы, сказал Поттер.- Я думал, ты решила не приезжать или поступать во Францию, как хотела. - Да, вот все-таки решилась остаться со старыми друзьями, последний год все же, - с отрепетированной улыбкой сказала она, а после настолько тихо, что казалась одними губами без голоса, добавила, - но уже успела пожалеть о приезде. - Я рад, что ты приехала, - тихо сказал Гарри, что Гермиона невольно улыбнулась ему, без всякой фальши. За эти месяцы, только с ним она могла вести себя, как раньше, открывая душу и не думая о последствиях. Все же Поттер был самым настоящим другом, а ей и вовсе казался братом. Иногда, когда они общались у нее дома, Гермиона невольно думала, что Гарри все знает, хоть она и не говорит ничего. Понимает, но специально не спрашивает. Будто прочел у нее на лбу и был в курсе ее настоящей искренней запретной любви и фальшивых отношениях с близнецом Уизли. Знал все ее секреты и тайны. А вот она ничего о нем не знала, ни что он чувствует, ни о том, что думает и во что теперь верит. Разве это правильно? Хотя нет, все же один его секрет она знала, но даже с ним было слишком много непонятных вопросов. Эта тайна была довольно старой и доверена ей, как душевный крик, который уже было сложно держать в себе. Самая страшная тайна Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил была на ее плечах. За своими мыслями девушка даже не заметила, как в зал вошли новые ученики и старая Шляпа их распределила на свои факультеты. В этом году у Гриффиндора было пять новых храбрых львят, у Слизерина три хитрых змейки, у Когтеврана четыре умных птички, а у Пуффендуя три милых барсука. Затем из-за учительского стола вышла Менерва и, как новый директор, начала слегка затянутую приветственную речь. Но Гермиона не услышала ни одного слова, так как с непонятной улыбкой осматривала учителей, будто забыла, что его больше нет, в последней надежде пыталась найти его глаза. Но тщетно. Все профессора остались и спокойно сидели на своих старых местах, только его должность учителя по зельям занял Слизнорт. Хоть у него уроки были легче, но девушка всегда думала, что у профессора Снейпа можно было научиться гораздо лучше и гораздо большему, ведь он мог так сильно придраться, что от этого неосознанно начинаешь стараться, чтобы доказать ему - ты на что-то способен. Ну или как Рон Уизли, забрасываешь предмет, неправильно проклиная его, а вместе с ним и профессора, а потом в панике перед экзаменами ищешь все возможные способы выучить все, что проходили за год. После ужина, где девушка в принципе прикоснулась к меньшей половине, она отвела маленьких львят в общую гостиную факультета и, отдав их старосте шестого курса, сама ушла в свою комнату, где молча упала на кровать, уткнувшись носом в подушку. Теперь, когда она осталась одна, казалось, стены замка давили на нее, напоминали обо всем, что здесь происходило и ни капли не хотели оставить ее в покое. Утром следующего дня Гермиона проснулась, наверное, раньше всех учеников. До начала завтрака было еще чуть больше двух часов, а спать не хотелось. Девушка не торопясь встала с постели, сходила в ванную, особо не заморачиваясь, завязала хвост, после чего оделась и начала готовиться к сегодняшним предметам. За чтением учебников она и не заметила, как прошло время. На завтрак она пришла одной из первых, но, к своему удивлению, столкнулась на лестнице с Роном и Гарри. Поттер весело поприветствовал ее, подхватив за руку и отводя в большой зал, рассказывая, как вчера обыграл Уизли в шахматы. Сам же Рон лишь молчал, изредка кивая и стараясь не смотреть на подругу. Для всех остальных учеников и профессоров они были все тем же золотым трио, но сами они давно знали, что этой дружбе приходит медленный конец и если бы не Гарри, который кое-как пытался помирить лучших друзей, все бы уже давно закончилась. Так продолжалось две недели, ребята ходили везде вместе с наигранной улыбкой и весельем, причем каждый из них, обычно они обсуждали какие-нибудь мелочи, вроде домашнего задания, которое все спысывали у Гермионы, которая даже не пыталась возразить и напомнить им про собственные мозги или говорили о расписании тренировки по квиддичу перед первым матчем со Слизерином, который был назначен на конец октября. Тем временем, пока шел этот театр, непонятно только для кого, осень активно начинала свою работу, а лето молча уступало. Листья некоторых деревьев и кустарников пожелтели и начали опадать на такую же желтую траву. Серые тучи затянули голубое небо, не оставив солнцу хоть маленький шанс пробиться сквозь них. Начались дожди. Все учителя были в своем репертуаре - задать кучу домашней работы, что не успеваешь понять какой предмет нужно готовить вначале, а какой можно ненадолго отложить и все это было, по их словам, в качестве повторения прошлых лет, поэтому для них это должно быть просто. В отличие от других учеников своего факультета, Гермиона была рада такой работе, это помогало отвлечься от плохих мыслей и укрыться в своей комнате или библиотеке от друзей. Несколько раз, когда она была одна среди школьных полок с книгами, гриффиндорка замечала, как где-то в нескольких столах от нее сидит Драко Малфой и точно так же делает домашнюю работу. Краем сознания ей казалось, что он тоже пытается отвлечься и спрятаться от друзей и отца, который, кстати, как выяснилось, был лишь временным заместителем настоящего профессора по защите от темных искусств, которого поставило министерство магии. А вот кто же должен будет прийти ему на смену, было страшной загадкой для студентов, которую поначалу все обходили стороной, а потом открыто делали ставки. Что касается уроков, то Люциус Малфой пока что вел только лекции и теорию, практику, по его словам, если настоящий учитель не явится, то он начнет преподавать в начале октября. Большой проблемы в этом не должно было быть, ведь весь сентябрь это лишь повторение изученных знаний. На каждом завтраке, пока ее друзья не приходили, она рассматривала слизеринский стол, ученики которого пытались приходить как можно раньше всех. Гермионе было прекрасно понятно, почему они так делают. Все они выглядели бледными, грустными, разбитыми. А как иначе? Война закончена и большинство из них осталось сиротами, ведь друзья и родственники были либо в Азкабане на неопределенный срок, либо уже давно целовались с дементором. Тяжелее всех, наверное, было детям из первых и вторых курсов, ведь они даже не знали или хотя бы не понимали, чем занимаются их любящие родители. Гриффиндорке было их жаль, ведь каждый прием пищи для факультетов был как праздник, все шумели и смеялись, а им радоваться нечему, да даже если бы и было, то вряд ли им этого бы хотелось. И если Когтевран с Пуффендуем по большей части сочувствовали им, то Гриффиндор из-за такого поведения взрывался в ярости. Впервые за долгие годы Грейнджер стало стыдно и обидно, что она учиться на красном факультете, хотелось встать и сесть за другой стол, не важно чей, хоть за сам Слизерин. Гарри тоже не нравилось такое поведение друзей, поэтому он всеми способами пытался успокоить ребят. Но не всегда это удавалось. - Смотрите, хорь идет,- громко прокричал Рон, когда Драко со своими друзьями прошел мимо них во время обеда. - Отвали, - прошипел сквозь зубы Забини, бросая на Уизли призирающий взгляд, но Рона, казалось, это даже не задело. Гермиона считала, что для него это было что-то типа мести за те годы, когда Малфой издевался над ним и его друзьями. Только вот сам Драко спокойно прошел мимо, будто рыжего парня и вовсе не существует. - Что, хорек, поручаешь свою защиту своим слизням, у самого яд кончился? - все так же громко крикнул Уизли. - Прекрати! - хором крикнули Гермиона и Гарри, а Грейнджер еще и книжкой по плечу стукнула. Драко же тем временем остановился и медленно повернулся в их сторону, хотя сделал вид, что ждет Блейза. - Где же твой папочка, за которым ты так любил прятаться? - будто пропуская мимо ушей слова друзей, спросил Уизли, хищно улыбаясь. - Что тебе нужно, Уизел? - поинтересовался Малфой, сжимая лямку рюкзака и смотря точно в глаза обидчика, хотя он мало интересовал его. - Драко, не надо, - тихо попросила Панси Паркинсон, легонько дернув за рукав Драко.- Давай просто пойдем в гостиную? - О, Малфой, раз папочки нет, прячешься за женской юбкой?- засмеялся Уизли.- Смело, принцесса, очень смело. - Рон, прекрати немедленно! - закричала Гермиона снова ударив его учебником, только на это раз по рыжей макушке головы.- Ведешь себя, как последний придурок! - Поддерживаю, - достаточно громко сказал Забини. - Уизли, ты придурок. Несколько мгновений Уизли стоял как вкопанный и смотрел в глаза парня, а потом перевел глаза на подругу, которая вновь его ударила. Быстро взяв себя в руки, парень проворчал про себя что-то наподобие "дура" и ушел в Большой зал. Гарри и Гермиона же грустно переглянулись, а после посмотрели на слизеринцев. Драко не сводил серых глаз с Поттера, так сильно о чем-то задумался, что даже не сразу заметил, как Блейз, положив руку на его плечо, сказал, что им пора идти. Малфой вздрогнул и тут же отвел глаза куда-то в каменный пол. - Спасибо, - тихо сказал он, уходя с друзьями. Гермиона смотрела вслед уходящим, обдумывая мысль, которая крутилась в ее голове уже несколько дней, так что, приняв быстрое решение, девушка подбежала к слизеринцам, подошла к удивленному Драко и тихо, так чтобы слышал только он, прошептала: " В совятне. Через час. Сможешь? " Драко сдержанно кивнул головой и, не отвечая на вопросительные взгляды своих друзей, пошел дальше по коридору. Грейнджер тоже поспешила вернуться к Гарри и, уже вместе они пошли за гриффиндорский стол, где недовольный Рон поедал картофельное пюре.***
Час пролетел как несколько минут. Попрощавшись с друзьями, Драко отправился в башню, где мирно располагалась совятня. К своему удивлению, он пришел, когда Грейнджер уже была там и привязывала к лапке школьной совы небольшой сверток с письмом. Гермиона не сразу заметила присутствие слизеринца. Снова потонув в своих мыслях, которые были полны догадок и теорий, она, как на автомате, привязывала послание домой, чтобы родители не волновались о ней. - - Грейнджер, - позвал холодный, пронзительный голос, так что Гермиона невольно вздрогнула, забыв обо всех своих гипотезах. Малфой молча стоял перед ней, скрестив руки на груди, и пытался казаться таким, как был раньше, высокомерным и наглым. Он ждал объяснений, с какой целью его позвали, но гриффиндорка молча прошла к выходу из башни, будто Драко и не существовало, и отпустила бедную птицу в небо. После войны школьных птиц почти не осталось. - Если ты позвала меня, чтобы игнорировать, то я ухожу, - недовольно сказал слизеринец, выходя следом за девушкой, которая, казалось, и это пропустила мимо ушей, но нет. - Когда я была на грани депрессии, то часто писала им письма, после чего сжигала и смотрела, как строчки моего почерка превращаются в серый пепел, - тихо сказала Гермиона, наблюдая, как птица исчезает, превращаясь в черную точку на сером небе.- Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? - уже громче спросила она, разворачиваясь лицом к собеседнику. - Нет, не понимаю, - тихо, отводя серые глаза, ответил слизеринец. - Знаешь. Вообще-то я на самом деле хотела начать наш разговор немного с другой темы, но не могу удержаться, хотя не хочу знать, а может, все же и хочу, никак не могу понять, - сбивчиво и непонятно бормотала Гермиона, то и дело поправляя прядь непослушных волос. Но, собравшись с мыслями и силами, спросила одно из того, о чем тайно думала в последнее время. - Ты ведь знал? О профессоре? Обо мне? - ее голос понизился, а потом слезы начали выступать на глазах. - Конечно, ты все знал... - Драко молча стоял и смотрел на заплаканную гриффиндорку, которая пыталась успокоиться, вытираясь рукавом мантии. Парень быстро подхватился, достал из кармана белый поток и протянул девушке, та неуверенно приняла его.- Спасибо, но знаешь, я понять не могу, если ты все знал, то почему молчал? Чего ты ждал? - Грейнджер, может, я иногда и вел себя, как последний кретин, но никогда бы не опустился до такого уровня, чтобы рассказывать чужие секреты, которые меня даже не касаются,- спокойно ответил Малфой, глядя, как медленно проясняется лицо гриффиндорки, как на нем появляется неуверенная улыбка, как потекшая тушь впитывается в платок.- Послушай моего совета, зря ты так убиваться, не было у тебя тогда шанса. - Откуда ты знаешь, что не было шанса? - спросила Гермиона.- Если бы я осмелилась, если бы я... - Грейнджер, он был моим крестным,- ответил Драко.- Я хорошо его знал. Он не привык доверять хоть кому-либо, да и было между вами слишком много вопросов: он любил, хотя скорее, был предан воспоминаниям о матери Поттера, а ты делала вид, что любила Уизли; он - твой профессор, а ты - его ученица; он декан Слизерина, который в отцы тебе годится, а ты всезнайка Гриффиндора; и ко всему прочему, война была не за горами.- от этих слов Гермиона стала еще более тусклой и разбитой, если такой вообще можно было стать.-Если тебя это успокоит,- продолжил неуверенно говорить Малфой,- то однажды я спросил его об этом. Он, конечно, не стал мне тогда отвечать, то ли не знал, что сказать, то ли не знал как сказать, но это не важно. Я видел, что он все прекрасно знал и довольно давно. Тоже заметил, наверное. Но главное, то, что ему не было от этого противно. Он наверное даже не знал, как правильно реагировать и поэтому пытался не обращать внимание, надеясь, что у тебя это пройдет. Какое-то время девушка молча стояла, обдумывая его слова и совсем незаметно улыбалась, уголками губ. Платком Гермиона все еще вытирала слегка красные глаза, чтобы никто из ее друзей не мог заметить, что она плакала. - Спасибо тебе, Малфой, - тихо сказала она, кое-как успокоившись. - Если ты уже прекратила реветь, то может пояснить, зачем на самом деле меня позвала? - спросил Малфой, снова поднимая на нее недовольные и на этот раз недоверчивые глаза. - Ах, да, - воскликнула гриффиндорка, будто ее ударили маленьким разрядами тока.- Ты ведь влюблен в Гар... Договорить ей не дали. Малфой резко прикрыл ее рот своей рукой, озираясь по сторонам нет ли кого-то по близости. Но убедившись, что они одни, медленно отпустил и посмотрел на растерянную девушку еще более не довольно чем раньше. - Не говори его имя, у стен тоже есть уши! - приказал он, на что Гермиона кивнула. - Я надеюсь ты то у него, это не спрашивал? - Нет, - Гермиона довольно ухмыльнулась.- Пока что, нет. - Что тебе нужно, Грейнджер? Шантажировать меня будешь? - Да нет, я хочу... - Знаю,- перебил слизеринец.- Ты хочешь, чтобы я не подходил к вашему мальчику ближе чем на километр, будет сделано! - Нет! Ты не понял! - Гермиона схватила его за руку, чтобы тот не ушел и точно смотрел на нее, а главное слушал, что она ему говорит.- Я хочу чтобы ты признался ему! - Грейнджер, ты с дуба рухнула! - громко закричала Драко, забыв обо всех стенах и людях на планете.- Хочешь, чтобы я опозорился на весь Хогвартс?! Ну уж нет! Не дождешься! - Да погоди ты, выслушай меня, - гриффиндорка пыталась ухватиться за чужую руку, которая упрямо вырывалась. Но все же Драко отцепил от себя девушку, но как предполагалось, уходить не стал.- Малфой, ты именно то что нужно Гар...- она осеклась, вспоминая указание Драко, - ему, только тебя он сможет полюбить, если поймет, как он тебе важен. Я не могу рассказать тебе все, это не моя тайна, но после войны, хотя нет, еще до войны он потерял одного человека, хотя вел он себя совсем не как человек. - Грейнджер, я тебя не понимаю! - воскликнул Драко. - Послушай. Был человек, которого он любил очень сильно, но это чувство было не взаимно, да со стороны этого кого-то очень корыстно. Нашего героя просто использовали в своих целях, но не как министерство, здесь играли на его чувствах, - девушка сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить.- Когда он обо всем узнал, он страдал, было больно, очень больно и теперь он не может поверить, что кто-то может его полюбить, по-настоящему полюбить, просто так. Поэтому я хочу, чтобы ты признался ему. - Почему именно я? - возмутился слизеринец.- Вон, мелкая Уизли тоже по нему сохнет, чем она хуже? - Драко, ты сравниваешь себя с Уизли, серьезно? - удивилась гриффиндорка, этого она точно ожидать от самого Малфоя не могла.- Джинни, конечно, хорошая, но она любит его не так. Для нее он просто принц из сказки, добрый, умный, забавный, красивый. Да к тому же порой мне кажется, что она любит кто-то другого, но просто не понимает этого, оставаясь верной детской влюбленности. А ты любишь его по-настоящему, так... как я люблю профессора. - Грейнджер, я... не могу, - выдохнул Драко. - Почему нет?! Ты будешь счастлив, он будет счастлив. А если причина в том, что твои родители будут против, то... - Нет, дело не в этом, совершенно не в этом, - отрезал Малфой. - Для отца это будет лучшим подарком, сама представь, пожиратели смерти заполучили Национального героя. А мама, она примет любой мой выбор и будет счастлива, если я счастлив. - Тогда в чем дело? - Моя семья была на стороне Волан-де-Морта. Зачем ему пожиратель смерти? Я ему только подпорчу жизнь. - Нет, это не так! Поверь, ему нет до этого дела. - Грейнджер, хватит. Я не смогу и все. Гермиона опустила грустные глаза в пол, понимая, спорить нет смысла, все равно Малфой будет стоять на своем. Как всегда. А ведь ей так хотелось помочь Гарри, видеть его счастливым и радостным, как раньше. Похоже, она ошиблась и это не в ее силах. - Гермиона, - тихо позвал слизеринец.- Я обдумаю твои слова. Но не могу обещать, что побегу признаваться в своих чувствах. Ты и сама понимаешь, как это сложно, когда вы находитесь будто в разных мирах. И именно поэтому я хочу попросить тебя перестать плакать, думаю, у тебя есть еще шанс стать счастливой рядом с ним. - О чем ты говоришь?- растерялась девушка.- Профессор Снейп... он мертв. - Я не могу ничего сказать, это тоже не моя тайна. Поэтому забудь и одновременно помни об этом и выходи уже из своей депрессии. После этого Драко ушел и в течение дня больше не попадался на глаза девушки, даже на ужин не пришел. Гермиона все думала над его словами, давая себе надежду, но тут же выкидывая ее из своей жизни, ведь она была ложной. Профессор мертв и это нельзя изменить. Но, может есть шанс?.. нет... его не может быть.
