Прикосновения

Когда Доминик приходит с необычной новостью, Ной относится к ней скептически. Он решительно не хочет принимать точку зрения своей сестры, и даже полный список всех улик в блокноте девушки не является весомым доказательством. Доминик продолжает гнуть свою линию, всё повторяя, что она-то не Ной и умеет пользоваться глазами не только чтобы смотреть, но и чтобы видеть. Ной до последнего отпирается, не хочет признавать, но сдаётся. — Хорошо, я стану внимательнее, Доми, — вампир говорит тихим успокаивающим голосом, — только я уверен, что ты не права. Не может он относиться ко мне не как к другим. Всё же я вампир, ты знаешь. — Посмотрим! — девушка кидает на стол блокнот и разворачивается на каблуках к двери. — Но ты сам увидишь, что я была права. Ванитас так не вовремя входит в комнату и застает двоих вампиров как раз в самый разгар ссоры у двери, когда Доминик почти ушла, но осталась еще пара слов, которые обязательно надо сказать. Ванитас отмечает, что в такие моменты Ной похож на кролика — смотрит большими глазами и молчит. Просто ждет, пока ему всё выскажут, чтобы потом самому, абсолютно спокойно, вступить в диалог. Ванитас не слышит всего диалога, но отчетливо понимает, что спорят о нём. — Доми, я думаю, вы с Жанной просто слишком много всего напридумывали, я ему не нравлюсь даже, — Ной пытается воззвать к голосу разума своей сестры. — В этот раз всё точно иначе, — Доминик выходит из комнаты, коротко кивает Ванитасу, бросив быстрый взгляд в его сторону, и идет к входной двери. Ванитас так и стоит в дверях, даже не решаясь спрашивать, свидетелем чего он стал. Как-то неловко, да и уставшее лицо Ноя намекает, что расспросы совсем не нужны.

***

Уже через неделю Ной не может думать ни о чем, кроме разговора с Доминик. Чем чаще он прокручивает его в голове, тем убедительнее кажутся доводы девушки и тем яснее складывается вывод, к которому Ной приходит уже сам — он нравится Ванитасу. Он даёт этой мысли полностью сформироваться и осесть в голове, на что уходит два дня. Целых два дня, чтобы понять то, что Доминик и Жанна собирали месяц, кропотливо всё записывая в блокнот, который сейчас лежал под подушкой. Ной точно не знает, была эта идея Доминик или Жанны, то точно знает, что теперь ясна причина их столь внезапного желания находиться рядом с Ванитасом и Ноем почти постоянно. Ной посреди ночи встает с кровати и бесцельно бродит по комнате, потому что не может заставить себя лечь. Или сесть. До него доходит поздно и неизбежно — он идиот. Доминик права, что он не использует свои глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать и руки, чтобы обнимать. Нет, последнее вполне себе происходит, но только очень иногда. Совсем даже иногда, когда Ванитас, разбуженный и злой, пускает Ноя в свою постель, правда совсем не делится одеялом. И даже этого Ною оказалось мало. Ему казалось таким естественным, что они спят вместе, что ходят по городу плечом к плечу и могут пить чай из одной чашки. Ведь что такого в том, что нелюдимый человек так свободно подпускает к себе единственного из вампиров, который может узнать о нем вообще всё. Что такого. Да ничего. Ной повторяет про себя: «я нравлюсь Ванитасу» и даёт себе обещание, что с завтрашнего дня станет намного внимательнее, чтобы точно убедиться в своей правоте. Чтобы точно знать, что у него есть шанс.

***

Ванитас часто зовет гулять по улицам Парижа. В любую погоду, будь то солнце, дождь, ветер или даже все сразу, он всегда тянет Ноя на улицу. Ной всегда упирается, ведь ему нужно не просто одеться, а подобрать всю одежду так, чтобы она смотрелась вместе и ни одна деталь не выделялась. Это и так отнимает много времени, а когда под ногами постоянно путается Ванитас, ноющий и мешающий, так и вообще проходит маленькая вечность. — Ну почему так долго? — тянет Ванитас, сидя на софе. — У тебя три одинаковые рубашки, а ты никак не можешь выбрать из них одну. — У них разный оттенок, — Ной нервно дергает плечом и откидывает все три рубашки в сторону. Ванитас всем своим видом выражает недовольство — он мерно топает ногой, сложил руки на груди и вздыхает с очередностью в три минуты. Он даже отвернулся к окну, чтобы не видеть и не слышать Ноевых причитаний, что зря он решил постирать свою белую рубашку и она еще не высохла. И вообще, можно день и дома посидеть. Тут чай не выпитый стоит, роман не читан, да и Мурр не глажен. — Давай я сам! — не выдерживает Ванитас и буквально вскакивает со своей софы. Он хватает первую попавшуюся рубашку и одним движением скидывает все остальные на пол. Ванитас приказным тоном говорит Ною надеть её и сам лично инспектирует, чтобы все пуговицы были застегнуты, а складок не осталось. Ванитас проводит руками начиная от плечей Ноя и до талии, и довольно улыбается. — Видишь, так тоже хорошо. И село отлично.

***

Всё же для Ноя эти их прогулки по Парижу остаются загадкой. Конечно, забавно наблюдать, как Ванитас, потеряв направление, безрезультатно пытается узнать дорогу и место, куда они попали, при этом всячески отказываясь от идеи спросить помощи от прохожих. «Я сам!» — девиз Ванитаса, которому он следует безукоризненно. Ванитас может бесконечно долго петлять по улицам, сворачивать не туда, натыкаться на тупики и идти обратно. он может фыркать, морщиться и злиться, когда Ной в очередной раз предложит спросить помощи. Ванитаса могут облить водой несколько экипажей подряд, а иногда можно и чуть не угодить под этот самый экипаж. Ванитас делает много чего, но никогда не отпускает руку Ноя. Он тянет его за собой, крепко сжимая ладонь и ни на секунду не ослабляя хватку, словно боится потерять. Нет, конечно, именно так он и объяснился, когда Ной в лоб задал вопрос, но тут все казалось слишком надуманным и притворным. Ной считал, что хорошо знал Ванитаса, потому был уверен, что есть и вторая причина и она намного важнее первой.

***

Ной имеет одну из самых вредных привычек — он читает ночью. Нет, это вовсе не романтичное чтение, когда лишь слабый свет свечей падает на страницы, рядом стоит уже холодный чай или недопитый сидр, а за окном тёплая летняя ночь. И это не так, когда можно в одиночестве посидеть, немного помолчать и долго думать о сказанных героем словах. Нет, всё совсем не так. И по одной простой причине — в комнате он живет не один. Кровать Ванитаса совсем рядом, нужно только руку протянуть, и вот он уже тут. Сам Ванитас часто жаловался, что скрип стула и свет свечей мешают ему нормально спать, потому поставил четкое условие — читать Ной может только после того, как Ванитас заснет, что в точности исполнялось и ревностно блюлось. Вот и сейчас Ной сидел у открытого окна и уже почти час как не читал. Нет, сначала его действительно увлекла книга и её сюжет, и было действительно интересно следить за приключениями ловкого, красивого и молодого разбойника, но когда главный герой встречает свою подругу детства после долгой разлуки, повествование совсем плавно перешло из приключений к любви. Ной честно пытался читать, но когда уже третью страницу герой описывал какие чувство он испытывает, мысли сами уходили куда-то далеко. Точнее, очень даже близко, прямо в соседнюю кровать. Ной никак не мог сосредоточиться на деталях книги, потому что постоянно его мысли переходили к Ванитасу. Вампир послушался совета Доминик и стал намного внимательнее к себе и к соседу, постоянно замечая всё новые и новые мелочи, которые, казалось, не так уж и важны. Ванитас оказывается более контактным, чем про него можно подумать. На прошлой неделе, например, Ванитас принес домой запонки и торжественно вручил их Ною, аргументируя, что они будут хорошо смотреться с его новой рубашкой. Потом он вообще решил, что может делать что угодно, и беспардонно стал подворовывать еду из Ноевой тарелки. Вампир на него не злился. Ванитас всегда держал за руку, а при возможности и вовсе старался находиться как можно ближе. Казалось, что ему жизненно необходимо соприкоснуться руками, пока передаешь нож, или когда просишь мелочи, потому что кошелек оставлен дома. Ванитас вообще почти всегда рядом с Ноем желал находиться совсем близко, в то время как с другими старался держать дистанцию. Он демонстративно морщился, когда Доминик подала ему руку, чтобы помочь встать с мостовой. Ванитас недовольно смотрел на каждого прохожего, который случайно задевал его плечом в толпе, а иногда и не очень красиво ругался. От объятий Данте он вообще весь вечер сидел в прострации, укутавшись в одеяло и никого не пуская в комнату. Ной даже не знает, каким чудом удалось уговорить его открыть дверь. Но помимо всего прочего Ной стал замечать странное и за собой — он смотрит. Не просто наблюдает, а именно смотрит, долго и протяжно, запоминая всё в мелочах. Ной совершенно не может отвести взгляда, когда Ванитас, склонившись над Мемуарами, заправляет за ухо выпавшую прядь. Иногда Ной позволяет себе маленькую дерзость — он сам убирает эту прядь, невесомо проводя кончиками пальцев по коже и, иногда, совсем иногда, задерживаясь чуть больше положенного рамками приличия, позволяя себе касаться волос Ванитаса. Ной вообще не уверен, что в книгах по этикету предусмотрены правила на такие случаи. Или когда Ванитас смотрит в окно, держа в руках чашку уже остывшего и совсем невкусного чая. Ноя очаровывает, когда Ванитас, уставший от долгого дня, распускает ленты своего пальто и то с тихим шорохом падает на пол. Парень не убирает его, а только выходит из круга одежды и продолжает распускать все ленты своего костюма. Зачем вообще нужна эта повязка на бедрах, кто бы мог ответить. Но Ной нервно сглатывал, когда и она летела на пол, а затем и всё остальное. Затем Ванитас юркал под одеяло и громко объявлял, что собирается спать. Ной не может спать, потому что видит во сне как наяву, как Ванитас склоняет голову, пока чем-то занят, и темные пряди падают на плечи, открывая белыми участками шею. В такие моменты Ной почти что проклинает весь свой род и хочет стать обычным вампиром, чтобы наконец подойти, смахнуть эти пряди и коснуться губами шеи. Ной точно знает, что Ванитас не стал бы возражать, не будь он Архивистом. Ной так же заметил, что если Ванитас и просыпается ночью, то только чтобы загнать Ноя спать и ни по какой другой причине. Во и сейчас, прежде чем увидеть, Ной почувствовал, как к нему прижались со спины, а тихий шепот спросил: — Всё ещё читаешь? Моральных сил Ноя хватило только чтобы кивнуть. Он чувствовал, как голова Ванитаса легла ему на плечо, а дыхание щекотало кожу. Ванитас был поразительно тёплый и Ною становилось жарко, несмотря на легкий ветерок из открытого окна. Вампир мог поклясться, что слышит, как бьется его сердце, а в унисон ему — сердце Ванитаса. — Иди спать, — Ванитас выпрямляется и возвращается на свою кровать, оставляя Ноя краснеть.

***

— Ты знаешь, зачем я позвал тебя сюда, — Ной начинает сразу же, как только они занимают столик. — Без понятия, — Ванитас лениво листает меню, планируя взять только воду. Ной позвал его в это кафе совершенно внезапно и с таким серьёзным лицом, словно весь мир исчезнет, если ему отказать. — Это, — Ной кладет на стол потрепанную тетрадь, которую до этого нес в руках. Ванитас видел её уже не один раз — Ной постоянно что-то в ней пишет с самым задумчивым видом на свете. — Тут есть все доказательства моей правоты, — Ной смотрит прямо в упор, не отводя взгляда. — Я понял, что ты нравишься мне, а я тебе. От такого заявления Ванитас даже откладывает меню и тоже поднимает взгляд, чтобы посмотреть Ною в глаза и сказать, что тот — идиот. Самый последний идиот в мире. — Тебе еще и доказательства были нужны? Это же и так было очевидно, — Ванитас даже не может подобрать нормальных слов, потому выдавливает из себя самое приличное из лексикона, что смог найти.

***

Ванитасу нравиться прикасаться. Сам себе он сказал, что к Ною прикасался бы целую вечность. Он невесомо проводит кончиками пальцев по ладони Ноя, когда передает тому утреннюю газету. Ной всегда делает вид, что совсем не замечает, а сам улыбается, самыми уголками губ.