Шах и мат, аутист

      Я обыдлел.       Я превратился в вялого деграданта, хило посмеивающегося над тупейшими мемасиками, совершенно безразличного к тому, что слышу, говорю, вижу. Заплываю моральным жиром. Мне невероятно лень думать, заморачиваться. Саморазвиваться. Это мерзко.       Я уже забыл те дни, когда даже в ванную тащил с собой тетрадку и ручку, чтобы перегибаться через край ванны и мокрыми руками писать внезапно нахлынувшие строки. Я слишком долго не брал в руки карандаш, не выливал на бумагу свои сны. Гитару — и ту забросил. НИ-ЧЕ-ГО. Ничегошеньки не делаю. Эта лень — моральная.       Я полюбил другую музыку. Другие фильмы, книги. Других людей. Те, без мысли о ком я раньше не мог заснуть, уплывают от моего восприятия. Те, без которых я не мог жить, дышать, становятся частью воспоминаний, чем-то ненужным. Пережитком прошлого.       Страшно.       Мне страшно, что со мной происходит. И я не знаю, как это остановить, обратить вспять.       Ужасно хочется вернуть ночи, в которые я засыпал в совершенно других мирах, о которых знал лишь я.       Я стал саркастичным, наглым, мерзким. Я стал ублюдком, и мне противно это осознавать.       Раньше я думал чертовыми стихами, говорил высокие слова и ненавидел. Я действительно умел ненавидеть.       Теперь мне похуй.       Я каждую ночь засыпал, видя огонь и кровь в мечтах. Я мечтал убивать. Нет, мыслей о счастливом будущем не появилось, и вроде бы не предвидится. Я по-прежнему ненавижу стариков, женщин и детей, попсу и позеров, сладкое и собак. Но эта ненависть смазана, как не высохшая краска неосторожной ладонью. И это душит.       Я перестал лить слезы и страдать под любимые песни. Теперь они не вызывают почти никаких эмоций, кроме легкого налета ностальгии.       Раньше я не вылазил из дома. Не общался почти ни с кем. Не пил и не курил. Что теперь? Каждый день в компании обмудков, хуесосящих друг друга почем зря, нажираться в щи и творить какую-то еботню, жалеть, трезвея, о содеянном и повторять все снова и снова с завидной цикличностью. Перенимать чужие жесты, привычки, слова. Образ жизни. И не оставлять ничего своего.       Параша какая-то.       А самое страшное заключается в том, что я не пытаюсь ничего изменить.       А надо бы, лол.