Перестань быть таким алмазиком, Сону

«Ты такой сказочно красивый.» — прошепчу тебе на ухо я, где-нибудь на другом конце планеты, нежно обхватывая в кольцо своих рук, твоё худое тело. Мы будем стоять и смотреть друг другу в глаза, не отрываясь ни на миллиметр. Мы потеряем счёт во времени, нам будет наплевать на собственные концерты, наши сердца будут биться как одно, мы утонем в своих чувствах, мы будем вдвоём. Одни. Мы будем бесчисленное количество раз целоваться, отчего наши губы станут алыми, словно та, не менее алая роза, которую я подкинул тебе утром, во вторник. Я видел, как ты волшебно улыбался, когда Джисон меня сдавал. Тогда я всё понял, Сону… — Даниэль! Мой предмет обожания легко потряс меня за плечо, ведь я «ненадолго» провалился в мир моих мечтаний — царство Морфея. Единственное место, где сокровенное осуществляется. — Сейчас твоя очередь сниматься. Он всё ещё волшебно улыбается, излучая от себя те искорки-сверкулечки, которых мне так жизненно не хватало. — Перестань... ...Быть таким алмазиком, Сону. Я решил снова закрыть глаза, я подумал, что ты поверишь, в то, что я ещё сплю. Нет, не поверил. Ты невесомо провёл своими ладонями по моим щекам, позволив мне распахнуть глаза, прижаться к твоим нежным ладошкам и заново растаять от твоей сказочной улыбки. Я невольно тяну руки, чтобы накрыть твои, по-своему гладкие ладони, своими. Ты наклоняешься, чтобы вдохнуть аромат моих волос, а я представляю, что ты меня усыпил и сам проигрываешь кульминацию сна. Теперь Сону теребит осветлённые волосы, хитро ухмыляясь. — Ты, видимо, пользуешься моим сонным состоянием. — Угадал. Всё ещё Он тянет свою ухмылку, укладывая своё тело рядом с Даниэлем. Последний же уступает место, чуть придвигаясь к краю. — Ребята в соседней комнате... Он пропустил фразу мимо ушей, впрочем, как всегда, и поступил, как хочется. Сону целует аккуратно и волшебно, всё, как и представлял Даниэль. По телам обоих пробегают толпы мурашек. Они оба прикрывают глаза, глубоко вдыхая воздух, кажется, что его мало, а открыты все форточки. Сону целует всё, что можно, кроме губ. Просто оставляет пухлые губки на потом. — Сону... Даниэль, откидывая голову назад, оттягивает воротник свитера, открывая такой недоступный вид на молочную шею. Он пару секунд сомневается, ведь у группы сейчас съёмки, не хочется, чтобы позже, в интернете, обсуждали непонятные розоватые пятна на шее Даниэля, но он бросает взгляд на воротник, проговаривая что-то вроде: «Натяни потом повыше.» Сону припал к шее младшего, как сумасшедший. Целует, кусает, оттягивает кожицу, зализывает языком и снова целует. Ему хочется делать это каждый день утром, как обряд, чтобы удача всегда была при нём (И Даниэль тоже). Даниэль неописуемо счастлив. Неужели всё происходит на самом деле? Он позволяет вырваться тихим стонам наружу, ведь именно прикосновения старшего он желал. Именно прикосновения Сону заставляют его наслаждаться всем. Именно прикосновения Он Сону. Сону ещё раз облизывает губы, удобнее устраиваясь на груди у младшего. Он поправляет его длинный воротник, Он ждёт, что скажет ему Даниэль. — Сону... Он поднимает глаза, смотря снизу вверх на исцелованное вдоль и поперёк лицо, опять ухмыляясь. — Ты не поцеловал в губы. — А ты, дурачок, хочешь заявиться с алыми губами на съёмку? Сону выпрямляет ноги и толкает Даниэля с дивана, до сих пор ухмыляясь. Он, подперев голову рукой, дал понять, что продолжение будет после фотосессии.