then what we've got is gold

      У Дирка никогда раньше не было романтических отношений. Он полагал, что этот факт не был сюрпризом — у него ведь не было друзей до Тодда, да? Не то чтобы он не пытался (ну с дружбой и… отношениями).       Ему сказали, что у него проблемы с близостью. Своего-рода-терапевты предположили, что он слишком лично воспринимал то, что люди думали о нем. Вероятно, они были правы. Конечно, все они почти наверняка были метамфетаминщиками, и Дирк в этот момент сидел в Темзе, но правда не перестает быть правдой только потому, что ты тревожно близок к возможно-употреблению-но-вроде-как-не-на-игле.       В любом случае, дело в том, что романтические отношения (любые отношения) не были сильной стороной Дирка. Но теперь, кажется, он начал такие отношения с Тоддом, и это... поразительно. По многим причинам.       Причина первая: Дирк понятия не имел, как это произошло. Он, несомненно, не имел достаточно навыков, чтобы осознать это, хотя Фара посвятила значительную часть их разговоров, чтобы поддразнивать его тем, как он смотрел на Тодда. Не то чтобы это была вина Дирка. Он едва мог контролировать свое лицо. Не он виноват, что у Тодда были такие… большие, прекрасные и голубые глаза.       Он отвлекся.       Причина вторая: до этих их Отношений Тодд казался вполне себе натуралом. Ну… если он и демонстрировал бы знаки симпатии к мальчикам, эти знаки определенно не относились бы к Дирку. Тодду больше подходил волнующе-загорелый и мускулистый тип мужчин. Не то что… не то чтобы Дирк имел что-то против загорелых и мускулистых мужчин, это просто… ладно. Вообще-то, они довольно устрашающие. И все, что включает в себя отказ от сахара, с трудом можно назвать мудрым жизненным выбором.       Но хорошо, что Тодд вряд ли встречал таких мужчин в реальной жизни. Дирк боялся подумать, чтобы это сделало с ним. Отсутствие сахара, или углеводы, или… ладно. Что-то забавное. За исключением, видимо, мышц, хотя Дирк не считал их привлекательными.       Причина третья: несколько связана с Причиной первой, на самом деле. У Дирка никогда раньше не было отношений. Даже когда Тодд стал его другом (ладно, до того, как он признал это), Дирк решил, что Тодд был его Человеком. Вроде родственной души, но… более подходящий. Более определенный. Любой мог иметь родственную душу, повсюду были сотни родственных душ, возможно. Но Человек. Человек был… ладно, Дирк никогда не думал об этом до Тодда. Дирк хотел провести всю свою жизнь рядом с ним.       Хотел бы он, чтобы Тодд вырос в Англии. Тогда они могли бы встретиться еще детьми! Он бы и правда смог провести всю свою жизнь с Тоддом в этом случае! Он предположил, что мог бы вырасти в Сиэтле, но это казалось… не то чтобы неправильно, просто немного… сомнительно. Тодд, кажется, считает акцент Дирка довольно привлекательным. Он бы так не очаровал Тодда, если бы вырос в Сиэтле. И полностью потерял бы свой акцент. Даже сейчас, иногда (чаще, чем хотел бы Дирк) Тодд указывал ему на то, что он переходит на американизмы.       Худшее, что случилось, это когда Дирк случайно написал слово «организационный» через букву «е». И назвал томатный соус кетчупом. Это ужасно тревожило. Его акцент — это одна из лучших вещей в нем. Ну, ему так говорили.       Причина четвертая: здесь должна была закончиться Причина третья, если бы Дирк не отвлекся на ужасную привычку американцев произносить слова неправильно. Дирк никогда не делал этого раньше, и Тодд его Человек, и Дирк очень, очень сильно не хотел терять его. Еще до того, как они начали, ну… целоваться и держаться за руки, и делать все те вещи, которыми занимаются в отношениях, Дирк переживал из-за этого. Он солгал. (Один раз. У него есть оправдания. Очень веские оправдания, считал он. Он очень старался не допустить этого снова). Он надоедливый. (Тодд говорит ему это все время. Хотя теперь он обычно дотрагивается до Дирка — чаще всего до локтя или плеча, но иногда (в очень милые моменты) он берет его за руку).       Дирк — это много-много тех вещей, которые другие люди обычно не ищут в их Романтических Отношениях.       Невероятно напрягало беспокоиться о том, как действовать и вести себя, как смотреть на Тодда, и как говорить с Тоддом, и как просто существовать рядом с Тоддом так, чтобы не сподвигнуть его на решение, после которого Дирк больше бы не спал в его кровати и не получал эксклюзивные-поцелуи-Тодда.       Было больше причин (Дирк однажды подсчитал, и, по меньшей мере, их двадцать пять), которые настораживали его в отношениях с Тоддом. Большинство из них неминуемо возвращались к его неопытности, общей несостоятельности в человеческих отношениях, неутолимому желанию говорить буквально часами напролет, а также эмоциональной нестабильности. Его «Проблемы с Близостью».       У него есть список того, что это значило. У него было много списков. Это было уже немного другое, но определенно это посоветовал не-терапевт и метамфетаминщик. Хотя, вообще-то, если подумать, он мог быть зависим от героина. Возможно, еще от кокаина и морфина. (У Дирка был удивительно богатый опыт общения с наркоманами для человека, который никогда не держал сигарету в своей жизни). Зависимый от кокаина/героина (геркоинщик?) составлял списки того, что принял, чтобы при передозировке в больнице знали, что с ним делать. Дирк подумал, что это было хорошей привычкой — списки, не героин. Однажды Вселенная познакомила его с блокнотом, и он решил, что списки могли бы стать его фишкой. Еще одной его фишкой. Проблема с близостью один: Он был жаден до прикосновений. (Он это знал, не нужно было говорить ему об этом блестящем достижении). Проблема с близостью два: Он хотел быть любимым. Он выяснил это. (Возможно, себе же во вред. Он никогда не получит, но… черт возьми, он хочет этого). Проблема с близостью три: Он перестал верить, что когда-нибудь получит это. Проблема с близостью четыре: Это не имело значения, потому что он перестал думать, что заслуживал этого. Проблема с близостью пять: Он несколько боится прикосновений. (Он не знал, что с собой делать. Он боялся того, как сильно ему это нравилось, как кровь закипала в его венах и сердцебиение ускорялось. По опыту Дирка, каждый раз, когда он находит что-то поистине прекрасное в его жизни, Вселенная забирает это. Прикасаться, получать прикосновения, это… искушение судьбы. Так он чувствовал заботу. Внимание. Он не знал бы, что делать, если бы он позволил себе эту привилегию только для того, чтобы она исчезла). Он не знал, как реагировать на эти чувства, действительно ли он должен сделать что-то для другого человека в ответ, или просто стоять на месте. Что приводит прямо к проблеме с близостью шесть: Он боялся не знать, что делать. (Не то «не знать, что делать» как в его делах).       Он уверен, что были еще проблемы. Он исписал девять страниц в своем блокноте по этой теме. У него была привычка повторяться и забывать то, что он уже написал, так что, возможно, это не так впечатляюще, как звучало, и у Дирка крупный, очень крупный почерк, но тем не менее. Девять страниц. Больше, чем потребовалось бы обычному человеку.       Все эти списки подчеркивали то, как Дирк Джентли не подходит для Романтических Отношений с Тоддом Бротцманом. И как абсолютно, чрезвычайно ужасно быть с ним вместе. Быть с ним вместе уже больше двух месяцев.       Не то чтобы Дирк не знал, что влекут за собой Романтические Отношения. Проблема в том, что у Дирка была проблема с осмыслением «всего этого» по отношению к себе и Тодду.       До сих пор у них было довольно много поцелуев, они держались за руки (хотя Дирк был прекрасно осведомлен о том, что у него потели ладони), и еще мы-могли-бы-выдать-это-за-дружеские объятия. Все это было очень, очень мило. Дирк довольно быстро привык к этому приятному покалывающему ощущению в его животе. Никаких жалоб.       Но… Все это «выше пояса», и, ну, Дирк смотрел фильмы. Он знал, какие ожидания возлагались на все это. Он не имел в виду секс, хотя, очевидно, что и он подразумевался тоже. Как он и говорил, было тяжело применить его знания о Романтических Отношениях к его конкретному случаю.       Например, он был осведомлен почти каждым источником романтических советов в прессе, что поцелуй под дождем — это неотъемлемая часть здоровых романтических отношений, хотя он не совсем понимал, почему. Это казалось отличным способом утонуть на суше. И намочить носки. Нет ничего хуже промокших ног. В голове возникли изображения обмороженных ступней и другие всевозможные отвратительные вещи. Он уверен, что это совсем не то, что Тодд сочтет чрезвычайно привлекательным, но это все еще беспокоило его.       Реальная проблема, возможно, заключалась в том, что Дирку было трудно находиться рядом с Тоддом. Казалось, расстояние (нет, не то слово… нерешительность) растянулось настолько, что он едва ли мог что-то сделать, чтобы изменить ситуацию. Похоже на то, как вы общаетесь с кем-то какое-то время, и вы не можете запомнить его имя. Вы вряд ли можете спросить его об этом, и вам приходится ждать, пока это не прояснится как-то по-другому, и затем вы действуете. Ловите момент. Овладеваете именем. Овладеваете близостью.        Когда Тодд впервые поцеловал его, опьяненный невероятным ужасом и адреналином после погони от парня с ружьем, Дирк был в восторге. Абсолютном прекрасном восторге. Он не мог поверить, что Вселенная отправила его сюда — в укрытие рядом с ассист-другом, который действительно был лучшим другом, который сейчас был (возможно, наверно, ох, ну пожалуйста) его парнем.       Это было замечательно.       Невероятное довольство Дирка всем миром проявилось в тихом счастливом хныканье. Он прижался ближе (хотя он не был уверен, что хоть кто-то из них контролировал это) и крепко вцепился в куртку Тодда. (В конце концов, так он не потеряет его).       Прошло несколько недель в их неважно-что-это-было, пока Дирк привыкал к тому, что мог прикасаться, и Тодд все еще осваивался с самим собой. Тодда забавляла реакция Дирка на их первый поцелуй.       Реакция, которую, как он думал, Тодд не заметил.       Они лежали на диване, в нескольких приемлемых обществом сантиметрах друг от друга, когда это случилось. — Не могу поверить, что ты прижался ко мне.       Стоп. Дирк отодвинулся. К сожалению, слишком далеко, чтобы чувствовать запах Тодда. — Пардон?       Ох. У Тодда такая милая улыбка. — Ты. Когда я поцеловал тебя за… Ты прижался ко мне.       Плохо. Это очень, очень плохо. — Я такого не делал! — Дирк. Ты ткнулся в меня лицом. Я все еще чувствую это… — Мне жаль. Я… — Эй, нет. Молчи. Это было замечательно. Все было замечательно. — Я… Ох. Хорошо, — он размял напряженные плечи, теребя край своей рубашки. — Я был уверен, что ты не заметил.       Дирк все еще был смущен, но было приятно знать, что Тодду… понравилось это? Ну или он просто не возражал. В конце концов, была разница. Дирк ничего не имел против взбитых сливок, но они определенно ему не нравились.       Тодд пододвинулся ближе, запустив пальцы под воротник Дирка. Тепло немного успокоило Дирка. — Конечно заметил. И мне понравилось. Ты как котенок. А теперь, — сказал он, двигая бедра в сторону Дирка, — иди сюда.       Дирк понял, что Тодд был удивительно проницательным для того, кто утверждал, что он ужасный человек. Дирк не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то замечал, что его нужно обнять. (Если честно, он не мог вспомнить, когда его вообще обнимали в последний раз).       Если припомнить, Дирк бы сказал, что этот разговор состоялся, когда он действительно начал думать (беспокоиться) о своей пригодности для этого. (Для Тодда).       Их объятие вышло скованным — Дирк переживал, все ли он делает правильно, не щекочут ли его волосы Тодда, хорошо ли от него пахнет, и старался не дышать слишком много или слишком мало, и не чихать от геля после бритья Тодда…       Все это было абсолютно Не Романтично.       После этого Тодд начал прикасаться все чаще. Легкие прикосновения, например, когда он задевал Дирка по пути в ванную или устраивал ладонь на его пояснице на кухне. А еще держал его за руку. Дирк в начале думал, что Тодд не захочет держать его за руку при людях. Он понимал это, правда. Тодд не был особо публичным человеком и в лучшие времена — тяжело представить, как он радостно демонстрирует их отношения.       Дирк был рад, что он ошибся.       На следующий день после Объятия он возился со своим ремнем безопасности, когда Тодд перегнулся через коробку передач и взял ладонь Дирка в свою. Как только Дирк осмыслил тот факт, что Тодд держал его за руку, и как прекрасно это ощущалось, он признался себе, как счастлив он был, зная, что ладони у Тодда тоже потели.       Какое облегчение. Он представлял, как оборачивает свои ладони в платочки прежде, чем соприкасаться с Тоддом. Так, держаться за руки стало привычным делом. Объятия, которые так любил Дирк, оставались очень личным явлением. Дирк не имел ничего против. Быть так близко к Тодду, прижиматься к нему, чувствовать его запах, и трогать его, и держать его так долго, как хочется (ну, не настолько долго, Дирк хотел обнимать Тодда всегда и в любой момент), было слишком личной, интимной вещью.       Они не целовались перед другими людьми, и изначально это очень волновало Дирка. Поцелуи были чем-то, что они должны были оставить себе, как и объятия. Но Дирк однажды посещал собрание для разведенных, и там было несколько людей, которые чувствовали, что их партнеру было стыдно показывать чувства на людях. Тот факт, что они с Тоддом уже слабо проявляли свои чувства на публике, не был хорошим знаком.       Потребовалась пара дней поочередных обид и тревожных просмотров всех средств массовой информации с романтическим контентом, и эти дни включали в себя по крайней мере один Страстный Поцелуй На Людях, и затем еще два или три дня поцелуев с Тоддом в любое время, в любом месте, где только можно, прежде чем он озвучил свое беспокойство. — Дирк, — очень серьезно произнес Тодд. — Все отношения разные. Я думаю, поцелуи у нас в норме. Наверно… может, меньше, чем в норме… Я думаю, наши поцелуи… знаешь, я всем доволен. Тебя что-то беспокоит? Я имею в виду… — он звучал ужасно напугано в этот момент. — Я не… Я не думаю, что это плохо — мы можем делать это чаще, если это то, что ты… Это то, что ты хочешь?       Огромным утешением служило то, что он не думал, что их отношения были ненормальными. Дирк одарил Тодда небольшой скромной улыбкой. — Нет. Я думаю, это точно та вещь, о которой мы можем не беспокоиться. Все равно фильмы глупые. Для поцелуев не нужна публика. — Докажешь это?       Ухмылка Тодда опасна. Она заставляла Дирка делать всякие неправильные действия.       Все это к тому, что Дирк постепенно работал над своими Проблемами с близостью. Через процесс погружения он начал позволять себе искать физический контакт с Тоддом и начал осознавать, что Тодд тоже желал прикасаться к нему.       Дирку трудно было в это поверить. Он знал, что Тодд заботился о нем, возможно, даже очень глубоко, но все же, Дирк думал, что вряд ли Тодд сможет полюбить его так, как он любил Тодда. Привязанность, которую Дирк чувствовал к нему, пугала. Очаровывала, но… пугала. Дирк не мог представить, как кто-либо мог ощущать такое невероятное давление привязанности, растущее внутри него, но не разгорающееся. Возможно, это еще одна… фишка Дирка. Возможно, он просто переживает все острее.       Он настолько волновался, удовлетворял ли он Тодда достаточно, что упустил из виду тот факт, что он не любил Дирка, что Дирк никогда не сможет быть подходящим Романтическим Партнером. Но, как он уже сказал, он смотрел фильмы. Он знал, что следует за поцелуями, и объятиями, и переплетением рук.       Не важно, что у него нет никакого опыта в этом, Дирк не имел ни малейшего понятия, как подойти к сексу или как вообще он сможет пройти через это. Тодд просто обнимал его через одежду, и этого было достаточно, чтобы нервы Дирка оголялись. Ему придется провести массу исследований, если он надеется когда-нибудь достичь того, чего ожидал Тодд, чего Тодд заслуживал.

***

****       Дирк несколько дней вел себя подозрительно. Тодд, возможно, не заметил бы этого, если бы не дело с ежами. Дирк каким-то образом умудрился проткнуть свою спину в четырех разных местах тремя разными ежами — очень болезненный опыт для всех, кто в этом участвовал: для Дирка, потому что у него были иголки в плечах, для Тодда и Фары, потому что Дирк был ужасным пациентом.       По крайней мере, у Фары была прекрасная возможность уйти, и Тодду пришлось остаться и попытаться притвориться, что постоянные вопросы, нытье и плач Дирка не раздражают его и не вызывают чувство жалости одновременно.       Тодд предложил сделать Дирку массаж (и, несмотря на его раздражение, с нетерпением ждал этого). В процессе втирания крема-антисептика в розово-красные раны от иголок плечи Дирка напряглись, и его спокойное дыхание вовсе прекратилось. Тодд, сидевший (весьма удобно, как ему казалось) на бедрах Дирка, слез со своего парня. (Парня, вау). — Дирк? Ты в порядке? — Хм? Ах, да, вполне! Очень в порядке. Я думаю… — Тодд отвел глаза, пока Дирк переходил в сидячее положение и демонстративно разминал свои плечи. — Да. Я больше не чувствую ни малейшего дискомфорта. — Сказал Дирк. — Браво, Тодд.       И затем он покинул спальню прежде, чем Тодд смог поймать его на очередной лжи.       С тех пор, каждый раз, когда они оказывались близко друг к другу на продолжительный промежуток времени, Дирк находил любые оправдания или причины, чтобы уйти. Он не избегал чувств Тодда — совсем нет. Он все еще Дирк, все еще прижимался лицом к Тодду, требуя поцелуев, все еще впивался в шею Тодда, когда они обнимались, все еще гордо и по-собственнически сжимал руку Тодда на улице. Просто… просто как будто Дирк боялся быть в слишком интимной атмосфере с Тоддом.       Ох.       Тодд знал, когда они начинали это, что Дирк имел очень скудный опыт в этой области. Чувак сказал, что у него никогда не было друзей (и это просто разбивало сердце Тодду, когда он думал об этом), так что вряд ли у него были отношения до Тодда.       Вооружившись этими знаниями, Тодд мог решить их маленькую проблему. Он даст Дирку понять, что у него нет никаких ожиданий от их отношений, и он вернет своего приставучего парня обратно.       В действительности, это прошло не так гладко.       Ну, неплохо… для начала. Более-менее. — Эй, Дирк? — Тодд не устраивал своему парню засаду в ванной, но со стороны это выглядело так. — Мы можем поговорить?       Дирк медленно кивнул, наводя беспорядок на голове плотным махровым полотенцем. Он обернул полотенце вокруг талии и робко прошел мимо Тодда в спальню. — Это… насчет микроволновки? Потому что я правда заменю ее. — Нет, Дирк, это… это не из-за микроволновки, — Дирк сидел на краю матраса (почти их матраса, учитывая, как часто Дирк спал у Тодда), его глаза были распахнуты в нервном ожидании, волосы выглядели так, будто его протащили через колючки, и беспокойство Тодда заметно росло. — Это насчет…. Насчет нас?       Это выражение на лице Дирка, будто он ждал этого долгое время, будто Тодд вырвал весь свет и счастье из него, ранило Тодда весьма глубоко. Он попытался успокоить Дирка. — Нет, не то чтобы… я не расстаюсь с тобой! Я… это просто о… — О той ночи? — Дирк звучал совершенно разбитым. — Я знал, что это когда-нибудь всплывет, — произнес он так, будто забыл, что Тодд находится с ним в одной комнате. — Глупый Дирк! — Он яростно покачал головой, а затем поднял взгляд на Тодда. — Я исправлюсь. Ты можешь… ты можешь, — он замолчал, нервно махнув рукой, — делать, что хочешь. Я просто… скажи мне? И я смогу… узнать больше и постараться для тебя?       Так вот что имеют в виду люди, когда говорят, что они чувствуют, будто из них вынули душу. — Нет, Дирк! Это не то… вообще не то, что я имел в виду.       Судя по мрачному выражению на лице Дирка, он неправильно понял Тодда. (Опять). — Ты не хочешь… — Конечно я хочу тебя! Я просто не хочу, чтобы ты делал вещи, которые ты не хочешь делать! — Тодд может и дерьмовый человек, но не настолько. — Я просто хочу, чтобы, ну, ты знал, что я не жду чего-то, и что бы ты ни хотел делать — насколько медленно ты хочешь продвигаться, или если ты вообще никогда не захочешь делать некоторые вещи… все в порядке. Просто… мне без разницы. Я не собираюсь бросать тебя из-за этого, и я не жду, что мы когда-нибудь… сделаем что-нибудь… когда-то. Если ты… если ты никогда этого не захочешь.       Боже правый, это неловкий разговор.       Дирк сидел у изножья кровати и растерянно делал эти движения головой, которые возникали, когда он обдумывал особо сложное дело. Он молча открывал и закрывал рот так много раз, что Тодд начал волноваться, не сломал ли он его. В конце концов, Дирк откашлялся, чтобы прочистить горло. — Эм. Тодд. Просто чтобы прояснить… ты ведь говоришь о сексе, да? — Да, Дирк, — вздохнул Тодд.       После еще одной долгой болезненной паузы лицо Дирка засияло, и он резко выпрямился, будто какая-то невидимая струна, стягивающая его лопатки, внезапно натянулась. — Хорошо. Спасибо. В таком случае, теперь я могу поцеловать тебя?       Тодд с легкостью сдвинулся с места.       Руки Дирка обхватили его спину с радостной решимостью. Тодд коснулся влажных, дважды вымытых волос, и спрятал свою улыбку на обнаженных ключицах Дирка. Он поцеловал мягкую кожу, и призрак его тревоги прогнало восторженное хихиканье Дирка в ответ на ощущение щетины Тодда на его плече.       В самом деле, для начала все прошло гладко (более-менее).

***

      И затем Дирк стал приставать к Тодду все чаще. Это происходило не сразу, и Тодд довольно прекрасно скрывал это поначалу, но когда Дирк, сидя на коленях Тодда, легко касался его плеча, будто птичьим перышком, было тяжело скрыть стояк.       Дирк, вечно страдающий от нехватки прикосновений и совершенно не стесняющийся требовать максимально возможное количество физического контакта, недавно заимел привычку забираться на колени Тодда каждый раз, когда они сидели вместе. В результате чего невинные объятия часто превращались в сеанс интенсивных ласк.       Дирк каждый раз двигался, крутил бедрами, вероятно, неосознанно по кругу, терся о бедра Тодда, выгибал плечи и скользил большими, теплыми ладонями под футболку Тодда, продолжая прижиматься, как раньше, что стало его привычкой, особенно сейчас, когда он знал, как сильно это нравилось Тодду. Это самая сладкая вещь в мире, если честно, но это не помогало уменьшить всю… степень физической реакции Тодда, когда он находится поблизости с Дирком.       Дирку очень важен физический контакт. Тодд знал (или подозревал) об отношении своего парня к прикосновениям: то есть, он думал, что это неплохо, и он требует столько, сколько он может получить. Если бы он не понял это из того, как Дирк прижимался к нему и таял в объятиях, он бы все равно выяснил этот факт из той абсолютной беспечности спящего Дирка. После их разговора и закрытии темы с сексом Дирк просто переехал в кровать Тодда. Что, хоть и было совершенно прекрасно, останавливало любые связанные с Дирком быстрые сеансы мастурбации, которые ранее позволял себе Тодд.       Каждую ночь без исключения, Дирк засыпал, касаясь, по крайней мере, одной конечностью Тодда, излучая поистине впечатляющее количество тепла. Он проходил через первую и вторую стадии сна без каких-либо заметных движений, но как только он достигал глубокого сна, высвободиться из его загребущих щупалец становилось невозможно.       Тодд не мог сосчитать, сколько раз он просыпался от приятной тяжести на его груди и животе, когда Дирк все еще крепко спал, его теплое влажное дыхание касалось шеи Тодда, и дорожка слюны растекалась по его ключице. И, к сожалению для здравомыслия и откровенно высокого либидо Тодда, мягкое и теплое бедро уверенно оказывалось между его ног.       Не то чтобы у Дирка не возникал стояк из-за Тодда тоже, просто… ну, это, кажется, не волновало его. Видимо, он мог избавиться от него. Холистически.       На четвертый раз, когда они проснулись в обнимку, приятное теплое напряжение в паху Тодда уступило место тошнотворной смеси из чувства вины и (он ненавидел себя) разочарования, Тодд начал выталкивать себя из постели. И у него получилось.       Дирк всегда теплый, теплый и мягкий, и он пахнет свежим бельем и причудливым шампунем. Он самый прекрасный даже в таком виде — с несвежим дыханием и беспорядком на голове, беззащитный и абсолютно спокойный. Тодд… больше всего ему нравился Дирк по утрам, может, потому что пока Дирк без сознания, ему не нужно было притворяться.       Так что Тодд вытащил себя из кровати, взглянул на нежелательную эрекцию между ног и принял долгий холодный душ. Все равно Дирк всегда жаловался, что он использует всю горячую воду. Утренняя проблема: решено.       Целоваться на диване, наблюдать, как Дирк бродит по дому в майке и нижнем белье, обниматься в постели, черт, даже просто стоять рядом друг с другом на кухне, пока Дирк нарезает лук и притворяется, что он не заставляет его плакать, все еще оставалось проблемой.       Если Дирк в кровати, он замечает отсутствие Тодда только, когда просыпается. Он не строит большие грустные глаза, наблюдая, как Тодд поднимается с простыней, не пробегается пальцами по краям манжет Тодда, щекоча, чему Тодд практически не может сопротивляться. Когда он просыпается настолько, чтобы заметить резкое желание Тодда, физическую реакцию, которую он хотел бы контролировать, выражение лица Дирка ранит так сильно, будто Тодда снова ударили током.       Он хотел бы остаться, хотел бы быть парнем, которого Дирк заслуживал, и в котором так очевидно нуждался. Он хотел бы иметь достаточную силу воли, чтобы предотвратить неуместные стояки. Вместо этого он мог лишь игнорировать их, и он будет продолжать делать это всю оставшуюся жизнь, если это позволит не приносить сильный дискомфорт единственному человеку в его жизни, которого он смог удержать.       Тодд, как бы он ни хотел иметь возможность прижаться ближе к Дирку, позволить возбуждению, настойчивому, но не требовательному, закипать на задворках его разума, не мог этого позволить. Секс приносил Дирку дискомфорт. Тема секса закрыта. Эрекция была неуместным отображением всего того, что Тодд обещал не делать.       Больше всего на свете, больше чем приятный комфорт, который он мог забрать, находясь рядом с Дирком, Тодд хотел быть достойным его. Бог знает, он натворил достаточно, лгал достаточно, кричал достаточно, чтобы эта привилегия была спорной для него, но Дирк остался с ним, несмотря на это.       Тодд отказывался делать что-либо, что могло поставить это под угрозу.

***

      Официально. Дирк прав. Он всегда прав… обычно. То есть, у него было предчувствие, и его предчувствия всегда оказываются верными… иногда просто в другом ключе. В любом случае. Он прав.       Он знал, что Тодд устанет от него. Он пытался, конечно, пытался, пытался и пытался (потому что одна из любимых черт Дирка в Тодде это его упрямство) ладить с проблемами Дирка. После того, как Тодд сказал ему, что они закрыли тему секса, он позволил себе надеяться. Возможно, Тодду правда было плевать. Возможно, он был бы просто рад ждать, пока Дирк пройдет через все свои проблемы и неуверенность. Возможно, Дирк сможет удержать его.       Но, как это часто демонстрировала Вселенная, надежда — игра для дураков. Как Дирк и предсказывал, его проблем было слишком много даже для упрямого Тодда. Тодд уйдет, оттолкнув его.       Дирк не идиот. Он замечал, когда очень привлекательный мужчина прижимался эрекцией к его бедру. Он замечал, когда Тодд исчезал в ванной, чтобы принять холодный душ, или когда он стоял на кухне, прижимаясь ближе к шкафам с опущенными плечами. Он знал, что Тодд игнорировал его эрекцию, и что он делал это по вине Дирка.       Дирк должен что-то сделать. Но что?       Вот так он оказался сидящим за кухонным столом, измельчая апельсиновую кожуру и рыдая. Ну… не совсем рыдая, на самом деле, но определенно… определенно, дышать было труднее, а щеки стали влажными.       Он решил после очередного утреннего пробуждения в тишине на холодной простыне без Тодда провести некоторое … исследование. О сексе.       Он поверил Тодду, когда он сказал, что они не обязаны ничего делать. Он верил, что Тодд думал, что говорил правду, когда он пообещал, что не бросит Дирка из-за этого. Но Тодд уже отталкивал его.       Он продолжал уходить каждый раз, когда у него возникал стояк, и иногда он даже не дожидался этого — два дня назад он начал избегать попыток Дирка прилечь на него, не позволял Дирку положить голову ему на колени… Эти моменты покоя, уютной близости так нравились Дирку. Когда Тодд полностью расслабляется рядом с ним, когда напряжение покидает его, его рука скользит к волосам Дирка, чтобы пропустить пряди через пальцы; когда Дирк может утыкаться лицом в рубашку Тодда, в тонкий слой ткани над его животом, и вдыхать его.       Дирк любил эти моменты. И из-за его собственной сдержанности, его неспособности вести себя как нормальный человек хоть раз в жизни, он поставил все это под угрозу.       Он должен исправить это.       Так что. Исследования.       Быстрый поиск по Гуглу привел его точно туда, куда нужно. Расцветка сайта портила все его начинания — черно-оранжевое сочетание приносило головную боль. В любом случае. Дизайн не имел значения. Как и откровенно возмутительная реклама, содержащая множество мигающих слов и слоганов, требующих… Разумеется, Дирк весьма растерялся.       Он думал, что все станет лучше, когда он доберется до истинной сути дела, как и было. Он думал, что спустя пару попыток найдет подходящую категорию и подборку видео, и он сможет сосредоточиться на том, что делают мужчины, а затем поработает над тем, чтобы стать идеальным для Тодда.       Не вышло.       Дирк не смог досмотреть первое видео, которое он нашел. Было ясно, что двое мужчин в кадре не имели никакой взаимной симпатии, лишь требовательно рычали и хватали друг друга. Второе видео было хуже: здесь вообще не было разговоров, но присутствовало больше количество того, что могло бы быть орудиями пыток.       Третье видео, возникшее на экране, по крайней мере, содержало малую толику нежности. Двое мужчин обменялись милыми поцелуями в начале и общались друг с другом во время того, как раздевались. После того, как они остались обнаженными, все пошло немного… неправильно.       Тот, у которого слишком много мышц и волос на теле, раздвинул ягодицы партнера и плюнул на его дырку. Он прижал два больших грубых пальца к слюне и размазал ее вокруг. Его партнер, худенький блондин с такой кожей, которая должна быть результатом более строго ухода, чем у Дирка, опустился на колени, задрав зад высоко в воздух. Так уязвимо.       Дирк едва ли успел осознать все это до того, как самый большой пенис, который он когда-либо видел (хотя он не видел ничьего другого, кроме своего собственного), прошелся по отверстию блондина, весь покрытый венами, оставляя капли. Мало того, что все это выглядело отвратительно негигиенично и неприятно, Дирк понятия не имел, как что-то такое большое сможет поместиться внутри. Он представил себе кровь и крики, и поездку в отделение скорой помощи. К тому моменту как Мышцы оказывается внутри блондина, Дирк теряет контроль над дыханием.       По мере продолжения (панель перемотки утверждала, что оставалось еще десять минут), оба кряхтели односложные слова и едва касались друг друга дальше, чем в нужных местах. Дирк понял, что ему нужно сделать что-то со своими руками, чтобы перестать хлопать крышкой ноутбука и портить все старания.        Методичное расчленение апельсина отвлекло его на четыре минуты, к тому времени Мышцы стал толкаться в то место, где его собственный пенис входил в блондина, огромными и требовательными пальцами, и… Нет! Это не может быть физически возможно.       Дирк заметил слезы на своих щеках и измельченную кожуру апельсина, но он не заметил возвращения Тодда с покупками. Мышцы кончил внутрь блондина с протяжным животным рычанием как раз в тот момент, когда рука Тодда сжала плечо Дирка, притягивая его от компьютера в объятия. — О, Дирк, иди сюда, — прошептал Тодд. — Все в порядке. Все хорошо. Ты в безопасности, ясно? Я с тобой, ты в безопасности.

***

      Так вот. Все это было полной катастрофой, и в довершение, Тодд думал, что сошел с ума. В конце концов, это Дирк задыхался при просмотре совершенно нормального порно-видео. Тодд должен думать, что с ним не все в порядке. Парень, который не имел никакого опыта во всем этом, чья сдержанность по отношению к сексу настолько странная и неестественная, что Тодд не позволит себе быть рядом с Дирком, когда он возбужден. Патетически.       Дирк был уверен, что если бы он провел достаточно исследований, если бы он смог сопоставить и сравнить, и понять, как совместить весь этот шум, и пот, и беспорядок, и… противоестественные изменения к себе и Тодду, тогда он смог бы кое-как пройти через свой нормальный первый раз.       Сейчас, свернувшись на диване в старом свитере Тодда, наблюдая, как он размешивает сахар в чае Дирка, он не мог поверить, что был таким наивным. Он даже никогда не кончал раньше, как он может сделать это для Тодда? Перед Тоддом? Он бесполезен. — Вот, — сказал Тодд. — Просто… выпей.       Он присел на край диванной подушки, будто хотел предложить физический комфорт, но боялся, что Дирк не примет его. Чтобы убедиться, что он точно знает, насколько нелепа эта мысль, Дирк берет кружку обеими руками и протягивает одну ногу к Тодду. И шевелит пальцами ног. Тодд понял подсказку. — Господи, Дирк. У тебя ноги ледяные, — руки Тодда, как обычно, приятно теплые.       Они так и сидят, нога Дирка на колене Тодда, сосредоточившись на дыхании и все еще обдумывая то недосказанное, что повисло между ними, пока чашка Дирка не оказывается пустой, и все оправдания, чтобы продолжать молчание, заканчиваются.       Тодд прочистил горло. — Ты не… хочешь, эм, объяснить? Что это было? — Ничего особенного. Все в порядке, Тодд. Не в порядке, конечно, но… Не так ужасно, — его пальцы подрагивали под рукой Тодда. — То есть, я думаю, тебе нужно встречаться с другими людьми.       Тодд долгое время просто молчал. Он перестал теребить носок Дирка. Шов неудобно впивался в ногу. Стало очевидно, что он не собирался ничего говорить в ближайшее время. — Ну, знаешь, — пояснил Дирк, — просто чтобы переспать.       Это не нарушило молчания Тодда. А должно было. Романтические Отношения строятся на общении, и Дирк, может быть, не очень хорош в отношениях, но он справляется с общением. Иногда. Когда старается над этим. — Тайно, — видимо, ему придется продолжить объяснять. Дело в том, что Тодду часто требуется очень много времени, чтобы понять суть или преимущества вещей. Он убрал ногу с колена Тодда. — Не тайно-тайно, как тайные измены, просто. Тайно. От меня. Я буду знать, что ты можешь делать это, но я не буду знать наверняка. Не думаю, что я смогу справиться, зная это, так что просто… знаешь… делай это тайно.       И вот. Вот оно. Все, что Дирк должен был сказать. Он думал над этим последние полтора часа. Думал об этом с самого начала Ужасного Оранжевого Порно-видео. По правде говоря, он рассматривал это с момента их беседы в спальне. Ему больше нечего сказать.       Наконец, Тодд вспомнил, как говорить. — Какого черта, Дирк? — Ну, ясно, что я не смогу заниматься сексом, — он махнул рукой в сторону кучки апельсиновых корок на кухонном столе. — Так что тебе придется найти его где-то еще. Мы можем продолжаться целоваться, обниматься и спать вместе, и ты сможешь заниматься сексом с другими людьми, так что мы сможем остаться парой.       Еще одна (невыносимо долгая) пауза. Затем Тодд нахмурился. — Подожди. Дирк. Ты думаешь, что ты должен заниматься со мной сексом, чтобы быть моим парнем? Нет, — он повернулся к Дирку, — заткнись. Я понял твой идиотский план. Думаешь, мне нужен секс, чтобы хотеть быть с тобой? В романтическом смысле? — Я… ну… да? Нет? — Какой здесь правильный ответ? Боже, это так чертовски сложно! — Дирк, — голос Тодда мягкий. Его рука гладит колено Дирка. — Мне не нужен секс. От тебя или еще кого-то. Особенно от кого-то другого. Я долгое время справляюсь лишь со своей рукой, и думаю, что смогу делать это и дальше, пока… и даже если ты никогда… не захочешь заняться сексом, я справлюсь. И не просто справлюсь. Я буду счастлив. Просто потому… что могу звать тебя моим парнем. Может, это сработает с другими людьми, все эти встречи ради секса, но не… для меня. Дирк. Понятно? Хватит на этом. Мне более чем достаточно тебя.       Несмотря на то, что все это было идеей Дирка, он почувствовал, как гора упала с его плеч от обещания Тодда. — Хорошо, — он подобрал ноги под себя, — Спасибо. Я не… я не знаю буду ли я когда-нибудь… готов к этому. Но возможно, однажды мы могли бы… попробовать? Если я осмелюсь.       Тодд потянул Дирка за руку, пока он не уткнулся в плечо Тодда. — Конечно, Дирк. Тебе просто нужно сказать. И если ты никогда не захочешь… все нормально. Хорошо? Хорошо. А теперь пообещай мне больше не заставлять себя смотреть ужасное порно и плакать.       Шея Тодда такая теплая и безопасная, и Дирку не хотелось поднимать свое лицо от нее, чтобы ответить, так что он оставил маленькие быстрые поцелуи на коже вместо слов. Тодд все понял. Как и всегда.

***

      Теперь, когда все карты раскрыты, и Дирк поблагодарил Тодда за то, что он не требовал секса (Боже, даже мысли об этом заставляли Тодда чувствовать себя виноватым), все становилось лучше и лучше. Тодд чувствовал, будто его сердце может разорваться. Он перестал избегать объятий, перестал ограничивать все их поцелуи сдержанными целомудренными клевками и начал инициировать контакт с Дирком без всяких сомнений. И Дирк возвращал все это с необузданным восторгом. Все возвращалось на круги своя, как это было до того, как Тодд начал загоняться.       Конечно, он все еще возбуждался, когда теплый и тяжелый Дирк извивался на его коленях — это неизбежно, но он перестал сбегать. Он делал то, чего он хотел раньше: позволял своему возбуждению закипать в его разуме, такое уютное спокойное напряжение.       В свою очередь, Дирк позволял себе полностью открываться для Тодда. Он все еще прижимался там, где он привык прижиматься, и разваливался на Тодде, как он привык это делать, но теперь он целовал и прикусывал нежную шею Тодда, и проворные пальцы проходились вдоль резинки его боксеров.       Это было замечательно, замечательно, замечательно.       И затем, в один прекрасный день, когда солнце пыталось пробиться через шторы, любопытные пальцы Дирка сжали футболку Тодда с большим интересом, и поцелуи на его шее спускались все ниже, рассыпались вдоль его ключиц и ниже по груди. — Все нормально? — спросил Дирк. — Все в порядке, Тодд? — Да, да, — спешно ответил Тодд. –Да.       Дирк помог ему выпутаться из футболки; довольно сложно снять ее через голову, учитывая, что никто из них не желал разрывать контакт дольше, чем требовалось. Они справились с этим, и в смеси шороха и суеты Дирк избавил их обоих от одеяла, а затем быстро наклонился ниже и потерся кончиком носа о нос Тодда. — Ты пахнешь, хммм, так мило, — пробормотал он, и Тодд заерзал под ним. — Я воняю. — М-м, нет, — Дирк плюхнулся на подушки и притянул Тодда, пока они не оказались прижаты друг к другу снова. — Ты пахнешь, Тодди, — его руки скользнули ниже к пояснице Тодда, теплые, такие теплые, Дирк всегда теплый. — Могу я… — он засмущался, попытался скрыть это, уткнувшись в подбородок Тодда, — … дотронуться до твоего зада?       Что, честно говоря, было мечтой Тодда еще с их первого дела. Дирк висел на середине ограды и выглядел так смешно. Он улыбнулся Дирку, слегка двинулся вверх, чтобы его зад оказался ближе к рукам Дирка. — Могу я дотронуться до твоих бедер?       Бедер, которые сейчас поддерживали ноги Тодда, теплых и мягких, и таких крепких под фланелевой тканью его пижамных штанов.       Дирк занервничал, и Тодд поспешил заверить его, что одно не исключало другого — он все еще мог трогать его зад. Но Дирк закатил глаза и покачал головой. Прежде чем Тодд смог обдумать это, Дирк устроил одну ладонь на ягодице Тодда, а другой переместил его руку на свое бедро.       Они так и лежали, устроившись на плечах друг друга, прижимаясь обнаженной кожей груди и обнимаясь еще пятнадцать минут. Пока у Дирка не затекла нога, и он не спихнул Тодда с кровати, пытаясь восстановить кровообращение. Позже с робкой улыбкой он придвинулся ближе и прошептал. — Это было здорово.       Это было здорово. Это было прекрасно.

***

      Дирка все еще преследовали кошмары. Впервые Тодд оказался рядом в этот момент, когда они во второй раз делили постель. Начальные этапы Романтических Отношений не были для Дирка подходящим временем, чтобы его видели в холодном поту и со слезами на глазах (если бы это зависело от него, Тодд бы никогда не увидел его таким), но тем не менее.       Дирк с криком проснулся. Когда он очнулся и понял, где находится, его сердце пропустило удар, и он принялся высвобождаться из того беспорядка, в который он превратил простыни. Тогда он почувствовал руку Тодда на своем плече. Очевидно, она была там все это время. Ему пришлось разбудить его. — Дирк, — голос Тодда был неуверенным. Он не был шокирован действиями Дирка. — Перестань.       Это могло означать что угодно. Но это не значило «Перестань, вылезай из моей кровати, ты просто псих», это значило «Перестань пытаться выбраться, иди сюда, и позволь мне обнять тебя». Что он и сделал. Тодд обнял его и поцеловал краешек уха, убрал влажные волосы со лба, и все это время продолжал говорить. — Ты в безопасности, ты в безопасности. Все хорошо, Дирк, шшш, все в порядке. Я здесь. Ты в безопасности.       То, что Тодд был рядом каждый раз, когда он просыпался от очередного кошмара, значило для Дирка больше, чем он мог сказать.       Логически он понимал, что человеческое тело не может распадаться от прикосновения другого человека, и что держа его за руку, Тодд не подвергается опасности, но это не относится ко снам. Там все, что происходит, реально и болезненно, и это все по вине Дирка. Несколько раз Дирк просыпался, чтобы найти Тодда, обнимающего его, и вскакивал с кровати, пытаясь уйти, чтобы защитить Тодда.       Так Тодд научился уворачиваться каждый раз, когда он будил Дирка ото сна. Дирк не мог выразить словами, как сильно это ранило его, как сильно он хотел обнимать и защищать Тодда, но он не мог ничего с этим поделать, пока сон не переставал сдавливать его легкие, а Тодд только нашептывал свою мантру. — Ты в безопасности, я рядом, ты в безопасности.

***

      Но не только у Дирка были проблемы со сном. Он с легкостью мог заснуть, но пребывать во сне было тяжелее. У Тодда была совершенно противоположная проблема.       В трудные ночи, которые бывают редко и всегда не по одиночке, каждый раз, когда Тодд закрывал глаза, он видел неоново-зеленые и чернильно-синие вихри, объемные, они двигались и были весьма болезненны. А если это не происходило, тогда он видел Дирка, снова в подвале Закари Вебба, каждый сантиметр его тела был изранен арбалетными болтами, и он сгорал заживо. Было больно закрывать глаза в такие ночи.       Все это исчезало, когда (если) он наконец засыпал, но бывали ночи (однажды их было три подряд), когда он спал не более двух часов или вообще нисколько. Он знал, что это связано с его парарибулитом.       Такое происходило каждый раз, когда у него случался приступ. Лекарства помогали от боли, но они ничего не могли сделать с хаосом за его закрытыми веками.       Дирк знал об этом, но как и с его собственными кошмарами, здесь немногое можно сделать, когда все это в голове Тодда. Они привыкли засыпать, обнимая друг друга в позе ложечек, в зависимости от того, как чувствовал себя Тодд и были ли у Дирка кошмары недавно.       Они были хорошей парой, ну или по крайней мере, были друг у друга.

***

      На утро после События с Задом Дирк подкрался к Тодду, стоящему у плиты, и ущипнул его за задницу. Громкое хихиканье Дирка от удовольствия удивило Тодда больше, чем щипок, и он прижал Дирка к столу, руками поглаживая мягкую кожу над ребрами Дирка.       После этого им пришлось выполнить дела по агентству, и Дирк провел все это время, засунув руку в задний карман джинсов Тодда. Они словили несколько совершенно неодобрительных взглядов, но аура абсолютной самоуверенности Дирка сдерживала людей от комментариев (по крайней мере, достаточно громких, чтобы их услышали).       У Тодда случился чрезвычайно острый сердечный приступ, когда он вышел из ванной этим вечером. Он обернул одно полотенце вокруг талии и сушил волосы другим, когда Дирк вздохнул, слетел с кровати, упал на колени перед Тоддом и прижался лицом к его влажной коже на животе, сминая его ягодицы через полотенце.       Тодд заработал мгновенную и очень очевидную эрекцию, и Дирк прикусил кожу над его пупком. — Думаю, нам нужны презервативы.       Тодд чуть не умер прямо на месте

***

      Несмотря на свое заявление, Дирк не решался делать следующий шаг. — Я имею в виду… я даже еще не видел твой член! , — произносит он одним вечером за жареным рисом. — И ты не видел мой! Как мы узнаем… как мы узнаем, что нам вообще нужны презервативы? Как мы узнаем, что они нам пригодятся?       Тодд прожевал все до конца и терпеливо ответил Дирку. — Мы не знаем. Может, они никогда нам не пригодятся. Ты можешь… может, ты найдешь им применение в новом деле? Или мы можем пожертвовать их. Или просто… пусть лежат в ванной. Но… ты ощущал мой член, и я думаю, что я чувствовал твой тоже, так что… Это не важ… Дело в том, Дирк, мы не знаем. Ничего нельзя сказать наверняка. Никакого давления, никаких ожиданий. Все, что захочешь, — он замолчал. — Хорошо?       Дирк кивнул. Он покраснел. — Да, я знаю. Я хочу, правда, я просто… я никогда…       Тодд рад, что их обеденный стол такой маленький — в их отношениях много успокаивающих касаний во время еды. — Я знаю. Это нормально. И у меня это впервые с тобой. Мы в этом вместе.       Дирк улыбнулся и вернулся к трапезе.

***

      В конце концов, именно Дирк отправился за презервативами. Тодд подумал, что, возможно, Дирк будет комфортнее чувствовать себя при таком развитии их отношений, и возможность секса будет под контролем. — Больше информации, — сказал он, и Дирк согласился. Глядя на влюбленную и довольную улыбку Тодда, он начал думать, что ему не следовало соглашаться. — Ты сказал, что я должен взять это под контроль, так что я взял, — защищался он. — И потом я просто стоял там, смотрел на… все, и я не знал, что делать, так что я просто взял всего понемногу, и теперь у нас возникла эта проблема, — он смотрел на Тодда, а не на тонну презервативов и лубрикантов всех вкусов, цветов и текстур, лежащих сейчас на их кухонном столе. — Мне жаль?       Подбородок Тодда дергался, как и каждый раз, когда он хотел смеяться, но думал, что ему не следует. Дирк любил эту привычку. Он особенно любил ее сейчас, потому что она означала, что у него не будет проблем. — Ты буквально скупил все презервативы в магазине, Дирк, не извиняйся. Это уморительно! — Он обошел стол и нашел коробку, которая была немного больше остальных. Он поспешил открыть ее и ткнул содержимым в сторону Дирка. — То есть, что это вообще за хрень? Это силиконовая детская ручка*. Это крошечная детская ручка, которая надевается на член, — смех, который пытался выбраться на свободу с того момента, как Дирк пришел, наконец, вырвался. — Кому это нужно? Почему это прикреплено к обычному презервативу? Ты никогда не воспользуешься этим, это буквально просто маленькая шапочка на член. Зачем?       Теперь и Дирк смеялся. Это абсолютно нелепо. — Но, — Тодд перестал махать рукой и посмотрел на него боязливым взглядом. Дирк заговорил прежде, чем Тодд смог перебить его. — Это может выглядеть немного мило?       Дирк не знал, что челюсть человека может отвиснуть так низко. Тодд смотрел на него долгие, долгие секунды, а затем, видимо, смирился с тем, что он застрял в отношениях с полным психом. Он засунул детскую ручку в карман рубашки и направился в спальню. — Дай знать, когда будешь готов проверить эту теорию.

***

      И только через три дня что-то начало меняться.       Они как обычно лежали на диване, наполовину раздетые и наполовину внимающие словам метеоролога по телевизору.       Тодд откинулся спиной на подушки, положив голову на подлокотник, одеяло было свернуто у него под шеей, и пальцами он рассеянно пробегал по волосам Дирка. Он выглядел так, будто заснет через пару секунд. Дирк устроился на Тодде, щекой прижимаясь к его ребрам, его бедра удобно прижимались к бедрам Тодда, и ноги свисали с другого подлокотника. В течение последних шести минут, пока погода на фоне перешла от «солнца с небольшим северо-восточным ветром» к «дождю с вероятностью града», Дирк оставлял нежные, посасывающие поцелуи на запястье Тодда.       Это, по понятным причинам, вызывало небольшую физическую реакцию Тодда. И, как обычно, он позволял мягкому пульсирующему жару между ног закипать без ответа. До тех пор, пока Дирк не заметил это и не выдохнул тихое «Ох» в запястье Тодда. — Тодд.       Это был не вопрос, и Дирк не звучал обеспокоенно (а он не особо хорошо скрывает свою обеспокоенность), но сердце Тодда все равно тревожно забилось. — Да, Дирк?       Его ответ, скромное прикосновение теплого влажного языка к ладони, шокировал (и немного возбуждал). — Я думаю, — длинный устойчивый вдох. Пауза. И затем, — ты очень теплый.       И Тодд подумал, что на этом все кончится, что они будут игнорировать его член и обниматься дальше. Он продолжал водить пальцами по волосам Дирка, вздрагивал, когда запутывался в них и оставлял виноватые поцелуи на той части тела Дирка, которая была ближе к нему: на этот раз на руке. — Мне правда стоит помыться, — сказал Дирк.       Тодд вспомнил, как два дня назад Дирк тщательно намыливал свои волосы, и это наверняка помогало от спутывания, но мыть их так усердно вряд ли было необходимо. Тодд озвучил это и получил локтем в ребро, пока Дирк поднимался. — Нет, — сказал он, глядя Тодду в глаза. — Нужно помыть волосы. В… в душе?       Ох. Ооох. Ну тогда… — Ты хочешь, чтобы я…       Дирк кивнул. — Я готов.       Тодд позабыл о погоде и о том, что его волосы едва ли высохли после недавно принятого душа, и схватил Дирка за руку, поднимая его на ноги. Он прильнул вперед, чтобы украсть поцелуй, чтобы успокоить Дирка и самому расслабиться, и Дирк повел их в ванную, краснея и нервно теребя край рубашки. Он прекрасен.       Тодд хотел взять его жестко. Хотел видеть, как он в отчаянии умоляет его, как он выглядит, когда кончает, когда он обессилен, и измучен, и едва стоит на ногах, такой податливый и милый, будет лежать на груди Тодда. Это крайне неуместно, будто он похищал что-то у Дирка, пользуясь чем-то чистым и неприкасаемым…       Из мыслей его вырвала реальность. Первое, что Тодд заметил, это то, что Дирк каким-то образом потерял свою рубашку на пути от двери к душу. Второе, обычный румянец на щеках Дирка теперь распространился на его грудь. Третье, он очень, очень хотел забраться в душ со своим парнем. Парнем, который становился все более и более нервным с каждой секундой. — Иди ко мне, — сказал Тодд, обнимая Дирка и позволяя ему спрятать голову на своем плече. — Только если ты этого хочешь. — Хочу.       Они так и стояли, прижавшись друг к другу, пока вода нагревалась, и затем Тодд нежно оттолкнул Дирка на достаточное расстояние, чтобы взглянуть в его глаза и убедиться, что он в порядке. — Я пойду первым, ладно? — он снял рубашку, задержался, чтобы позволить пальцам Дирка пройтись по его ребрам и спуститься по спине. — И затем ты присоединишься ко мне, когда будешь готов. — теперь джинсы. — Звучит нормально?       Дирк кивнул, и он стянул боксеры, и остался стоять обнаженным посреди их ванной.       Вода была теплой, почти горячей. Он знал, что именно такая температура нравилась Дирку. Тодд не обращал внимания на силуэт Дирка через матовое стекло, пытался притвориться, что это просто нормальный ритуал принятия душа, который он совершал каждый день. Он не слушал шорох с другой стороны двери, пытаясь определить, что именно сейчас делал Дирк, он просто сосредоточился на этом мгновении. — Тодд? — Да? — спросил он, будто они как обычно перекрикивались через дверь ванной. — Я захожу, — и вот так Тодд получил мокрого, скользкого и очень голого Дирка Джентли.       Он усмехнулся. — О, привет.       Дирк ответил смущенной улыбкой, но как только он осознал, что совместное принятие душа означало продолжительное Тодд-Трогает-Дирка времяпрепровождение, он скинул то напряжение, в котором он бессознательно находился. Это заняло некоторое время прежде, чем Дирк почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы воспользоваться вторым преимуществом совместного душа: иметь возможность трогать Тодда так часто, как ему хотелось. Медленно его руки проделали путь к пояснице Тодда, выводя нарастающие спирали, пока его ладони не оказались на плечах Тодда. В ответ Тодд растер любимый шампунь Дирка между ладонями и притянул Дирка, пока он не опустил голову до его уровня.       Третье преимущество: Дирк приобрел маленького помощника с нежными руками, который мыл его волосы вместо него. Беспроигрышный сценарий для всех.       Тодд заботливо прикрыл рукой глаза Дирка, но это был не столько барьер от пены, сколько жест доброты, так что Дирк подтолкнул их, и Тодд оказался под струей воды, а сам Дирк прижался к изгибу его спины. Медленно, так медленно, рука Дирка скользнула между ног Тодда.       Одной рукой он обнял Тодда за плечи, будто в попытке отвлечь его, так что Тодд притворился, что он ничего не заметил. Ну, настолько, насколько возможно «не замечать», когда один палец очень мягко поглаживал его член.       Исследования Дирка останавливаются на головке члена, который теперь начал подниматься, осознав, что может получить немного внимания, и Дирк остановился, опаляя дыханием шею Тодда. — Это… — Мм-м, — неловкий звук, который только Тодд смог издать. Он прочистил горло и наклонил голову за поцелуем. — Да.       Вот так. Лучше.       Поцелуй, похоже, убедил Дирка, так что Тодд позволил себе не переживать слишком много о собственных недостатках. Есть куда более приятные вещи, о которых можно подумать, например тепло руки Дирка вокруг его члена, медленные волнообразные движения бедер Дирка позади Тодда, тихие стоны, которые он выдавал каждый раз, когда двигался вперед.       Все начало набирать обороты.       В один момент Дирк замер с легкой нерешительностью, касаясь пальцами нежной кожи яичек Тодда, вызвав у него приглушенный возглас удивления, который едва не напугал Дирка. Затем Тодд прикусил костяшки своих пальцев и излился в кулак Дирка, тот последовал следом за ним с мягким прекрасным смехом. — Это, — прошептал Дирк сквозь пар от воды. — было прекрасно.       Тодд издал тихий счастливый звук, который утонул в шуме воды, и внезапно стало очень важно, чтобы Дирк увидел его лицо. Он мягко похлопывал Тодда по бедрам, ведя их по кругу, пока они снова не оказались лицом к лицу.       Дирк с улыбкой прижался к подбородку Тодда, дрожа от счастья и выводя неразличимые узоры на спине Тодда. Когда вода резко брызнула и стала холодной, он взял Тодда за руку и повел их обоих, завернутых в полотенца и все еще мокрых, в гостиную, чтобы возобновить все на диване.

***

— Тодд? — голос Дирка приглушен, что всегда было поводом для беспокойства. — Тодд!       Зная Дирка, Тодд никогда не был уверен, то ли он просто слишком разнежился на диване и хочет чая, то ли он снова застрял в духовке. — Я здесь! — Тодд почти сорвался на бег. — Сюда, быстрее! — длинная пауза. — Пожалуйста.       Как бы он ни хотел, Тодд не мог сдержать смех, зарождающийся у него в груди. — Ты в порядке, Дирк? — Нет! Зависит от твоего определения… Да. Я думаю. И еще нет. Мой телефон звонит! — Господи, — пробормотал Тодд. — Ты не можешь просто ответить сам? — Заглянув в ванную, становится ясно, что ответ — нет. — Зачем ты бреешь ноги? Он нащупал телефон Дирка и зажал его между подбородком и плечом. — Да? О, привет, Фара. Да, он здесь. Ты знаешь, как у него с телефонами после… Да, нет, у нас все в порядке. Просто. Ты. Мы можем добавить несколько вещей в бюджет агентства? У него есть целый список. Он хочет экстра-плотные кухонные полотенца и холодные сливки. Да. Ага. Хорошо. Правильно, ага. Увидимся. — Это была Фара! — Дирк навис над ним, оказавшись зажатым между раковиной и сушилкой для полотенец.       Тодд посмотрел на него. — Я со всем разобрался, вообще-то.       Он положил телефон и двинулся, чтобы провести руками по плечам Дирка, задержавшись на его изящных лопатках.       Недотепа с ногой в раковине, по крайней мере, имел достаточно приличия, чтобы выглядеть хоть немного смущенным. — Я должен как-то занять тебя. Когда я повысил тебя с должности ассистента, ты согласился взять на себя новые обязанности. — Я думал мои «новые обязанности» это просто целовать тебя и трогать твой член.       Он произнес это, потому что он знал, что Дирк отреагирует на это. И он отреагировал. Борясь с ярким румянцем, Дирк начал заикаться. — Н-ну… Еще отвечать…. Отвечать на мои звонки.       Тодд проявил жалость и потянулся за поцелуем. — Так, — сказал он, нежно посасывая язык Дирка, — ты не ответил мне. Зачем ты бреешься? — Гладкие ноги, — как будто это ответ. — У тебя и так гладкие ноги, — Недостаточно, — захныкал Дирк.       Он звучал действительно обеспокоенным, и Тодд скользнул вверх под его рубашку, поглаживая его по бокам, пока он не смягчился и не положил голову на плечо Тодда. — Делай, что хочешь, Дирк, я не против. Можешь сбрить свои брови, и я не почувствую разницы. Но… — он посмотрел на упаковку бритв, лежащую на тазике (совершенно новые, потому что Дирк не мог отрастить волосы на лице), и задался вопросом… — Тебе не нужно бриться ради меня. Если это… если это то, чем ты занимаешься.       Молчание Дирка — это все, что Тодду было нужно, чтобы знать наверняка. Глупенький человек вдруг подумал, что ему нужно быть гладко выбритым прежде, чем им с Тоддом будет «позволено» что-то делать.       Тодд знал, что женский журнал, который он видел у Дирка, был плохим знаком. — Малыш, — они никогда не использовали ласкательные фразы, и это прозвучало сухо на выходе, но Дирк расслабился от этого звука. — Ты и сейчас прекрасен, ясно? Даже с пеной для бритья в бровях.       Дирк засмеялся, но затем улыбнулся, когда Тодд провел пальцем по его лбу. — Теперь, если ты хочешь покончить со всем этим, дай мне бритву, потому что очевидно, что ты никогда сам не брился. В противном случае, тащи свою задницу в душ и помойся.       Скорость, с которой Дирк уронил бритву, почти комичная, но он зацеловывал смех Тодда прямо с его губ, пока спешно избавлял их от одежды и затаскивал в душ.

***

      Когда они наконец (и Тодд не решался сказать «наконец», потому что это звучало так, будто ожидание было огромным бременем, которое он должен был нести) занялись сексом, это было совсем не так, как кто-то из них мог представить.       Если хорошенько надавить, Тодд признался бы, что он ожидал, что все это будет очень неловко. Конечно, он бы хотел сказать «правильные» слова и пообещать, что он никогда не сомневался во всем этом, но если честно. Разговор шел о нем и Дирке. Дирке, который изо всех сил пытался связать два слова вместе, когда видел кроп-топ на ком-то; который старался смотреть в глаза Аманде неделями после того, как увидел стринги в ее корзине для белья.       Добавьте сюда практически безупречный талант Тодда болтать слишком много в самых ужасных ситуациях, и вряд ли можно было ожидать идеальный первый раз.       Дирк, с другой стороны, мог легко представить как Тодд пройдет через весь процесс так же легко, как просто сделать вдох, и с трудом проявит достаточно терпения, чтобы Дирк дошел до, без сомнения, разочаровывающего финала.       Несмотря на их успех после душа, он все еще с трудом понимал, как он — нескладный, неопытный и угловатый — мог привлекать Тодда. Они могли бы, предположил Дирк, перетерпеть несколько попыток неудачного секса, пока они не найдут подходящее положение. Вселенная, как и всегда, сможет привести их туда, где они должны быть. Сколько бы это ни заняло времени.       Вместо того, все произошло невероятно органично.       В один момент Дирк оказался под одеялом, пробегаясь пальцами по редким волосам на груди Тодда, и затем Тодд сцепил их пальцы вместе и переместил их так, что одеяло оказало смятым у их ног, их губы были прижаты друг к другу, теплые и влажные. — Я хочу прикоснуться к тебе, — выдохнул Тодд у линии его подбородка, и Дирк отчаянно закивал. Приятное тепло, которое он лелеял их ленивым утром в кровати, быстро заменилось пылающим жаром внизу его живота. — Пожалуйста, — умолял он.       Тодд улыбнулся, его руки прошлись вниз по телу Дирка, задерживаясь на чувствительной коже его ребер, и наконец, исчезая под свободными пижамными штанами. — Хорошо? — спросил он.       Дирк смог лишь кивнуть. Слишком раннее было утро, чтобы найти слова, которые смогли бы выразить, как хорошо ему было. К тому же, он думал, что если начнет говорить сейчас, он не сможет остановиться.       Медленно, нежно, рука Тодда обхватила член Дирка, большим пальцем сдавливая уже влажную головку.       Дирк никогда не привыкнет к этому ощущению чужих рук на нем. Рук Тодда.       Как только Дирк откинулся на подушки, раздвигая бедра так широко, насколько это возможно, и неосознанно схватил Тодда за плечи, Тодд выдохнул. Дирк, который был на грани того, чтобы кончить, зажмурил глаза и дышал, желая, чтобы Тодд приблизил свое лицо и поцеловал его.       Именно это, конечно, Тодд и сделал, потому что он прекрасен и умеет читать мысли. — Эй, — сказал он. — Ты в порядке?       Дирк позволил себе долгий поцелуй, а затем спросил. — Позволь мне сделать это?       Он скользнул между ног Тодда, чувствуя, как Тодд оставил влажную дорожку на его бедре. Вместо того, чтобы ощутить пальцами жесткие черные волосы там (о которых Дирк даже не думал до момента интимности с Тоддом, но ему следовало бы, потому что это одна из его любимых вещей), он встретился с рукой Тодда. — Если ты хочешь… — он замер, боднув Дирка носом. — Или мы можем заняться чем-то другим.       Сердце Дирка билось о его грудную клетку, и неожиданно это было то, чего он хотел, — Тодд внутри него, бедром к бедру, его дыхание на плече Дирка. Он хотел запустить пальцы в волосы Тодда, пройтись по его спине, плечам, заднице.       Тодд засмеялся. — Судя по твоему выражению это значит «да»? — Да, — сказал Дирк. — Да, очень да.       И затем очень голый Тодд растянулся на очень голом Дирке, шарясь в ящике в поисках смазки и презервативов, засмеялся и ругнулся, когда наткнулся на детскую ручку, а затем… успех.       Затем пальцы Дирка вцепились в руки Тодда, и он спрятал лицо в подушку, когда нежные руки соскользнули с его бедер и один палец коснулся его отверстия. Он чувствовал поцелуи на своих губах, а потом на сосках (эти были особенно нежными и мимолетными, потому что Дирк очень, очень чувствителен), и затем на своем пупке, косточках таза, на нежной, нетронутой коже бедер, а потом…       А потом, когда Дирк со слезами на глазах втягивал воздух через искусанные покрасневшие губы, он ощутил поцелуй на копчике, изгибе каждой ягодицы, и затем, затем, и затем…       И затем, наконец, когда все это подошло к самой грани, и Дирк начал задумываться, как кто-то вообще мог справляться с таким количеством чувств, лицо Тодда нависло над ним, глаза мягкие и полные волнения, щеки и грудь покалывало от возбуждения. — В порядке? — спросил он, потому что он всегда спрашивал. — Да, Боже, — Дирк сжал его, притянул за затылок для жесткого поцелуя, вылизывая легкомысленный смех Тодда из его рта, высасывая его веселье и прижимаясь бедром между ног Тодда, пытаясь дать так много, сколько он получил.       И Затем Тодд сцепляет их руки вместе рядом с головой Дирка и прижимается лбом ко лбу Дирка, и пока они смотрели друг другу в глаза, оба со слезами на глазах, растрепанные и пораженные, Тодд выпрямился, сделал толчок и вошел, и Дирк никогда не чувствовал ничего подобного.       После этого мозг Дирка ненадолго отключился. Он снова запустился, когда Тодд медленно и нежно вышел из него. Дирк чувствовал свою улыбку, зная, что это выглядит глупо и нелепо, и она была слишком широкой для его лица, но он такой уставший и довольный, и он только что разделил оргазм со своим парнем, поэтому он позволил себе не думать об этом. — Это было, — пробормотал он, и Тодд рухнул на него сверху. — Да, — засмеялся он. — Это было.       Удовлетворенный тем, что это лучшее одобрение, которое он когда-либо получит, Дирк обвил руками Тодда и закрыл глаза.       Оказывается, в конце концов, он точно знал, что делать.

***

      Наблюдать, как Тодд чем-то занимается, так замечательно. Дирк мог стоять и смотреть, как Тодд ходит от холодильника к плите миллион раз и никогда не устанет от этого. Он прекрасен.       Теперь, когда он стоял у раковины в ванной, пена от зубной пасты стекала у него по подбородку, и Дирк точно знал, какого это — ощущать Тодда внутри, он был особенно прекрасен.       Его волосы торчали во всех направлениях, на нем только один носок, рубашка наполовину застегнута, и он все еще потирал глаза после сна свободной рукой. Дирк забыл, почему он пришел в ванную в первую очередь и облокотился на дверь, чтобы вдоволь насладиться зрелищем.       Тодд встретился с ним глазами в отражении. Он улыбнулся со щеткой во рту. — Привет, хорошо выглядишь.       Дирк покраснел. На нем были только боксеры Тодда и то, что Тодд нежно называл его «дедушкиными тапочками». — Привет, — ответил он.       Тодд сплюнул и ополоснул рот, поправил волосы несколькими быстрыми движениями. — Выспался?       Дирк кивнул. — А ты? — Рядом с тобой? Конечно, — что, учитывая то, что они делали перед сном, никак не спасло Дирка от румянца. На самом деле, после события прошлого утра, они едва могли удержать руки подальше друг от друга, чтобы пообедать. — Много планов на сегодня? — Я должен забрать некоторые вещи для нового дела. Нам нужны гаечные ключи и скрепки, и, по крайней мере, тридцать семь чугунных сковородок среднего качества.       Тодд перестал возиться с замком брюк. — Чугунные сковородки? Дирк, я не знаю, есть ли у нас… — Тихо. Я говорил с Фарой. Она сказала, все нормально, — он подошел ближе к Тодду и поправил его воротник. — Ты сегодня сильно занят?       Работа Тодда за пределами детективного агентства редко мешала делам, но иногда это сказывалось на Ночных Свиданиях. — Неа. Я закончу к трем. Заберу тебя из офиса. — С детской площадки возле офиса?       Тодд вздохнул. — Напомни, почему тебе нужно быть на площ… Нет, знаешь что, ладно. Все хорошо. Я встречу тебя у горки.       Дирк улыбнулся и наклонился, чтобы прижаться губами к губам Тодда. У него они со вкусом свежей мяты. — Прекрасно! Удачного дня на работе. — Надеюсь на это, — Тодд улыбнулся, но он определенно собирался сказать что-то еще. Прежде чем Дирк мог начать беспокоиться, ладони Тодда скользнули по его лопаткам и опустились на поясницу. — Я люблю тебя. Не забудь пообедать.       Прежде чем Дирк смог даже обдумать ответ (или вспомнить, как говорить), Тодд оставил последний нежный поцелуй на его губах и выскользнул из комнаты.       Когда Тодд заехал за ним вечером, Дирк удерживал тридцать семь сковородок в руках, и на его шее висел ряд скрепок, три гаечных ключа были заправлены за пояс его джинсов, а красная роза была зажата у него в зубах. Тодд смеялся всю дорогу домой.