Кристина

Холодные руки вызывают дрожь у разгоряченного тела. Тяжелые и прерывистые вздохи наполняют тишину комнаты. По кафелю кухни растекается чай из разбитой кружки. Большая двуспальная кровать проминается под тяжестью двух тел. Заржавевшие настенные часы неизменно показывают четыре часа. Ногти проезжают по чужой оголенной спине, оставляя красные полосы. Громкий стон заглушает звук открывающейся двери. Пара привычных осторожных шагов и холодные голубые глаза наблюдают за сплетением тел на собственной кровати. Накахара достает зажигалку и четким движением прикуривает сигарету, зажатую в зубах, не отрывая взгляда от живого хоум видео. Эти двое настолько увлечены друг другом, что даже не замечают чужого присутствия. А парню вскоре надоедает. — Милочка, ты хоть бы стонала поубедительнее, а то как-то не очень похоже, — скучающе выдает он, смотря на тлеющую в пальцах сигарету. Девушка поднимает голову и делает лихорадочную попытку прикрыться одеялом, спихивая с себя Дазая. А этот ублюдок только улыбается. Чуя больше не хочет ничего говорить, только достает из нагрудного кармана флягу с алкоголем и медленно начинает выливать ее на пол. Доходит почти до входной двери, когда девушка начинает волноваться. — Что ты делаешь? — Накахара не собирается отвечать. Смотрит на свою сигарету и бросает ее в алкогольную дорожку, которая сразу вспыхивает синим пламенем под громкий визг. — Вот теперь убедительно вышло. Умничка! — наблюдает за своим детищем и уходит. — Почему ты не реагируешь? — кричит она, когда огонь медленно начинает поглощать разлитый спирт и подбираться к спальне, — кто это вообще? Эй! Ты слышишь меня? — только звонкая пощечина заставляет Осаму посмотреть на блондинку и улыбнуться. — А что не так? Это Чуя. Правда он восхитителен? Такой же как этот огонь: прекрасный и интригующий, но опасный и дикий, если сделать неверный шаг. — Да ты больной! — взвизгивает девушка и выскакивает из комнаты, едва одевшись. Дазай прикуривает сигарету от тлеющего рядом абажура и поднимается на ноги. Прикрывает глаза, вырисовывая в памяти фигуру, прислонившуюся к дверному косяку и безразлично наблюдающую измену. Натягивает черные штаны и набрасывает на плечи плащ, который пафосно горит, когда мужчина выходит из дома. Чуя стоит, прислонившись к стене соседнего дома и натягивает на руки перчатки. В доме что-то с грохотом падает и слышен треск от пьяного пиршества огня. В голубых глазах плещется лишь малая часть того пламени, что бушует внутри дома, но и этого хватает, чтобы Осаму замер в восхищении. Он подходит ближе и немного двигает своего напарника, царапая голые лопатки о кирпичи. — Красиво горит. — Квартиру покупаешь ты, — безразлично отвечает Чуя, наблюдая за пламенем. — Все равно мне этот дом никогда не нравился, — мужчина делает пару шагов вперед, предоставляя чужому взору исцарапанную спину и шею в алых пятнах. — Неужели ты не мог потрахаться где-нибудь в другом месте? Обязательно на нашей кровати? — Ты поэтому сжег ее? Кристина-то хоть жива? — усмешка искажает чужое лицо. — Может быть. Разве тебе не все равно? — Сейчас будет, — хитро улыбается Дазай, нависая над напарником, упираясь руками в стену. Рыжеволосый секунду смотрит в карие глаза и тушит сигарету об острую ключицу, которая впервые не была скрыта бинтами. — Даже не думай. Я не собираюсь извиняться за твой испорченный вечер, — мужчина даже не морщится, только прикусывает губу, наслаждаясь ненавистью в льдисто голубых глазах. — Я и не жду. Ты просто можешь улучшить впечатление, — он тянется за поцелуем, но останавливается от ощущения острого лезвия у горла. — Слушай сюда, ублюдок, сунешься ко мне, и я отрежу твое достоинство, пока ты спишь. — Сам же об этом пожалеешь, Чуечка. Кровь густыми каплями падает на асфальт, потому что даже нож не может остановить Осаму, когда ему что-то захотелось.