Командировка

      - ...в связи с вышеуказанным, направить в командировку сроком на девять месяцев гвардии старшего мичмана Лютикова Сергея Александровича в 155 отдельную бригаду морской пехоты, в/ч 30926, город Владивосток. Число, подпись. Все, приказ зачитан, - начальник штаба захлопнул папку с документами и, сняв очки, устало потер переносицу. Нацепив их обратно, он перевел взгляд на замершего по стойке “смирно” перед столом человека. - Желаете что-то добавить?       Льдистые глаза, до этого хмуро изучавшие потолок, опустились вниз и уставились на сидящего.       - Никак нет, товарищ капитан первого ранга, - раздалось в ответ после небольшой паузы.       А что тут добавлять? Все уже и так тысячу раз решено-перерешано. С чего же все началось? А с этого: гвардии старший мичман Лютиков С.А. (краткое описание: двадцати восьми лет отроду, рост метр восемьдесят восемь, вес сто один килограмм сухих мышц, костей и прочей нужной человеку требухи. Добавьте к этому массивный, словно наковальня подбородок, короткостриженную белобрысую макушку, серо-голубые, с вечным суровым прищуром, глаза и тяжелый, словно у носорога характер) возвращаясь домой со службы имел несчастье пересечься с группой лиц мужского пола, находящихся в состоянии сильного алкогольного опьянения. Эта же группа, намеренно ограничивая свободу передвижения двух молодых представительниц прекрасного пола, уже вовсю распускала руки, не обращая внимания на их громкие протесты. На замечание, высказанное подбежавшим Лютиковым С.А. в довольно грубой форме, нетрезвые лица отреагировали весьма агрессивно и решили прибегнуть к насильственному воздействию, с применением подручных средств и предметов имеющих режуще-колющие свойства. Один даже попытался применить огнестрел. Гвардии старший мичман, за глаза прозванный сослуживцами “Лютым”, обиделся и впал в состояние, в которое очень любили впадать древние жители северной Европы, обожравшись мухоморной настойкой. Итог - восемь тел в реанимации с ранениями и травмами различной степени тяжести и срочный перевод Лютикова во Владивосток, так как среди тел две тушки, как оказалось, принадлежали сынам сильных города сего. А те бы копали до последнего, кто это их кровинушек так обработал. И закончилось бы это весьма плачевно. Возможно, для обеих сторон.       - Ладно, Сергей, - человек встал из-за стола и, подойдя к мичману, протянул руку - ты уж не держи зла, просто сейчас это наилучший выход. Все подуспокоится и вернешься обратно.       Лютый кивнул и ответил на рукопожатие.       - Разрешите идти?       - Да-да, все, не задерживаю тебя больше. Вылет в 17.00, военный борт 410. Удачи!       - Спасибо.

***

      Самолет набрал необходимую высоту и теперь мерно гудел турбинами. Сергей повозился, устраиваясь в кресле поудобнее, и прикрыл глаза. Лететь еще часов восемь, а пока военный летит, служба все равно идет, так что можно и поспать. Лепота...       Проснулся Лютиков от того, что его несильно потрясли за плечо. Распахнув веки, он недоуменно уставился на стройные женские ножки, плотно обтянутые красными чулками, а потом перевел взгляд выше.       Не понял? Стюардесса? Или топ-модель? На военном-то борту?       Но ничего другого на ум не приходило. Да и посудите сами - молодая, лет девятнадцати-двадцати, высокая, спортивная, роскошные волосы до по… эмм... чуть ниже спины. Прямые, черные, с каким-то даже антрацитовым блеском. Темно-красные, чуть нахмуренные глаза. Идеальной формы лицо, словно его вылепил скульптор, остро страдающий перфекционизмом... И короткая белая плиссированная юбочка вкупе с черно-белой рубашкой без рукавов, с желтой окантовкой по низу. Рубашка, как и юбка, тоже оказалась мини, открывая взору еще окончательно не проснувшегося мичмана вид на подтянутый животик.       И вот это симпатичное чудо смотрит строго и с каким-то настороженным любопытством. И что-то спрашивает, а что, непонятно, язык незнакомый, не английский, и не немецкий, уж эти он бы узнал, благо кой-чего помним и ввернуть пару фраз, если надо, сумеем.       - Я дико извиняюсь, мисс, но я ни черта не понимаю, о чем вы щебечете, - пробурчал Лютый, поднимаясь с пола.       Стоп! А какого ляда он лежал на полу, в окружении большого количества металлических ящиков самых разных размеров. Мужчина с нехорошим предчувствием закрутил головой, осматриваясь, насколько позволяло скудное освещение. Что за? Походу он уже не в самолете, а в трюме корабля. Какого ху…       - О! Русский язык? - вклинилась в его бурный внутренний монолог девушка.       - Да. Он самый, родимый, - машинально ответил Сергей, пытаясь сообразить, что происходит. Вроде не бы пил, да и как нужно было бы нажраться, чтобы ничего не помнить и очнуться в трюме непонятного корабля.       - Как вы здесь оказались? - продолжала приставать с расспросами девица.       - Сам без понятия, - честно ответил Лютиков. К его радости, сумка с вещами лежала рядом, а похлопывание по нагрудному карману показало, что документы и кошелек на месте. - Гражданочка, разрешите, я пойду?       - Нагато.       - Что? - не понял мичман.       - Меня зовут Нагато.       - А. Кхм. Сергей, очень приятно. Так я пойду?       - Куда?       - Понимаете, я очень извиняюсь за возможные причиненные неудобства, но мне срочно надо в часть, доложить о своем прибытии. А потом, если у вас есть ко мне какие-то претензии, то я готов переговорить с вашим начальством и все урегулировать.       - В какую часть?       “Вот же назойливая!”       - ВЧ номер 30926, - раздраженно прорычал Лютиков. - Вам это о многом говорит?       - А где это?       “Да она издевается!”       - Владивосток. Город такой есть, - язвительно ответил мужчина, поднимая сумку.       - А, знаю, - понятливо покивала девушка, взявшись одной рукой за подбородок. - Город-порт Российской Империи.       - Да-да, молодец... Стоп! Какой-такой империи?       - От нас до него где-то тысяча с лишним километров, - задумчиво продолжила она.       - Откуда это “от нас”? - занервничал Лютый, судорожно сжимая сумку. Нехорошее предчувствие вернулось и помахало лапой, как старому знакомому.       - Пойдемте, покажу, - скупо улыбнулась Нагато и направилась к трапу. Сергей загипнотизированно смотрел ей вслед.       В голове было пусто, лишь билась одна мысль, непонятно как туда залетевшая.       “Едрить она высокая!”