Я вижу тебя

Антон лежит на кровати. Его голое тело слегка подрагивает от холода и предвкушения, а нежная белая кожа покрывается мурашками. Он дышит через рот и периодически сглатывает в тишине. Сегодня его парень приготовил ему нечто особенное, судя по тому положению, в котором тот оставил Антона. На запястьях и лодыжках были кожаные ремни, перехватывающие плотно кожу и не позволяющие прижать руки к телу и свести ноги. От ремешков куда-то под кровать ужом ползли тонкие, но прочные цепи, и Антон в самом деле не помнит, чтобы у них когда-то была такая замысловатая конструкция - видимо Арсений подготовился, пока Антон гулял. Что ж, сюрприз удался, потому что после прихода домой и принятия душа Антон сразу же был раздет и уложен на кровать, белый продолговатый предмет забран из рук, а ухо обжег соблазнительный шёпот "Малыш, хочу сделать тебе приятно сегодня". Антон любил сюрпризы и доверял своему парню, поэтому кивнул и послушно лёг на мягкое покрывало, позволив приковать себя цепями. Прошло десять минут. Ещё немного, и он начнёт замерзать. Как бы он ни прислушивался, из-за закрытой двери не доносилось ни звука. Наконец, он услышал щелчок дверной ручки и тихий скрип петель. Шуршание ткани подсказало Антону, что брюнет снял свитер и футболку, оставшись в джинсах. Он уловил мягкую поступь по ковру и понял, что мужчина идёт вдоль кровати. Губы блондина тронула чуть заметная улыбка - он прекрасно знал, что парень за ним наблюдает, и не ошибся - Арсений действительно любовался своим парнем, очерчивая взглядом стройные ноги с полоской ремешков вокруг тонкой щиколотки, впалый живот, хрупкие ключицы и красивый член в состоянии полуэрекции. Скульптурные кисти, лежащие на покрывале, были расслаблены, однако брюнет знал, как заставить их судорожно сжиматься, сминая меж тонких пальцев простыни. Как заставить член подрагивать от напряжения, живот трястись от тянущего чувства внутри, ноги напрягаться от тщетных попыток свести их вместе, а пухлые губы раскрываться, роняя в нагретый воздух стоны наслаждения от ощущения наполненности внутри. Именно этим Арсений и собирался сейчас заняться - доставить удовольствие своему мальчику, чуть помучать, но лишь для того, чтобы в конце концов дать ему желаемое, доведя до края и свергнув в пропасть ярчайшего наслаждения. Антон слышит чирканье зажигалки где-то справа, а затем ощущает запах лаванды, неспешно поплывший по комнате. Он делает несколько глубоких вдохов, наслаждаясь приятным ароматом, разгоняющим кровь. Внезапно кровать рядом с бёдрами и плечами прогибается, и блондин понимает, что Арс навис над ним. Он улыбается шире и чуть тянет руки вверх - цепи немного позволяют это сделать - но Арсений отстраняется, поднимаясь на колени, и тонкие пальцы хватают воздух, а затем разочарованно падают. Тишина и частичная обездвиженность оголяют нервы и усиливают чувствительность кожи в десятки раз. Внезапно Антон вздрагивает от прикосновения - указательный палец Арсения ведёт посередине вдоль его груди, проходя по едва заметной ложбинке, огибая солнечное сплетение, скользит дальше, доходит до пупка, кружит вокруг него, наслаждаясь бархатом кожи, заставляя пресс парня под ним напрягаться от лёгкой щекотки, и идёт вниз, останавливаясь у начала роста волос. Антон делает резкий вдох, ожидая, что палец пойдёт дальше, однако его партнёр убирает руку. Это лёгкое движение почему-то невероятно возбуждает, член Антона встаёт полностью и чуть трется о поверхность его живота, вызывая лёгкие подрагивания бёдер. Арсений всегда любил нежный секс. Он приносил гораздо больше удовольствия, чем грубый, со шлепками, пробками, вибраторами и слезами. Он мог часами целовать и гладить тело своего мальчика, не спеша переходить к активным действиям, даря море нежности, погружая в нежность с головой. Играть, исследовать, ласкать, трогать, тереться, покрывать лёгкими, как ветер, поцелуями каждый сантиметр тела Антона, доводя его этим до неистовства, сводя с ума, заставляя метаться по кровати в ожидании продолжения и протяжно стонать от удовольствия. Через секс Арсений мог выразить любую эмоцию, от нежности и страсти, до злости, когда Антон косячил, и тогда мальчик плакал и просил дать ему кончить, в то время как Арсений глубоко отсасывал ему, пережав орган у основания и срывая с губ партнёра мольбы и стоны. Ибо долго терпеть такую сладкую пытку было невозможно. Сейчас Арсений чувствовал лишь трепет и любовь, и как ни странно, покорность. Казалось бы, он привязал Антона к кровати и теперь, сидя на нем, был в выигрышном положении, однако все было диаметрально наоборот. Он просто не мог иначе, не мог не дотронуться до этого белого тела, не поцеловать мягкие губы, не вдохнуть запах, ведя носом вдоль боков, вызывая лёгкий смех блондина от щекотки. Он полностью и бесповоротно принадлежал Антону, попал под его влияние, зависел от него, готов был продать душу за его звонкий смех и мягкие прикосновения. Хоть Арсений и был сейчас сверху, эту битву он проиграл ещё в самом начале. Арсений наклоняется к запястью парня, поворачивая его и приникая губами к ладони, чуть засасывая кожу. Двигается по руке вверх, легко цепляя зубами тончайшую кожу запястья, проходится носом по коже ремешков, теряется в траекториях голубых вен, следуя поцелуями вдоль самой выделяющейся. Доходит до сгиба локтя и засасывает кожу, вбирая в себя, покусывая, оставляя засос на чувствительном месте. Это тот момент, когда забываешься, наслаждаясь процессом, вкушая, исследуя. Он знает, что здесь и под коленками у Антона эрогенные зоны, поэтому уделяет этому участку особое внимание, вылизывая укусы, посылая электрические разряды бежать наперегонки с мурашками по всему телу парня, заставляя того вздрагивать и чаще дышать. Антон прикрывает веки и едва слышно стонет, потому что слишком нежно, слишком чувствительно. Наконец мягкие губы двигаются вверх, осыпаются легчайшими мокрыми поцелуями на мраморное плечо и неожиданно исчезают. Хотя шея парня горит, жаждя ласки, но он ошибается - ещё рано. Арсений по-кошачьи переступает на другую сторону кровати, наклоняется и проделывает те же самые действия с другой рукой. Эти действия заставляют первую жемчужную капельку смазки появиться на самой головке подрагивающего члена парня и неспеша потечь вдоль ствола. Антон глубоко и размеренно дышит, ощущая запах лаванды, забивающий лёгкие и дурманящий мозг, который и так плавился от чужих прикосновений. Места, к которым притрагивались губы его партнёра, горели и зудели, хотелось ещё, хотелось сильнее, ярче, краше, ближе. На этих участках вслед за прикосновением будто расцветали розы и орхидеи, вспыхивая и горя ровным цветом, распускаясь шире и оплетая руку лепестками. По крайней мере, так было в его воображении. Остановившись на плече, губы продолжают свои ласки, двигаясь вверх по шее, не оставляя нецелованным ни один участок, вызывая судорожные вздохи блондина, который изгибает шею, давая пространство для ласк. Двигаются по скуле, оставляя влажный след, и наконец находят чужие губы, легко дотрагиваясь, вызвав дрожь во всем теле у обоих. Арсений улыбается реакции парня, ощущая, как его собственный член под грубой тканью джинс медленно наливается кровью, но старается не отвлекаться на это - сейчас все внимание принадлежит его партнёру, его сладкому мальчику, такому отзывчивому и нежному. Арсений знает, что Антон ощущает всё по-другому, гораздо ярче и насыщеннее, и отчасти завидует его особенности. Антон подаётся вверх, ища более тесного контакта, но брюнет отстраняется, сохраняя дистанцию, и принимается скользить губами по нежной коже губ напротив, щекочет, дразнит, ведёт языком по нижней губе, чуть кусает верхнюю, вызывая еле слышный нетерпеливый стон. Антон так хочет поцеловать своего парня, ощутить его полностью, что нетерпеливо сглатывает в напряжённом сладком ожидании. Наконец язык скользит внутрь, углубляя поцелуй, снося крышу, вызывая мурашки и новую волну страсти. Антон стонет в поцелуй, активно отвечает и старается вложить в сие действие все свои чувства к этому невероятному человеку с вкуснейшим запахом, который он узнает из тысячи других в самой тесной толпе, идеальным стройным телом и светлой душой. Он любит, безумно любит его уже несколько лет и ради него готов пожертвовать всем. Арсений, дарящий ему сейчас лавину нежности, нуждается в ней ещё больше самого Антона и безусловно заслуживает ее, являясь очень чутким парнем, угадывающим желания своей второй половинки, заботливым и самоотверженным, старающимся сделать все, чтобы Антон был счастлив. Наконец брюнет прерывает чувственный и глубокий поцелуй, ведёт носом по шее вдоль кадыка, останавливается в ямочке между ключиц. Руки оглаживают бока, играя по рёбрам, как по роялю, нажимают на чувствительные точки. Он ложится на Антона торсом, и блондин ощущает биение сердца партнёра так близко к своему собственному, что он уверен - у них одно сердце на двоих. А ещё Антон иногда думает, что у его парня два сердца вместо одного. В два раза больше любви, в два раза больше нежности и обожания, чем в других людях. Мягкие губы следуют ниже, накрывают и нежно посасывают твердые соски, вызывая протяжные стоны парня. У Антона очень чувствительные соски, наверно в каком-то плане даже чувствительнее члена, чем Арсений пользуется, терзая и мучая их, чуть прикусывая и тут же облизывая. Он играется с нежными бусинками, оттягивает и не даёт расслабиться, и Антон теряется в стонах, запрокидывая голову, дергает руками и сжимает покрывало, как никогда желая большего, начиная бессвязно шептать имя любимого вперемешку с хрипами. Волны острого возбуждения одна за другой бьют в пах, накрывая парня с головой, заставляя теряться в мыслях. Арсения безумно возбуждают стоны Антона. Они никогда не бывают однообразные. На высоком тембре они получаются нежные и молящие о большем, вызывающие желание продлить удовольствие и вдоволь насладиться. На низком тембре Антон хрипел и рычал, и тогда хотелось вбиваться в него ещё глубже, до самого сердца, быть ещё ближе, вызывая хрипы ещё громче, любить его на всю длину и с криком кончать, изливаясь внутри невозможно узкой дырочки. Каждый стон, сорванный с губ блондина, сводит Арсения с ума, он прикрывает глаза и шумно дышит, продолжая губами сладкую пытку. Наконец он двигается ниже, ведя мокрую дорожку к животу. Член парня снизу сочится смазкой и немного пульсирует, что Арсений, конечно, замечает, но пока не трогает его - всему своё время. Он засасывает бархатную кожу около пупка, мажет языком в небольшом углублении и оставляет маленький укус чуть ниже. Антон тяжело дышит и двигает бёдрами, ожидая прикосновения к самому сокровенному, однако снова ошибается. В следующую секунду он дёргается, когда ощущает губы чуть выше колена. Брюнет наклоняется и ведёт мокрую дорожку от острого колена выше, постепенно поднимаясь к паху. Рукой он чуть сгибает ногу парня, насколько это позволяют сделать цепи. Изящные пальцы поглаживают внутреннюю сторону колена, водя вверх-вниз, чуть царапая кожу ногтями, и Антону кажется, что он сейчас умрет от прикосновений к столь чувствительному месту своего тела. Он пытается отстранить ногу, потому что это слишком остро и ярко, но конечно из-за ремешков у него ничего не получается и он хнычет от досады и удовольствия одновременно. Тем временем мягкие губы поднимаются все выше и выше, а затем Антон судорожно хватает воздух, ощущая как пальцы брюнета лёгким касанием обхватывают его яички и чуть сжимают, перекатывая в пальцах. Антона чуть потряхивает, живот дрожит, он часто дышит и облизывает губы языком, отчего те поблескивают в полумраке. На миг засмотревшись на такого красивого, соблазнительного парня, с горящими щеками, алыми губами и прикрытыми глазами, Арс возвращается к тому, на чем остановился. Он дует на влажный, крупный орган партнёра, отчего Антон ахает и нервно смеётся, ёжась как от сквозняка, а затем покрывает поцелуями ствол от основания до самой головки, двигаясь медленно, почти невесомо. Член уже немного побаливает, требуя к себе внимания, и Антон нетерпеливо скулит. Возбуждение брюнета так же сильно требует внимания, давя на джинсу и принося некоторый дискомфорт, но он просто не может сейчас оторваться от своего занятия. Продолжая нежно выцеловывать ствол, Арсений медлит, хотя видит, что его парень уже почти на грани. Наконец он прекращает дразнить парня и, секунду переждав, резко накрывает губами чужой член, заглатывая сразу на всю длину. Такого протяжного и громкого стона от Антона он не слышал, наверно, никогда. Блондин задыхается, почти плачет, дрожит и чуть приподнимает бёдра, умоляя брюнета продолжать. Арсений начинает неспешно двигать головой, втянув щеки и создав внутри вакуум, отчего Антон хватает ртом воздух и задыхается в своих же стонах. Положив одну руку на основание, Арс начинает двигать ею вверх и вниз, захватив ртом член примерно на треть и активно работая языком. Парень под ним кричит, у него брызжут слезы, ему настолько хорошо, что даже плохо. Он почти ничего не соображает и дёргает ногами, обхватив коленями мужчину за спину. Пальцы на руках покалывает, венка на шее пульсирует и бьется, блестя капельками пота. Мышцы живота начинают сокращаться, Арсений чувствует пульсацию органа языком и чуть медлит, останавливается, пытаясь решить, дать партнёру кончить сейчас или ещё поиграть. Но тут он слышит тихое "Арсений..." и чуть не кончает от звука своего имени, сказанного с придыханием, с мольбой, с наслаждением, в полустоне-полувсхлипе. Это нечаянно оброненное в тишине слово решает всё. Он вновь накрывает губами головку члена и начинает быстро-быстро водить языком по самому ее краю, дразня уретру и помогая рукой. Антон высоко и громко стонет и, забыв сделать вдох, начинает кончать. Вязкая перламутровая жидкость выплескивается в горячее горло брюнета, он сглатывает ее, облизывается. Освобождает подрагивающие ноги и руки Антона из оков, и тот тут же обнимает его, притягивая к себе, содрогаясь и улыбаясь брюнету в плечо. Однако долго Арс лежать не может, так как тянущее чувство в животе и бугорок в штанах никуда не исчез. ⁃ Малыш, мне надо... ⁃ Да, знаю. Арсений высвобождается из объятий парня и встаёт. ⁃ Я приду к тебе через пять минут, - шепчет Антон. ⁃ Хорошо. Тебе помочь или сам дойдёшь? ⁃ Сам. Оказавшись в ванной, брюнет снимает джинсы и боксеры и чуть слышно стонет от облегчения, дав своему изнывающему органу свободу. Включив воду и отодвинув стеклянную дверцу, он залезает в кабинку и переключает воду на душ, подставляя лоб тёплым струям. Безумно хочется дотронуться до себя, хоть раз провести рукой по стволу, но он ждёт, надеясь, что Антон придёт и поможет ему. И он не ошибается - через пару минут успевшая запотеть дверца отодвигается. Он протягивает руку, ловит Антона за локоть и помогает ему забраться в кабинку, закрыв дверцу и направляя на парня поток воды. Антон минуту нежится под тёплыми струями, а затем находит чужие губы, по которым стекает вода, и глубоко целует, чувствуя вкус своего удовольствия на языке партнёра. Рукой он наконец дотрагивается до органа брюнета и слышит громкий стон в поцелуй - стон облегчения, стон желания, даже боли, ведь Арс так долго терпел и не трогал себя, думая только об удовольствии парня. Антон начинает двигать рукой, понимая, что его любимому нужна быстрая разрядка, иначе он будет просто мучиться. Однако не может удержаться от нежных поглаживаний чужой спины и ягодиц, чуть сминая половинки в руках. Наконец он переходит на быстрые движения рукой, отчего брюнет прерывает поцелуй и судорожно вдыхает, запрокинув голову и глотая струи воды, руками придерживаясь за стену. Влага стекает по его лицу, намокшие волосы кажутся ещё чернее, капли воды затекают в рот, и он отворачивает лицо в сторону, рыча и задыхаясь, чувствуя резкие движения тонких пальцев на своём члене, которые медленно, но верно подводили его к долгожданной разрядке. Наконец с последним движением руки он бурно кончает, укусив Антона в плечо и содрогнувшись, и вода тут же смывает его удовольствие. Он хватается за плечи блондина, и они стоят, обнявшись, ещё пару минут. *** Поужинав, они ещё долго лежат в кровати в обнимку, вспоминая какие-то мелочи, смеясь забавным моментам, произошедшим с ними за день и просто молча, думая каждый о своём. Голова Антона покоится на плече брюнета, и тот гладит его по спине, обхватив рукой и приложив щеку к светлой макушке. Пальцы парня тем временем исследуют сантиметр за сантиметром кожу на груди мужчины, и тот улыбается. Прикосновения значат для Антона очень много, практически это то, через что он в основном общается с миром. ⁃ Ты говорил, твои волосы чёрные? - спрашивает Антон. Брюнет замирает, потом отвечает: ⁃ Да. ⁃ А глаза голубые? ⁃ Да. Антон поднимает голову и поворачивает лицо к мужчине, и на краткий миг Арсению кажется, что Антон его видит - с такой точностью взгляд Антона направлен прямо ему в глаза. Антон ослеп пять лет назад из-за инфекции в глазных протоках, а спустя два года они познакомились. Арсения сразу привлекла милая и добрая улыбка парня, его открытость и доверие к миру. Несмотря на полученную травму и инвалидность по зрению, Антон продолжал радоваться любой мелочи жизни, исследуя мир заново с помощью четырёх оставшихся у него чувств. Как известно, при потере одного из чувств остальные обостряются, вот почему он так чутко реагирует на прикосновения и запахи. Блондин поднимает руку и касается ладонью щеки напротив. Арсений ластится к его руке, а затем целует парня в нос. ⁃ Ты красивый, - вдруг говорит Антон, и сердце Арса пропускает удар, а потом бешено бьется, отдавая болью по всей грудине. В голове вертятся такие глупые сейчас слова "Откуда ты знаешь, ты же меня никогда не видел". Брюнет скользит взглядом по продолговатому предмету, прислонённому к стене, который был ни чем иным, как белой тростью для слепых, и тяжело вздыхает. Однако Антон угадывает, о чем думает мужчина, и продолжает: ⁃ Я уверен, что ты красивый. Иначе и быть не может. Арсений не знает что сказать, он смущён и подавлен одновременно. Как же ему хочется, чтобы Антон сказал это, увидев собственными глазами. Он обхватывает лицо Антона руками и покрывает его поцелуями. Целует глаза, и эти слепые бельма кажутся ему самыми родными, самыми прекрасными глазами во всем мире. ⁃ Я люблю тебя, - шепчет Антон, обнимая мужчину. ⁃ И я тебя. Больше всего на свете. Шесть месяцев спустя. Арсений ходит по коридору, шурша бахилами, полы белого халата развеваются при каждом повороте. На лавочке возле входа в палату реанимации лежит букет роз. Он смотрит на часы и продолжает нарезать круги по коридору, нервно потирая шею и хрустя суставами пальцев. Наконец дверь в палату отворяется, заставив его, теряя бахилы, рвануть к дверному проему. ⁃ Заходите, - приветливо улыбнулся доктор, отворяя дверь шире. Захватив цветы, Арсений делает шаг, ощущая, что ноги вдруг стали ватными. В палате две кровати, одна из которых пустует. На другой лежит Антон, вокруг которого крутится медсестра, снимая с его глаз повязку. Наконец последний кусочек марли спадает с лица и женщина отходит, давая Арсению подойти ближе и присесть на краешек кровати, накрывая рукой пальцы блондина. ⁃ Привет, это я. Блондин кивает. Доктор велит, чтобы Антон медленно открывал глаза, не торопился. Арсений предельно переживает и надеется, что его волнение не передастся через прикосновение к руке парня - они много говорили с доктором и тот его предупреждал, что подобные операции не всегда проходят успешно. Затаив дыхание, он следит за лицом Антона, сжав его руку. Антон открывает глаза и сразу прикрывает от яркого света. Снова открывает, моргает и переводит взгляд на Арсения. Кажется, сердце брюнета остановилось - так сильно он боялся, что операция прошла неудачно. Антон ещё раз моргает и переводит взгляд на розы в руках мужчины. Ещё мгновение, и на его глаза наворачиваются слезы, они текут по щекам, скапливаясь где-то на ключицах. Он задыхается, и не может ничего сказать, губы дрожат, а взгляд направлен на цветы. ⁃ Красные, - шепчет он, глотая слезы. ⁃ Что? - переспрашивает Арсений, наклоняясь ближе. Он не помнит, когда последний раз делал вдох. ⁃ Красные, - громче говорит Антон. Арсений на миг зажмуривает глаза, вдыхая полной грудью, а когда открывает, в них тоже стоят слезы счастья. Антон переводит взгляд на лицо Арсения, улыбается и произносит: ⁃ А ты и правда красивый. Арсений смущенно опускает глаза, и его счастливой улыбкой в тысячу ватт можно было бы осветить весь Санкт-Петербург. Антон протягивает руку, к которой брюнет тут же льнет, накрывая ее своей и прижимаясь щекой. Антон чувствует влагу на щеке брюнета и утирает ее подушечкой большого пальца. ⁃ Теперь я точно знаю, что ты красивый. Я вижу тебя.