Льдистым днем друг к другу прильнем, вместе пойдем ко дну. Брат-свиристель, позови нам метель, злую лесную луну. Шорохом сов укрыться от псов — им не заметить нас. Хвостом к хвосту, вдвоем в пустоту, снова, в который раз. Спеши за мной, дыши со мной, узнай мою свободу, Иди, не стой, на запах мой, испей меня, как воду. Как воду!
Скоропалительная женитьба на бете, то, как была скромно и в очень узком кругу проведена свадьба, ничуть не изменившийся характер альфы и то, что бета ушла с работы — всё это наводило давнего конкурента «Робокопа» на очень интересные мысли, ведь представить партнёрам свою «половинку» тот альфа не сподобился. Вся информация о бете была крайне скудна и скучна — ни одного штрафа, ни одного скандала. Даже профессия была до ужаса милой и скучной — она работала искусствоведом в музее. Давнего соперника и конкурента просто раздирало внутри от желания понять, что же там произошло. Желание выяснить разгоралось день ото дня всё сильнее из-за огромного количества слухов и того, что через детективов и шпионов в стане соперника ничего выяснить не удалось. Альфа не выдержал и, будучи уверенным в том, что проинструктированная мужем бета ему даже не откроет, проник в дом не совсем законным способом. За что и поплатился, попавшись в ловушку. — Попался! — клич беты, полный азарта и торжества, запах возбуждения, неповторимая смесь запахов, её собственного и вечного соперника. В отсутствии подавителей запаха, в самом положении альфы, оказавшегося буквально распятым над полом благодаря хитро переплётенным верёвкам, в темноте, многократно обостряющей осязание и обоняние... Во всем этом есть что-то настолько первобытное и настоящее, что сущность альфы буквально срывается с цепи, и если бы не сдерживающие его путы… — Алло, ты не занят? — сухой, деловой тон беты, кому-то звонящей по телефону, немного отрезвляет, возвращая альфе контроль над инстинктами, но от этого становиться только хуже. Теперь он осознаёт, что мог бы сейчас потребовать развязать его, надавить, но почему-то не делает этого, а продолжает молчать. Альфа чувствует себя настолько непозволительно слабым, всё внутри противится тому, чтобы бета так беззастенчиво доминировала над ним, и это превращает возможный диалог во что-то чрезвычайно постыдное и унизительное. Словно любое сказанное им вслух слово станет признанием поражения. Поражения перед бетой вечного соперника, чей запах недвусмысленно говорит о крайнем разочаровании попавшей в ловушку добычи. Дикий коктейль эмоций и инстинктов заставлял желать прячущуюся в темноте охотницу до кровавых кругов перед глазами и тихого, на грани ультразвука требовательного рыка. — Я сама плохо понимаю, что происходит, — то, каким тоном она разговаривает с другим альфой, равнодушие с лёгкой примесью любопытства и азарта, исходящие от неё, сводят с ума. — Ах!.. — внезапная волна наслаждения прокатывается горячей волной, рождая в теле альфы приятную слабость. — Решила поймать тебя, когда вернёшься из очередного рабочего запоя, кстати, ты обещал мне сегодня прийти ночевать домой, — обида, мелькающая в голосе, как и отголоски плотского голода, так и оставшегося неудовлетворённым, смывают расслабленность, заставляя желать бету сильнее, чем прежде. — Приготовила ловушку, чтобы точно стребовать с тебя весь набежавший супружеский долг, а в неё попался какой-то чужой альфа. Вот звоню узнать, не решил ли ты пригласить кого-то на ужин.Как зелена в глазах глубина, будет на дне тепло. Как уголь, черно мое кимоно, твое, как снег, бело. Искры ночей все горячей, плавится хрупкий наст, Занялся мох, но наш лисий Бог — он не оставит нас. Спеши за мной, дыши со мной, узнай мою свободу, Иди, не стой, на запах мой, испей меня, как воду. Как воду!
— … — Не лучшая идея. О нас и так слишком много слухов ходит. Может, просто прикопать на заднем дворе? — … — Если по частям, то точно не надорвусь. Эмоции и инстинкты, потаённые даже от самого себя желания превращали альфу в податливый воск. Он не раз играл в подобные игры, любил щекотать нервы и ходить по грани. Вот только сейчас, слушая голос беты, обсуждающей с другим альфой способ его убийства, чужой жены, скрытой от него непроглядной тьмой, альфа осознал, насколько бледны и нелепы эти игры по сравнению с настоящей охотой. Путы, удерживающие альфу, жалобно трещат, оповещая моментально насторожившуюся охотницу о том, что добыча готова превратиться в охотника. — Я позже перезвоню. *** Затылок нещадно трещит, во рту сухость, вокруг витает запах спиртного. Долгие полчаса альфа вспоминает, кто он и как тут оказался. Выходит плохо, а когда выходит - окидывает пятёрку измождённых омег, посапывающих в его постели, крайне разочарованным взглядом. Охотница, умело играя на инстинктах, обвела его вокруг пальца и, даже ни разу не дав к себе прикоснуться, подставила вместо себя тех, кто по своей глупости мечтал оказаться в его постели. К своему восторгу альфа находит короткую записку, хранящую слабый отголосок крайне притягательного запаха. «В этот раз ты лишился свой гривы, в следующий раз, если попадёшься, отрежу что-то более существенное, например, фалангу пальца», — альфа проводит рукой по бритой налысо голове и усмехается — этот «Робокоп» явно не подходит такой охотнице. ***Лисьи следы у кромки воды, инеем тает смех. Нету нам дна — прорубь-луна настежь открыта вверх. Спеши за мной, дыши со мной, прими мою природу, Иди, не стой, на запах мой, испей меня, как воду, как воду. Танцуй со мной, играй со мной, узнай мою свободу, По грудь в снегу к тебе бегу, чтоб пить тебя, как воду; Как воду, как воду!*
— Эй! — возмущается бета, легонько хлопая по рукам своего мужа. — Я хотела стребовать с тебя долги, а ты уже собираешься расщедриться на аванс! — Хм, а мы только-только приступили к погашению процентов по долгу, — притягивая к себе жену и начиная осыпать лёгкими поцелуями её тело. — Еще есть штрафы… И сама основная сумма долга… — Оооооо, нет. — О да, думаю, мне стоит пересмотреть некоторые моменты в расписании и улучшить звукоизоляцию в кабинете… Или оставить как есть? _____________________ *Мельница - Кицунэ.