Под золотой маской

***

— Готова? — Почти… — Ольга стояла у зеркала, поправляя шапку. Даша и Петька тоже прощались, о чём-то напоминая друг другу со странно счастливыми лицами. Стас уже без задних ног сопел в кресле, а Лена и Кирилл ушли минут десять назад, сославшись на звонок мамы Лены. Денис под конец вечера тоже чуть задремал, но потом ему позвонил брат, и он уехал на такси полчаса назад. — Ну, мы идём? — нетерпеливо ворчал Филипп, стоя на пороге квартиры. Наконец Жукова отлипла от зеркала, обняла Лаврецкую и громко сообщила о том, что она готова идти. — Ну, спасибо за гостеприимство, мы пойдём! Пока! — Пока, — Лаврецкая проводила взглядом парней и Ольгу и закрыла за ними дверь. Вздох облегчения вырвался из её груди, пропитывая непривычную тишину, повисшую в квартире. Ну всё, теперь осталось только перетащить Стаса на кровать и самой лечь спать. Наконец-то.

***

Изрядно уставшая компания вышла из подъезда, застыв на минуту на заснеженном крыльце. С потемневшего неба спускались хрустальные снежинки, ветер почти не ощущался, да и вообще было довольно тепло. Несмотря на поздний вечер, на улице находилось множество народу. Дети играли в снежки, взрослые обсуждали что-то, сидя на лавочках, мимо гуляли пары и пожилые люди. Вокруг стояли весёлый смех и оживление. Жукова схватилась за руку Крузенштерна и попыталась не убиться на скользких ступеньках. Спускаясь вниз она частенько поскальзывалась и с трудом удерживала равновесие. — Оля, ещё раз ты наденешь эти ботинки в такую погоду, я тебя просто задушу. — вполне серьёзно произнёс парень, практически подхватывая девушку на руки и спускаясь с оставшихся ступенек. Ольга ухватилась руками за его куртку, мимолётно целуя его в щёку. На фоне всех этих милостей мрачно шёл Филипп, лишь иногда задавая Петьке вопросы, касающиеся этого наглого синеглазого парня, который буквально не даёт девушке прохода. Сам же Петька далеко не идиот, каким себя считал раньше, и сразу всё понял. Воспользовавшись тем, что на улице шумно и парочка ушла немного вперёд, он зашептал: — Филипп, тебе же нравится Ольга? — парень отмахнулся, скрывая лицо шарфом. Стало прохладнее. — Ну нравится, и что с того? Будешь устраивать мне нравоучения? Чтоб ты знал, мне вообще фиолетово, занята она или нет. Я всегда своего добиваюсь, понял? И в этот раз добьюсь… любой ценой… Квитко похолодел. Эта фраза прозвучала так… ужасающе, что ли? — Это угроза? — приподнял одну бровь Петька. Андерсен промолчал и только ухмыльнулся. — Что ты собираешься делать? — А вот это уже не твоё дело. Давай не будем портить праздник? — с этими словами Филипп ускорил шаг, нагоняя пару. Петька ничего не понял. Какой праздник?

***

Даша пыталась разбудить брата, уснувшего на кресле в гостиной. Девушка перепробовала все способы, которые только знала, даже поливала его водой — он спал настолько крепко, что его не разбудили даже леденящие кожу прозрачные капли. Лаврецкая отчаялась привести его в чувства, поэтому только притащила из его комнаты подушку и одеяло. Когда девушка наклонилась к его лицу, чтобы подложить под голову подушку, она учуяла горьковатый запах.

«Какого чёрта? Он снова пил? Но где он мог взять алкоголь?» — Даша вздохнула, закрыв лицо руками.

Стас, всегда такой прилежный и воспитанный, сейчас почти каждый день приходил полупьяный. Даше стоило огромных трудов и жуткого риска каждый раз прятать его перегар вместе с ним в комнате, говоря маме, что он ещё в институте. Эта новая проблема свалилась на её плечи просто как огромный снежный ком и вызвала жуткую тяжесть. Раньше он пил где-то перед приходом домой, а теперь умудрился накидаться и дома под пристальным взором уставшей девушки. Хоть та и зорко следила за тем, чтобы в квартире не было ни капли спиртного. Взрослые проблемы свалились так неожиданно и сразу повалили её с ног. Вразумить Смирнина было просто невозможно. Не было и дня, чтоб он появился на её глаза трезвым. Даша постоянно ловила его на пороге квартиры и тащила на себе в комнату, укладывая спать, а наутро приносила ему стакан воды с таблеткой. Это всё стало таким привычным для неё, до боли и скрипа зубов. Но она никому не сказала и слова. Никто не знает об этом, абсолютно никто. Только она, четыре бетонные стены в розовых обоях и пуховая подушка, пропитанная насквозь прозрачными каплями солёной воды.

***

Лена и Кирилл расстались у её подъезда. Рузметова, окрылённая, буквально вспорхнула внутрь дома и нажала кнопку вызова лифта. Он ехал с пятого этажа. Девушка терпеливо ждала открытия железных дверей, только иногда сжимая пальцами ручку сумки. В подъезде висела звенящая тишина и пахло отчего-то дымом. Лена решила, что это кто-то курит, поскольку ни о чём плохом ей сейчас думать не хотелось. Двери наконец открылись, лифт оказался абсолютно пустой. Блондинка зашла в него, нажав кнопку под номером «5», и облокотилась на одну из исписанных гадостями стен лифта. От нечего делать глазами она пробежалась по стене напротив, но то, что она увидела после, заставило её буквально бояться — на стене появилась свежая надпись, ещё не до конца высохшая. Девушка с ужасом прочитала своё имя, а затем и оставленное ниже послание.

«Огонь очистит все души, и твою, Лена. Ты следующая».

Страх охватил душу девушки, сдавливая сердце ледяной рукой. По телу пробежался мороз, девушке на ум сразу пришёл её сон. Господи, неужели… Двери лифта со скрипом раскрылись. Лена с жуткими криками бросилась к соседям — ведь 42 квартира сейчас сгорала до тла. Дым вытекал тонкими струями из всех щелей сквозь закрытую дверь. Девушка долбилась в дверь кулаками, сбивая костяшки в кровь, но никто не спешил откликаться — всё будто вымерло. Но что-то подсказывало Рузметовой, что в горящей квартире сейчас задыхаются люди. Девушка до смерти боялась огня. До темноты в глазах и дрожащих колен. Но она понимала, что сейчас всё зависит от неё. Чья-то жизнь на кону, и у неё просто нет выбора. Продолжив долбить эту злосчастную дверь, девушка только ждала чуда. Больше ей сейчас ничего не могло помочь. Но чудо случилось. Замок слетел и дверь буквально отлетела с петель под напором серого дыма. Лена бросилась внутрь. В свой самый жуткий сбывающийся кошмар. В квартире она обнаружила двух детей, забившихся в угол и громко кричащих. Ничего не видя в дыме она на звук пробиралась к дивану, а затем разглядела лица, застывшие в тихом ужасе. Дети громко кричали и просили о помощи. Старший вскочил при виде Лены и кинулся к ней, схватив на руки младшего. Рузметова вывела их из задымленной горящей квартиры и убедилась, что больше там никого не было. Из соседних квартир повылезали соседки и соседи, кто-то звонил пожарным, а кто-то сразу бросился помогать детям. Лена больше ничего не помнила… Только сползая вниз по бетонной стене она подумала о Жуковой. Она обещала помочь ей, но почему-то первой в огонь кинулась именно Лена, а не приснившаяся ей Ольга. К девушке подбежал какой-то мужчина, тряся её за плечи и что-то отчаянно крича. Задыхаясь от дыма, стремительно наполняющего лёгкие, она назвала номер отца. В глазах потемнело. Девушка потеряла сознание…

***

Кирилл зашёл домой, оставляя куртку на одной из вешалок и прошёл прямиком в свою комнату. Он никогда не заходит на кухню, или в гостиную, только кричит на всю квартиру: «Я дома!», и закрывается в комнате. Хованский в последнее время изменил некоторые взгляды на определённые вещи. Например, его наконец перестала беспокоить обида на Жукову. Или, теперь он считает Крузенштерна своим лучшим другом. А ещё Кирилл любит одиночество. Не такое одиночество, когда всю жизнь один и никуда не выходишь пообщаться, а несколько другое. Такое, чтобы была в человеке некая загадка. Наверное, в нём их даже слишком много. И чтобы эта загадка от всех была скрыта внутри. Даже его родители порой не знали, что творится на душе у этого черноглазого паренька. Скорее всего, именно это Хованский подразумевает под понятием «одиночество». Теперь всё стало в разы тяжелее. Это предстоящие экзамены, это постоянные ссоры из-за нервов, и, конечно, это беспокойство. Лена не стала бы рассказывать ему об этом сне, если бы не чувствовала, что он может сбыться. Естественно, Кирилл боялся за всех. За друзей, за девушку, за родителей, за себя… В комнату тихо постучались. Парень лениво перевернулся на другой бок и крикнул в пустоту: — Открыто! — в комнату заглянула мама. Кирилл сел на кровати, ожидая видимо каких-то упрёков или замечаний, но женщина лишь присела на край кровати рядом с ним. — Кирюш, тебе звонили… — Хованский с интересом уставился на маму. — Звонил отец Лены… — Да? Что он хотел? — удивился Кирилл, предчувствуя что-то неладное. Руки задрожали. — Он звонил из больницы… Парень нервно сглотнул, сжимая пальцы в кулаки. — И?.. — женщина покачала головой, не зная, как об этом сообщить сыну. — Леночка… она в реанимации…

***