Carry me back home

Мотылек сгорел? Но важнее, что он решился Лететь на свет.

      Последние лучи заходящего солнца коснулись далеких гор, взмывающих в темно-синее небо, по которому бесшумно плыли мохнатые облака. Вечер — время тишины, время ворошить прошлое, задевая незаживающие раны, время искать ответы на все вопросы бытия. Стрекот кузнечиков и сверчков нарушал спокойствие окружающего мира, но не раздражал и не отвлекал человека, сидящего на ступенях террасы. Его немного сгорбленная фигура темным контуром обреталась на фоне проема двери, откуда рекой по полу, вниз по ступеням, на пыльную землю растекался теплый свет. Мужчина уверенно обнимал плавный стан гитары. Нежная и меланхоличная мелодия плыла над городом мертвых машин, а твердый с хрипотцой голос вторил музыке.       Сегодня очередь Кроссхейрза нести дозор. Еще издалека он услышал, как Кейд Йегер, вопреки привычке ковыряться в ангаре, решил отбросить все научные поиски и просто посидеть ничего не делая. Он тихо подошел сзади и облокотился на крышу, жалобно скрипнувшую под весом огромного механоида. Диверсант отметил, что последнее время ему стала нравиться человеческая музыка, которая могла отразить всего лишь через малое количество слов и нот невероятный пласт переживаний. Ему вспомнился серебристый мех, Джазз, который посвящал всё свободное время изучению человеческой культуры. Теперь Кросс понимал его. Он не хотел нарушать нечаянно возникшую идиллию, возвращающую его в тот миг, когда Ника была ещё жива. Неожиданно он осознал, что человек испытывает те же чувства.       — Ты скучаешь по ней?       — Да. ***       Неугомонные сверчки заливаются стрекотом в тихий вечерний час. Ссутулившись, сидящий на ступенях крыльца перед домом мужчина всматривается в раскинувшийся вдалеке город, озаренный последними лучами солнца. Нежная и меланхоличная мелодия плывет, а твердый с хрипотцой голос вторит музыке. Прохлада, наступившая после жаркого дня, ласково овевает мужчину, который боится потерять навсегда самое дорогое, что у него есть.       Сзади раздаются осторожные тихие шаги, скрип закрывающейся двери. «Я же давно обещал смазать петли», — чертыхаясь, вспоминает мужчина. Он чувствует позади тепло стоящего рядом человека, а после мягкое прикосновение к плечу.        — Ты скучаешь по нему? — оглаживая крепкое плечо, спрашивает Ника.       — Да.       — Как думаешь, он правда вернётся? — Девушка осторожно садится рядом с инженером, стараясь не задеть, но и не настолько далеко, чтобы разделяющее расстояние пропастью легло между ними.       — Я хочу в это верить. Когда смотрю на звёзды, я всегда вспоминаю его слова. Может он нашёл своих создателей и сейчас летит домой?       — Его дом далеко, на другой планете.        — Да, конечно, — Кейд трет переносицу, словно пытается вспомнить что-то давно позабытое. — Я имел ввиду, что он летит на Землю. Почему-то мне кажется, что несмотря на все несчастья, наша планета стала ему домом.        — Если бы так было! — с горечью восклицает Ника. А после, оглядывая небольшой городок, продолжает, — но страшно жить в том доме, где тебе не рады.       — Но мы же его не бросим? — с надеждой смотрит инженер на девушку, сидящую рядом.       — Мы нет, а другие? — Он видит блеск в серо-голубых глазах то ли от подступивших слёз, то ли от обиды на весь мир.       — Тебе есть дело до других, когда думаешь о друзьях и родных? — Кейд ненавязчиво пытается поселить надежду в душе не безразличного ему человека.       — Ты прав! — встрепенувшись от болезненно кольнувших переживаний, отзывается Ника.       Мужчина переводит взгляд перед собой, наблюдая, как сумерки окутывают всё вокруг, обозначая вступающую в свои права ночь. Вновь Кейд мягко трогает струны, мелодично отзывающиеся на его осторожные прикосновения. Чуть не сорвав аккорд от неожиданности, но в последний момент совладав с собой, мужчина ощущает, как девушка кладет голову ему на плечо, гладит рукой его мускулистую руку, не потерявшую твердости. Ника признается себе, что ей сейчас хорошо и тепло рядом с ним. А ещё ей хочется поддержать человека, у которого мало что осталось от прежней жизни. Нет ни дома, ни любимой, ни друга, ни прав. Он вне закона. Только дочь, которая на следующее утро уедет в другой город.       — Она любит тебя.       — Тесса?       — Конечно. Ты должен принять, что настало её время покинуть родительское гнездо. И если она молчит, а порой и дерзит тебе, то знай, она всё равно всегда будет переживать за тебя. Не давай ей поводов для этого. — Мелодия почти прервалась, но затем вновь струны отзвуком рождаются в чреве гитары, поддерживая чувственный настрой людей. — Подари ей свою любовь и заботу, но не так, как ты обычно делаешь, — Ника улыбается, вспоминая грозный вид Кейда, орущего на возлюбленного дочери. В ответ слышит ехидный смешок.       — Спасибо. Ты права. Она нуждается в другом, чем быть запертой в тесной клетке моей любви. Даже самых любимых приходится отпускать, — инженер громко вздыхает, осознавая необходимость принять самое тяжелое решение в своей жизни. Только вдалеке от автоботов и себя он сможет защитить свою дочь, дать ей шанс на спокойную жизнь, подарить то, чего уже не может дать сам — весь мир.       Ника в благодарность за доверие, понимание, заботу наклоняется к Кейду, желая поцеловать его в щеку. Но тут неожиданно мужчина поворачивается, и их губы встречаются… ***       — Даже самых любимых приходится отпускать, — с внутренним спокойствием и уверенностью произнёс инженер.       Удивленный взгляд механоида остановился на человеке. Почему он так говорит? А мужчина продолжил:       — Знаешь, люди верят, что у каждого есть ангел-хранитель. Он постоянно следует за своим подопечным, охраняя и защищая его от бед и невзгод.       — Тогда почему этот ангел не спас её? — Резко со злостью рвутся наружу слова из диверсанта. В них боль, отчаяние, обида.        — Может настало её время покинуть этот мир? Но я точно знаю, что именно такие люди: смелые, добрые, горячие сердцем, жертвенные и умеющие безоговорочно любить других, — именно из таких рождаются настоящие ангелы-хранители.       На минуту воцарилась тишина, даже сверчки замолчали.       — Я думаю, она бы согласилась с тобой, — отвернувшись от человека, с чувством сказал Кроссхейрз. Горящая рана на Искре давила и давила, не унимаясь ни на минуту. Он положил манипулятор на грудь.        — Кстати, — обернувшись к собеседнику, Кейд продолжил, — у них есть крылья.       Вновь два оптосенсора голубым огнем впились в человека, сидящего на ступенях. Что скрылось в душе этого мужчины от внимательной оптики кибертронца? Неужели он оказался мудрее того, кто прожил многие ворны, того, кто пережил войну, того, кто потерял многих друзей... Острая игла мысли пронзила процессор механоида. Так мог рассуждать человек, уже потерявший однажды свою любовь.       — Если бы у Тессы был такой ангел-хранитель, то я бы больше ни о чем не волновался.       Вновь Кейд трогает струны, мелодично отзывающиеся на прикосновения.       Тяжкая горечь потери, пронзившей в самое нутро Искру, начала отступать. Где-то там, так же далеко, как и их лидер, потерявшийся в бесконечном космосе, жила душа девушки, подарившей самое необычное чувство во вселенной. Вторя растворяющейся боли, в темнеющем небе растекался Млечный путь над двумя друзьями, объединёнными одним чувством.