...before — tomorrow...

* * *

Сейчас, лёжа на мокрой и по-прежнему влажной от росы траве, я чуть ли не плакал, ведь мне за последнее время не было так легко и свободно, как сейчас. Не хотелось ничего вообще делать. Хотелось продолжать вот так лежать с ним в обнимку и наблюдать, как плавно плывут утренние облака. Вот бы быть таким же облачком, которого не интересует и не волнует совершенно ничего: ни уроки, ни поступление в университет, который уже успела облюбовать моя мама, ни домашние заботы или какие-то друзья с своими блядушниками. Впервые за такие трудные и истощающие рутинные школьные года, я чувствовал себя легким пёрышком, которому нет дела до всего вокруг, кроме одного ветра, что так сладко разносил его повсюду, куда он только не вздумает пустить слабое дуновение. Прикрыв глаза и вдохнув поглубже запах свежей травы в перемешку с его одеколоном, я впал в слабый экстаз, ощутив то еле ощутимое наслаждение, что вот-вот прочно накроет морской волной. Открываю веки и смотрю в его умиротворённое лицо, и сердце от чего-то сильнее сжимается: наконец-то ты со мной. В своей голубой и полупрозрачной рубашке, Тэхен выглядел ангелом, чьи крылья вовсе не так давно распахнулись. На светло-песочной коже игриво бегала тень от листьев дерева и от подрагивающих ресничек. Он был таким обворожительным, нежным, легким и настолько родным, что невольно хотелось ревновать даже к тени от тех же листьев. С ним хотелось любить, и я любил. Невольно вспоминаю те времена, когда он только перевелся в нашу школу. Слащавая мордашка, очаровательно-милая улыбка и аккуратная одежда никак не сочеталась с болтливым и скверным ртом, что без устану вещал о том, какое я хамло и невоспитанное существо. Тэхен все время пытался усложнять мне жизнь: прятал мои тетради и сменку, жаловался учителям на вонь от сигарет в туалете с словами "Гукки явно там присутствовал", кричал о том какой я бабник и козел. Я считал, что он — заноза в моей заднице. Но после его слёз и моего быстрого сердцебиения, я понял, что засранец вовсе не заноза, засранец — мое все. Зарывшись в свои воспоминания и мысли, не замечаю как Тэхен, тихо что-то бурча себе под нос дёргает серёжки в моем ухе. Помню, как он жаловался мне, что ему запрещают что-либо делать с своей внешностью, как завидовал моей свободе выбора и вообще моей открытости. Я же успокаивал и говорил, что как только закончим школу, то заберу его к себе и он сможет делать все, что захочет, и я вовсе не буду против, сделаю все ради того, чтобы мой ангел всегда был рядом. Обнимаю его узкие плечи и притягиваю ближе, под тихое бурчание. — Не заморачивайся, делай все, что хочешь,— двусмысленно и спокойно говорю ему, но Тэхен понимает о чём идёт речь, ведь теперь мы свободны и никто не разрушит эту идиллию. Я любил его за искренность и за такую редкую и почти нереальную возможность — искренне любить в ответ. Он был моим маленьким солнечным лучиком, что открыл двери, и показали мне мир нежности, которую я ранее не мог ощутить. С ним хотелось любить, мечтать, радоваться и просто жить. Никогда бы и подумать не мог, что смогу вот так вот с кем-то дорогим для меня валяться в четыре часа утра на лесной, забытой Богом поляне, чувствуя, как одежда постепенно впитывает капельки росы, как сердце бьётся в агонии, и бояться, что его не услышат. Я никогда и ни с кем не чувствовал себя настолько потрясающе, что по-настоящему переставал дышать, едва ощущая чужое теплое дыхание на своих губах, нежные поцелуи, которые будоражили разум и все тело. Я так привык быть с ним, что уже боюсь быть в одиночестве, как это было раньше. Просто хочу любить, любить до потери пульса, до красных царапин и раздертых от жарких поцелуев губ. Сейчас, развалившись вот так вот на этой мокрой траве, я понял одно наверняка: Тэхен дополняет мои недостатки своими достоинствами. Он лежит на моей груди и шепчет какие-то глупости, не переставая тихо хихикать над своими же словами и шутками, а я боюсь нарушить этот момент, когда он жарким дыханием опаляет мою грудь и разгоняет по телу стадо мурашек. Так хорошо, что я просто забываюсь... Это не было чем-то новым или экстремальным, это было просто волнующе и так знакомо, правда в этом и был весь смак происходящего, ведь мы становились ближе, наши отношения лишь укреплялись. Прижимаю его к груди и без слов понимаю, как я дорожу ним, ведь... С ним хотелось любить и я любил, хотелось мечтать и я мечтал, хотелось радоваться и жить, и я наконец-то живу...