Красные гвоздики — мое сердце больно тобой.
У Джонхана в груди жжёт, жжёт настолько, что он не может нормально вдохнуть, не то что выдохнуть. Внутри него прорастают проклятые красные гвоздики, которые он уже видит в гробу. Он ненавидит красный, ненавидит гвоздики, но он харкает ими каждые несколько минут. С каждым разом это становится делать труднее, потому что лепестки застревают где-то посередине, перекрывая на несколько секунд кислород и Юну уже кажется, что в этот раз он ими действительно задохнется.
и лучше бы задохнулся
Джонхан дышит рвано, через раз, что замечает лидер, поэтому он ловит парня вечером на кухне и тихо спрашивает:
— Что с тобой?
Юн молчит, опуская голову. Он ощущает как цветы подходят к горлу, но давит в себе это неприятное чувство, стараясь не выдать себя. Джонхан слышит, как в соседней комнате Уджи с Сынгваном включили телевизор, где играет песня, давно выученная им наизусть.
Легкие начинает жечь с новой силой, из-за чего кашель уже невозможно сдержать. Джонхан закрывает рот рукой и падает на пол. Из глаз начинают течь слезы, а кашель предательски не прекращается, покрывая пол красными цветами и каплями крови. Сынчоль с ужасом наблюдает за другом, который, задыхаясь, пытается выплюнуть из себя цветы, которые никак не заканчивались.
— Реб… — начинает звать Чхве, но Юн показывает руку в знак того что не надо.
Парень прекращает кашлять, но на языке все равно остается неприятный привкус крови и безвкусных алых цветов.
— Лучше им не знать, — прохрипел Юн и вытер тыльной стороной ладони мокрые дорожки слез.
— И как давно?
Джонхан повел плечами и отстранено посмотрел на лепестки гвоздики, которые валялись вокруг него.
— Ладно, тогда хоть ответь, кто это?
— О Сехун, — спокойно произносит парень, поднимая глаза на хена.
Ему уже было нечего терять, все равно Сынчоль видел его приступ, видел как он скручивался и задыхался от боли, и если он сейчас промолчит, хен от него не отстанет.
Сынчель дернулся и уставился, неверующим взглядом, на Юна.
— Сехун-сонбэ? Почему именно он? — у лидера не складывалось эта информацию в голове. — Я бы понял, если это оказался бы кто-то из наших. Я бы даже не удивился, если бы это был Чангюн, но Сехун, — он замолк.
Джонхан закрыл глаза и тяжело вздохнул, к горлу опять начали подступать лепестки, но он уже привык сдерживать все это в себе. Он понимал негодования лидера, ведь Юн видел и общался с Сехун лишь один единственный раз. Но парень, к сожалению, не смог забыть красивого и статного макне одной из популярных групп. Он будто въелся в мозг Джонхана, не собираясь покидать его мысли и сны. Он стал для него сравнимо сладкому яду, который Юн пьет без остановки, даже зная о том, что в скором времени из-за него же и умрет.
— Ничего уже не поделаешь, Сынчоль. Мое сердце сделало выбор, — Юн облокотился на стол и поднялся с пола. — И ничего менять я не буду, даже если мне от этого больно.
— Но это же О Сехун! Вы не то что не увидитесь, вы из разных компаний, что уменьшает этот шанс вдвое, а то и втрое. У тебя еще есть время сделать операцию, пока ты не умер от этих поганых цветов, — лидер моляще посмотрел на вокалиста.
— Не смей такого говорить! — крикнул Джонхан, цветки снова начали подступать к горлу, перекрывая доступ к кислороду.
— Я просто хочу тебя уберечь. Уберечь от той ошибки, которую ты можешь совершить.
— Тогда не мешай мне её совершать, Сынчель.
Чхве поджал губу и вышел из комнаты, хлопнув напоследок дверью. Джонхан зажмурил глаза, до цветных кругов, кашель снова давал о себе знать, но парень терпел, сглатывая вязкую слюну вместе с цветами.
— На сегодня, надеюсь, гвоздики закончились, — прошептал Юн и, выпив стакан воды, пошел к себе в комнату.
Легкие до сих пор жгло, а сердце болело от отвратительного чувство, но Джонха терпел, ведь больше ему ничего не оставалось делать.
Все равно Сехун об этом не узнает
***
На очередном награждении, лидер сидел рядом с Юном и держал его руку. Пока другой рукой Джонхан прикрывал свой рот от периодического кашля, чтобы лишний раз, операторы не заметили лепестки, так ненавистных ему, цветов, которые парень выплевывал сегодня уж слишком часто.
— За сценой откашляешься, — прошептал Чхве на ухо Джонхану.
Парень слабо кивнул и перевел свой взгляд на сцену, но сколько бы он не старался держать свой взгляд на выступающих, Юн все время начинал смотреть на затылок впереди сидящего. Перед ним сидел источник всех его проблем, который мило смеялся с главным танцором — Каем. Джонхан сглотнул лепестки и сжал крепче руку лидера, но гвоздики всё равно не прекращали подступать к горлу. Вокалист согнулся, что испугало рядом сидящего Мингю.
— Хен?! — на голос парня повернулся Сынчоль и, что стало удивительно, Сехун и Чонин.
— Я его отведу, — он поднял Юна, придерживая того за спину.
Джонхан придерживал обе ладони около рта, чтобы случайно не обронить пару бутонов гвоздик по дороге за сцену. Но их было настолько много, что пару лепестков все же упало на пол, что не укрылось от рядом сидящего макнэ, который наблюдал за всей этой ситуацией с неким беспокойством. Сынчоль накрыл вокалиста своим пиджаком, чтобы скрыть хоть как-то реальную причину их стремительного ухода, чему был безмерно благодарен Джонхан.
Сейчас ему действительно было очень больно, внутри разрастались цветы в прогрессивном размере, что очень давило на легкие. У него такая ситуация впервые, никогда ему не было настолько отвратительно и плохо. Джонхану действительно начинает казаться, что он ими задохнется и подохнет прямо тут, но это не происходит. Они просто давят на горло, пытаясь выйти наружу.
разрывая к чертям его легкие и его самого
Сехун проводил взглядом парня и аккуратно поднял бутон, который уронил Джонхан. Осмотрев цветок, макнэ удивленно поднял голову на непонимающего Чонина. Он не мог поверить в такое совпадение, слишком нереальным это казалось. Ведь это не может быть то, о чем он думает.
— Это что, Сехун-и?
— Красная гвоздика, — на выдохе произнес парень.
«Мои любимые».
***
— Ты Юн Джонхан? — парень дернулся от низкого голоса, который раздался у него за спиной.
Черноволосый кивнул и, поправив микрофон, повернулся к Сехуну.
— С тобой сейчас… — О пытался подобрать правильные слова. — Все хорошо? Просто я видел, как тебя уводил ваш лидер. Тебе стало плохо?
— Да, — нервно ответил Юн, начав заламывать пальцы. — Недосып и плотный график сказались на моем здоровье, — он попытался улыбнуться ему.
— Понимаю, — прикрыв глаза, ответил Сехун.
Те цветки, которые душили Джонхана с самого утра, на удивление больше не мучили его, давая ему спокойно и размеренно дышать. Будто Сехун стал для него неким спасательным кругом в море красных цветов, в котором тонул Юн уже несколько месяцев.
— Но это ведь не единственная причина твоего приступа? — проговорил О и показал ему бутон гвоздики. — Это ведь мои любимые цветы, хен. Красные гвоздики.
— Я ненавижу их, — выпалил Джонхан. — Как и себя. Мало того, что я влюбился в того, кто меня видел всего лишь раз и то случайно. Так еще он оказался парнем.
Сехун смотрел на Юна в упор и молчал. Он не знал как ответить на это, но червячок вины начал потихоньку съедать его, ведь в какой-то степени он был виноват в страданиях Джонхана.
— Тогда, может быть, нам стоит начать общаться немного ближе,
хен?
