43:18:2

Концепция любовников Шурику всегда казалась странной: зачем заводить отношения, если у тебя уже есть девушка/жена? Надоело? Разведись, разойдись, развернись и свали к чертям. К чему все эти шпионские игры, звонки после заката, скрытые папки в телефоне, многозначительные взгляды и перемигивания? Ты считаешь иначе. У тебя вскипает кровь от интриг, недосказанности, полунамеков. Достигаешь температуры плавления от одной мысли. Запретный плод сладок. И манящ. Он влечет своей недоступностью, поблескивает запретами, призывает приторной порочностью. И человек, как слабое звено, ведется. Вгрызаешься в этот плод, ныряешь с головой, взбираешься на самый пик похоти. - Сколько мы будем прятаться от всех? Шурику осточертело. Красть поцелуи, как последний вор. Оглядываться по сторонам, вздрагивать от каждого оповещения на телефоне, с утра скользить по коридору в свой номер. Лишь бы никто не заметил, не понял. Хотя все и так очевидно: сложи два и два. И будут ответы на все вопросы. Но не складывают, не умножают, не делят. Не хотят. Или боятся: вскрывать такие многолетние нарывы опасно. - Когда это все закончится? Надо возвратить все, что украл. Все нежные взгляды, теплые касания, все стоны и жаркие «как же я тебя люблю». Вернуть сполна. Вернуть той, что это принадлежит по праву. Законной жене. Вернуть и забыть. Не вспоминать, не падать в эту бездну, не вестись на призывное молчание. Он бы и рад вернуть, только… Шурик столько ждал потепления. Что теперь не может вернуть зиму, вкусив летнее солнышко. Он добивался взаимности убийственно долго. Пришлось по кирпичикам выстраивать эти мосты, подбирать ключики к двери с сотней замков, годами складывать дорожку к сердцу. И теперь разрушить, взорвать, разобрать не получается. Не выходит. Нет сил. - Можешь не приходить, если не хочешь. Не хочет. Но придет. Когда это Шурик не приходил? Он сросся с этой прокуренной и чертовски уродливой квартирой. Почти врос в обшарпанные стены, пожелтевший от дыма потолок, изношенный паркет. Как теперь прекратить? Как не чувствовать вину перед Асей? Как смотреть ей в глаза, когда она так успокаивающе обнимает, поглаживая по спине? Кажется, она все знает. Все понимает. И молчит. Годами. Вы все молчите. - Я тоже тебя люблю. На три не делится целое.