Daemonium mediis semitis

      Демон и подумать не мог, с кем он связался. Когда юноша думал о том, что он человек, всё шло гораздо лучше, но… Не всегда же быть чему-то хорошему в жизни князя, верно? Так он познал настоящие муки. Некоторых существ пытают иглами под ногтями, раскалённым металлом или расплавленным свинцом, вливаемым в горло, но это было в разы хуже. В разы изощрённее. И в разы болезненнее… — Убери. Свои. Носки. С пола. — Отчётливо проговорил парень, скрещивая руки на груди. Демон накрыл лицо ладонями, громко простонал в них, не замечая физической боли.       Шторы теперь почти всегда были открытыми. Пайнс всеми силами поддерживал чистоту в поместье, капал на мозг Сайферу, чтобы тот не забрасывал отведенные ему владения в Аду, и заставлял демона жалеть о своём появлении на свет. Ничего не предвещало беды, пока мужчина не сказал, что теперь парень равен ему. Тогда Сайфер впервые встретился лицом к лицу со шваброй. Дворецкий предпочитал не лезть в разборки своих хозяев, поэтому временно скрывался в другом крыле особняка, пока кара небесная обрушивалась на черноволосую голову одного князя. И да, Мейсон теперь спал в спальне самого хозяина поместья.       Когда светло-голубые глаза впервые наткнулись на хаос, творящийся в берлоге — по-другому это место никак назвать нельзя было — мужчины, их обладатель сразу же начал проедать мозги демона. Носки на полу, море бумаги на столе, старые свечи — всё это было только вершиной айсберга. Сайфер попросту не впускал дворецкого в свою спальню, ведь ценил личное пространство. Пусть и спал он не так часто, как хотелось бы, но кровать у него была большая и хорошая. И каждый раз, когда он сильно уставал, он просто заваливался к себе и буквально заползал под гору из одеяла, а уже затем вырубался. И, конечно, эта самая «гора» пришлась Пайнсу не по вкусу. — Они здесь были до твоего рождения. Не смей лезть к моим вещам, ибо ты находишься в моем до-… — Желтые глаза заметили, что парень даже не слушал слова князя, а просто с недовольным видом сверлил его взглядом. — Ты вообще собираешься уделять мне внимание?! — Всплеснул руками демон, нахмуривая брови. — Нет, не собираюсь! Ты ведь мне его не уделяешь! — вскрикнул в ответ Мейсон, скрещивая руки на груди. За неделю их отношения кардинально поменялись, ведь Пайнс теперь не считал этот особняк тюрьмой. Ему больше нравилось думать, что он задержался в нём на время. Тем более, он мог спокойно дать отпор Сайферу, что его очень радовало. — Как же ты меня уже бесишь, — прошипел князь, уверенно делая шаги вперед и сокращая расстояние между ними. Он схватил парня за воротник рубашки обеими обожжёнными руками, склонился к розоватым губам, но получил только сильный толчок в грудь, да такой силы, что ткань от натяжения треснула. — Да твою ж мать! Ты теперь будешь постоянно так делать?! — А что тебе не нравится? Что я перестал быть игрушкой? — фыркнул юноша, задирая нос и перемещая точку опоры на правую ногу. — Выкуси! — Я тебя к чертям отсюда выгоню, мальчишка! — прищурился демон, цвет глаз которого стремительно менялся на алый. — Ты затрахал уже меня своими выходками! — Это ты про то, что я сжёг все твои бабочки? Или про то, что я выкинул в выгребную яму твои документы? — Парень приложил ладони к щекам, сделал наигранное удивлённое лицо. — Ох, нет, ты это из-за того, что я разбил люстру в главном зале? Ну прости, я всего-то играл, а она сама рядом упала. — Ты выходишь за рамки дозволенного! — Князь снова шагнул к юноше и приготовился излить на него весь свой гнев, но, как только его рот открылся, вода из ближайшей ванночки со льдом плеснула ему прямо в лицо. Холодные капли потекли вниз по рубашке, впитываясь в тёмную ткань. Пайнс прищуренным взглядом смотрел на мужчину, не боясь ничего. Белки красных глаз стали чёрными, Сайфер стиснул зубы. — Поверь, я убью тебя, когда ты будешь спать. — Попытайся, — с вызовом ответил Мейсон, резко выдыхая через нос воздух. — Как неприятно, когда у тебя нет подстилки, да?       Парень толкнул демона в плечо, проходя мимо него к выходу из комнаты. Внутри мужчины всё буквально кипело, а руки чесались хорошенько двинуть по наглому самонадеянному лицу, но это было бы бессмысленно, ибо шатен мог с абсолютно такой же силой приложить демона головой о стену — это они уже успели проверить на второй день после обращения. Сайфер понимал, что он был слабее, ведь руки продолжали адски болеть, а Пайнс это знал и мог в любой момент воспользоваться чужой слабостью.       Пока князь старался не разнести свою спальню, подросток спокойным шагом шёл в сторону сада. Он открыл окно на втором этаже поместья, постарался не запутаться в занавесках и шторах, а потом уверенно шагнул вперед, чтобы через пару секунд уже твёрдо стоять на земле. Шатен чувствовал, как сила переполняет его и желает вырваться наружу в любом её проявлении. Поэтому он уходил поглубже в сад, прячась от чужих глаз, и падал спиной прямо в траву, что сразу же расцветала от его прикосновений. Как только душа юноши изменилась, его возможности тоже увеличились. Поэтому на десятки метров вокруг распространялась жизнь. Живые певчие птицы, маленькие мыши, кролики и море зелени — вот что окружало дремлющего в лёгких лучиках парня. А он был и рад расслабиться и укрыться от своего надзирателя.       Вот уже неделю Сайфер оставался без поцелуев, из-за чего и бесился. Он считал, что если расколол свою душу на части и отдал один осколок парню, то тот, как минимум, не должен был вести себя как урод. Но результат был обратным. И именно поэтому князь по нескольку часов предпочитал уничтожать огнём всё попадающееся под руки. Нет, он, конечно, понимал, что Пайнс специально его доводит, но ему это надоедало всё больше. Одно дело, когда у тебя есть строптивый милый мальчик, которого хоть иногда можно трогать, а другое — когда в твоем доме живёт настоящее бедствие, от которого хочется избавиться ввиду его гадской манеры поведения. Вот так они и жили. А дворецкий всё так же где-то скрывался, предпочитая не попадаться под горячие руки.       И вот вечером, когда Мейсон вернулся в особняк, демон снова принялся читать ему нотации о неподобающем поведении, а парень в ответ начал огрызаться. Так они уничтожили еще одну столовую. Нет, они уже привыкли, правда. Поэтому львиная доля гардероба обоих была вечно в стирке. Пятна от вина не отстирывались, хоть и большая часть напитка была в большинстве случаев на лице Сайфера. Больше не было никаких книг, никаких рассказов. Ненависть подростка потихоньку вылезала наружу. Особенно это было заметно в колючем сарказме, срывавшимся ядом с суховатых губ. А князь терпел и ждал. Ждал, пока его избранник успокоится. Или, как сам себе клялся демон, он раскроил бы чужую черепушку стрелкой от старых механических часов. — Ты, грёбаный падший мудак, ещё и орёшь на меня?! — При следующей ссоре кричал Мейсон, ходя из стороны в сторону в столовой. — Ты, тот, кто обманул меня и забрал мою душу насильно?! Ты ещё что-то от меня требуешь?! — Я требую лишь спокойствия с твоей стороны, а не этих психов! Хоть раз попытайся нормально поесть, а не метнуть приготовленное мясо в мою голову! — Сайфер указал пальцами на неоттирающееся пятно от соуса на стене. — А то что?! Заставишь меня с пола есть?! На цепь посадишь?! В подвал засунешь?! — Парень подошёл прямо к демону, откидывая мешающийся стул в сторону и заставляя его разлететься по деталям. Он ткнул одним пальцем князя в грудь и зашипел. Его глаза тоже менялись на разные цвета, но чаще всего они были ужасно светлыми. Жуткими. — Давай! Брось меня на матрац и кинь пару страниц своей писанины!       Демон не выдержал, толкнул Мейсона прямо к столу, сметая одной рукой все тарелки на пол, и впился в его губы горячим поцелуем. Пайнс в ответ с силой провел по зализанным волосам, оттянул пряди пальцами и громко вздохнул. Он уперся одной ногой, согнутой в колене, в край деревянной поверхности, чувствуя, как князь прижимался к его телу. Подросток запрокинул голову назад, его громкий выдох заставил Сайфера совсем потеряться в бешеных мыслях. Маленькие ладони сами вели мужчину ниже, сжимая чёрные пряди. Чёрные пуговицы полетели на пол от сильного рывка обгорелых рук, острые зубы прикусили тёплую кожу на шее. Запах тела шатена ударил прямо в нос демону, сходившему с ума.       Губы мужчины проскользили по оголившейся полосочке груди, лёгкие наполнились терпким запахом, а голова пошла кругом. Парень выгнулся ему навстречу, прикусывая уста и смотря помутневшим взглядом в потолок. Одна рука Сайфера оказалась на щеке шатена, а тот, не раздумывая, наклонил голову набок и вобрал один палец в свой рот, вызывая жжение внутри пепельных вен. Послышался шорох одежды и срывающейся с шеи бабочки, отброшенной в сторону, глухой утробный рык возбужденного князя, собирающего капельки пота с горячего тела. Пайнс усмехнулся, глянул на мужчину из-под ресниц и позволил себе расслабиться. Чёрные ресницы были прикрыты, пряди выпадали из общей причёски, а тонкие пальчики Мейсона будто были созданы для того, чтобы зарываться в тёмный шёлк. Щёлкнула пуговица на штанах парня, розоватые губы растянулись в улыбке. И, конечно, всё было не так гладко, как уже успел подумать князь. Он чуть отстранился от юноши, чтобы стянуть с себя рубашку, и получил коленом точно в переносицу. Подросток быстро соскользнул со стола, взял первую попавшуюся тарелку, а затем скрылся за дверью, ведущей в коридор, пока Сайфер прижимал пальцы к переносице и громко шипел.       Поднос с антикварными чайниками разбился прямо о стену около дверей. А юноша, довольно улыбаясь, снова выскользнул через окно в сад и там, сидя на дереве, задумчиво начал есть салат из тарелки. По крайней мере, в этот раз никто никому ничего не сломал.