Неудачи удачи

Секрет успеха в делах очень прост: надо хотеть, как хуже, и будет получаться, как всегда - с точностью до наоборот.

***

— Принцесса, Принцесса! Пора вставать! — Ещё пять минуточек, мам… — пробурчала Маринетт, отворачиваясь от звонкого голоса. — Хватит уже про маму, не дави на больное место! Вставай, не спи, Принцесса! — Ещё две минуточки, Тикки… — Тикки? Кто такая Тикки? Твоя подруга? Или ещё хуже — это кошка? А ещё вчера сказала мне, что мы друзья! А теперь делишь нашу дружескую территорию под другого представителя кошачьих? Это нечестно, принцесса! — Всё равно такими темпами не разбудишь, Алья… — О, да, ты ещё скажи Хлоя! Я бы точно не обрадовался такому подарочку с утра… Принцесса, да хватит уже спать в такое муррекрасное утро! Моя Леди всегда говорит: … « Это точно не мама » — сонно подумала Маринетт, ещё прибывая в дремоте, пытаясь разлепить глаза. « Это точно не Тикки » — тут уже Маринетт чуть сильнее стала прилагать усилия поднять веки. « И это точно не Алья » « Но тогда…кто? » -…кто поздно ложится спать, то тому всё равно рано вставать! Ну же, Принцесса, я что зря сюда в такую рань пришёл? « Принцесса…» « Муррекрасное утро…тьфу, эти каламбуры, даже во сне проходу не дают! Кажется, на меня Кот плохо влияет, он ведь самый что есть настоящий ходячий каламбур! » « Подождите-ка… » — голубые глаза начали медленно распахиваться… « Это не мама. Не Тикки. И уж точно не Алья. Тогда получается это… » — КОТ НУАР!!! — Маринетт подскочила на кровати, завизжав как резанная на фестивале по разделки свиного мяса на сало. (От автора: не спрашивайте, откуда взялось это выражение, это личный опыт) — Чего же так кричать? Родителей внизу разбудишь! — Ты что вообще здесь делаешь? — она сонно потянулась и с моргающим взглядом посмотрела на зеленоглазого парня, который не попади откуда взялся в её собственной комнате. Может, она ещё спит?  — Как что делаю? Тебя пытаюсь разбудить! Хотел увидеть, как ты спишь, но…откуда же я знал, что ты даже спишь в повседневной одежде и даже не распускаешь хвостиков? АУ! Маринетт треснула Кота своей подушкой по голове, а потом улеглась обратно, отворачиваясь на другой бок. — Как будто ты надеялся увидеть меня с распущенными волосами и в пижаме фанатки Кота Нуара! — проворчала она, зевая. — Если ты хочешь разбудить меня в шесть часов утра, когда до колледжа ещё два часа, то это бесполезная трата времени! Да и вообще, какое тебе дело до меня, ты ведь вроде вчера сбежал, поджав хвост! — Очень грубо с твоей стороны, Мурцесса. Я хоть и сбежал, но свою часть сделки выполняю! — Какую ещё часть сделки? — А такую. Ты постоянно жалуешься, что всё время опаздываешь, поэтому, раз уж я обещал, буду теперь ежедневно будить тебя! — С какой такой фигушки? — А с такой, что Адриану могут нравится пунктуа-альные де-евушки. — последних два слова он наигранно протянул, растягивая каждую букву. — Надеюсь, ты понимаешь, что значит «пунктуальная девушка»? Это значит, девушка, которая никогда не опаздывает! — Угу-угу. Как будто твоя Ледибаг пунктуа-альная де-евушка. Сколько раз ты ей прощал, что она опаздывает на патрули? И почему-то она всё равно тебе нравится! — Ледибаг классная! Она самая прекрасная девушка на свете! Ей всё можно! — Прямо свята-ая. — Да! То есть…эй! Сейчас мы говорим о тебе, а не о Ледибаг! — Конечно мы говорим обо мне…какая уж там Ледибаг… — Так ты вставать собираешься или нет? — Вот лучше ты на меня обиделся бы вчера! — Ты действительно хотела, чтобы я ушёл? — Нет! — кровать подпрыгнула, а девушка так и подскочила на ней, поворачиваясь к собеседнику. — Я не хотела, чтобы ты уходил, ведь вчера я просто пошутила, но я не думала, что завтра ты придёшь ко мне в шесть утра как ни в чём не бывало! — с этими словами-извинениями она улеглась обратно на кровать.       Думайте про неё что хотите, но она не ожидала, что после вчерашней её выходки и его благополучного побега, он заявится к ней домой, чтобы сделать из неё «пунктуальную девушку».       Сбежит, перестанет приходить, разговаривать, что угодно, но только не вот это, что происходит прямо сейчас! — Слушай, я вчера…немного был не в себе, так сказать. Но извинения принимаются только в том случае, только если ты наконец-то оправдаешь мои усилия и встанешь! — Мечтай об этом! Мечтать не вредно… — прошептала она, уткнувшись носом в одеяло и не желая просыпаться. — Ладно…я не хотел этого делать, но придётся прибегнуть к крайним мерам.       Это Маринетт тоже проигнорировала, стараясь снова заснуть, а не начать думать о том, чтобы призвать Тикки и чтобы на место Маринетт встала «святая» Ледибаг, которая тут же накостыляет по напарнику своим йо-йо. Слишком хорошая идея, но спать всегда хочется…       И тут Маринетт с удивлением обнаружила, что матрас под ней исчезает, а её саму кто-то поднимает в воздух… — ААААААААА! Я тебе покажу крайние меры, несносный Кошак! — Ты сама напросилась! Только не махай руками так сильно, иначе мы…

БА-БАХ!

      И Кот Нуар пошатнулся на месте, уже не пытаясь удержать равновесие, рухнул на пол, утянув за собой и девушку, которую ранее держал на руках. — Давно я так не падала… — прокомментировала Маринетт прямо парню в шею, отчего залилась румянцем и тут же вскочила с него, обнаружив, что он машинально смягчил ей падение. — Ай…- Кот согнулся, попытавшись подняться, отчего Маринетт привычно вытянула ему руку для поддержки. — Это было больно, но хотя бы заставило тебя проснуться, Принцесса! — Вишь, чего захотел! У меня есть ещё час до будильника, так что я пойду спать! — Пол часа. — Ты украл у меня мои драгоценные тридцать минут! — Зато ты никуда не опоздаешь.       Маринетт только фыркнула в ответ и побрела обратно к кровати, чтобы досыпать свои полчаса, как руки за её спиной сомкнулись на её талии. — Отпусти меня, бездомный Котяра, иначе я… — Что сделаешь? — Ледибаг всё расскажу! То, что ты втайне пристаёшь к другим девушкам, когда клялся ей в вечной любви! — Не знал, что ты ябеда! Хватит тут уже моей Леди прикрываться, я всё равно не позволю тебе заснуть! У Принцесс всегда разработан специальный режим, что касается и сна! — А я и не принцесса! Я обычная девушка, которая очень хочет СПА-А-АТЬ! Я из-за тебя не выспалась, сначала сбегает как трусливый кот, а затем приходит и наглеет как не знаю кто, да и ещё спать не даёт! — Маринетт стала пытаться пихать парня сзади под рёбра, но тот всё терпел, не ослабляя хватки. — Я не виноват, что заставляю о себе волноваться! А тебя не так просто оказывается разбудить, Принцесса! — Хочешь создать хороший эффект, поливай меня из чайника! От этого я сразу просыпаюсь! — Учту! Злая ты, Принцесса! — Хотите увидеть добрую Маринетт, приходите попозже, часов через двенадцать, когда она отоспится! — Я сдаюсь! — Кот Нуар поднял руки, высвобождая девушку. — Всё равно, осталось пятнадцать минут до твоего будильника. — Чёртов Кот! — Злая Принцесса! — Ты собираешься уходить? — Только после того, как я буду уверен, что ты не заснёшь опять. — После такого я уже точно не засну! — разъярённо оповестила девушка, смотря на довольного как никто парня, который стоял посреди комнаты.       После этого Маринетт стараясь не обращать ни на что внимания, гордо пошлёпала в ванную и как только там оказалась, вспомнила о Коте и выглянула из-за двери. — Долго ещё ты собираешься тут стоять? — Сколько понадобится, Принцесса. — Тогда я в душ. — ноль реакции. — Я иду в душ, Кот. — Я понял. И что с того?       Это прозвучало настолько непринуждённо, что девушка вспомнила, как вчера Кот играл в свои игры и потерпев поражение, сбежал. Кто сказал, что сейчас он не делает того же самого? — Ладно. — Маринетт юркнула обратно в ванну. — Тогда я специально выйду без полотенца.       Когда Маринетт уже закрывала дверь в душевую, за ней раздался хлюпающий звук, а затем хлопнуло окно. « Уже ушёл? Надо же, а эта тактика прекрасно работает. »       Она оглядела себя в зеркало. « Мда…а может быть, он был прав насчёт распущенных волос и пижамы? У меня даже нету настроения привести себя в порядок. »

***

      И вот наступили самые ужасные и мрачные дни в жизни Маринетт. Эти дни были просто как большая, тёмная и всё поглощающая чёрная дыра, а Маринетт медленно стало в неё затягивать. Раньше в её жизни было много источников света — для того, чтобы разогнать тот мрак, который сейчас подстерегал её на каждом шагу, на каждом тёмном повороте, где сгущался сумрак. Одним большим светилом, вокруг которого крутилась Маринетт — был Адриан, идеальный мальчик-солнышко, которого уже как полторы недели нету рядом. Вторым светилом в жизни Маринетт была Алья, лучшая подруга, как маленькая звёздочка, которая всегда веселила и указывала дорогу. Но скоро и этого не стало. Алья неожиданно заразилась каким-то гриппом от своих сестёр, отчего не ходила в школу, а за ней слёг с этим самым же гриппом и Нино, так как часто сидел с маленькими сёстрами Сезер и тоже заразился. Маринетт в первое время хотела придти к Альи домой, чтобы навестить блогершу, но та лишь просипела в трубку и сказала, что только Маринетт не хватало заразиться и присоединиться к их с Нино компании. Каждый день у Маринетт отбивалось желание идти в колледж, ведь там больше не было ни её друзей, ни её возлюбленного. Но, как и у любого типичного подростка, у Маринетт кроме собственной жизни вне дома и друзей, был и сам дом и родители, помощь в пекарни которым, помогала Маринетт держаться на плаву. Это стало одним из маленьких лучиков света с запахом свежеиспечённой выпечки. Ещё одними лучиками были редкие звонки Альи и маленькая красная квами, которая помогала ей бороться с невзгодами жизни и идти дальше. Очень трудно это признавать, но… не только это помогало Маринетт поддерживать обыденный ритм жизни и каждый день брести в колледж, чтобы отсидеть там в одиночестве следующие пять часов ученья и ада. Ярчайшим из всех лучей для Маринетт стал Кот Нуар.       Каждый-каждый божий день Кот приходил ровно в шесть часов и будил её, словно заменил ей в жизни не только собственный будильник, но и восходящие солнце, с яркими лучами которого Маринетт вставала. Каждый день он не только приходил к ней рано утром и буквально заставлял идти в колледж, где её никто почти не ждёт, кроме недовольного учителя по физике и других учителей, но и ещё успевал развеселить её с утра своими глупыми шутками и ужасными каламбурами, возвращая ей надежду только на лучшие. Как только наступал вечер, Кот приходил к ней снова, выслушивая её нытьё по Адриану, когда она слушала его хвалебные песни о Ледибаг. Каждый раз Маринетт вроде бы становилась всё легче и легче с его приходами, так что вроде бы она перестала чувствовать эту…       Обжигающую злость.       Непереносимую тяжесть на плечах.       Настолько режущую боль, которая будто разрывает душу на части.       Это всё началось совершенно внезапно. Маринетт Дюпон-Чен, милая Маринетт с двумя хвостиками казалось бы, никогда не могла чувствовать настолько негативных и непереносимых чувств. Но она их чувствовала. Чувствовала, как они ввинчиваются острым сверлом, делая большую дыру прямо в сердце. Они стали накапливаться маленькими кусочками, отголосками негативных эмоций, которые раньше были закованы, просто не показывались в её чистом и светлом сердце.       Ничего не понимаете, да? Не пугайтесь, всё не настолько серьёзно, насколько вы подумали. Сейчас Маринетт вам всё объяснит.       Эти чувства начались с одного маленького, невзрачного чувства пустоты и холодного пространства, которое начало окружать героиню во время уроков в школе Франсуа-Дюпон. Маринетт не знала раньше этого чувства, не понимала что это такое. Но когда вокруг не было ни Адриана, ни Альи, ни Нино, она стала понимать что это такое. Это было чувство опустошённости, это было чувство…одиночества. И всегда образовавшеюся пустоту надо чем-нибудь заполнять. Это хорошо, когда у тебя есть отличная семья, которая переполнит твою душу теплом, это хорошо, когда у тебя есть Тикки, маленькая квами, которая может всё понять и трансформировать тебя в героиню Парижа, переполнив эту пустоту чувством свободы и невесомого полёта и супер-возможностями. Это хорошо, если у тебя всегда есть Кот, который придёт и выслушает тебя и ты выслушаешь его в ответ. Но это уже совсем не хорошо, когда тема постоянного разговора тебе начинает надоедать, а от одного только слова все чувства встают и кипят внутри. Это уж совсем не хорошо. Это уже совсем плохо.       И всё потому, что с того самого дня он начал вести себя странно. Очень странно.       После неудачной «шутки» Маринетт, Кот Нуар стал по привычному проигран весельем, он был самим собой, полным энтузиазма. Маринетт сразу же это облегчило задачу и она наивно подумала, что он её простил. Всё изменилось, как только она заметила странные нотки в его голосе, как только она заметила куда постоянно уводится тема разговора, отчего постоянно сбегает. Кот был слишком повседневен. Слишком весел и слишком наигранно говорил, словно пытаясь скрыть что-то. Он не был простодушен и искренен, как было до того дня. И Маринет поняла — с ним что-то не так. Что-то произошло, что-то вышло из-под какого-то контроля после того дня. Она поняла, что он пытается скрыть это. И не просто скрыть, а утаить любой ценой и любыми способами.       Всё началось всего лишь с двух тем, которые Нуар непосредственно стал вводить в их разговор. Точнее с двух слов. А ещё точнее, с всего лишь двух простых имён.       Адриан.       Сначала Маринетт это нравилось. Сначала Маринетт не видела в этом никакого подвоха и неприязни. Но это теперь было не так.       Как только Кот Нуар впрыгивал её окно и как всегда приветствовал её, он не спрашивал как у неё дела, что она делает и как живёт, ничего вообще не спрашивал, кроме каждый раз задавал ей один единственный вопрос: «Как там дела с Адрианом?»       В первое время Маринетт радовалась, даже очень. Она рассказывала о своих планах по завоеванию его сердца, как только он придёт в колледж, рассказывала ему о многом, что нравилось её парню-мечты, и просила Нуара рассказать о нём что-нибудь новое. Кот говорил ей очень много, много и много. И Маринетт нравилось это. Ей нравилось это, говорить с одним только человеком о одном конкретном парне. Всё изменилось, когда Маринетт заподозрила неладное. Потому что как только тема медленно переходила в другую Кот быстро возвращал её на прежнее место. И причём возвращал одним лишь кратким словом: «Адриан». Постепенно её стало это угнетать. Угнетать, что Кот Нуар почему-то так странно сводит всё к одному знаменателю, хотя раньше так никогда не делал. Он мог говорить на разные темы, а сейчас как будто его словарный запас резко иссяк и он мог говорить на одну только тему, под названием «Адриан». Постепенно, от этой темы девушку стало тошнить. Ей было приятно знать, что Кот выполняет свои условия их договора, задумав свести ее с Адрианом, но она никогда не думала, что он захочет свести её с ним до такой степени. С каждым разом говорить о нём ей почему-то становилось больнее, как будто какая-то невидимая сила душила её своими руками. Маринетт не знала что это, но она знала то, что это её злило и от этого ей было очень больно. Но не больнее, чем от второго…       Ледибаг.       Эта тема была больной и ещё до того, как Кот начал говорить об этом. Каждый день после темы с Адрианом (которая тоже стала больной) он начинал говорить о ней. О ней, о невероятной и божественной, святой, прекрасной девушке, которая была обтянута красным костюмом в чёрный горох. Маринетт слушала его, слушала его хвалебные песни, оды любви и как могла поддерживала его и давала советы, когда в душе уже душила его и горько плакала. Вы только представьте это — если Маринетт всегда было больно слышать, как восхищаются все непоколебимой идеальной героиней, то слышать это каждый день и по целой большой лекции, которой можно исписать тонну книг, то представьте и вы, какого было Маринетт. Особенно, слышать ей от Кота, единственного понимающего друга, который был самым большим лучом солнца среди череды этих мрачных дней. И слышать, как этот свет восхищается и приподает к ногам её супер-альтер-эго было действительно тяжело. Постоянно хотелось оборвать его и крикнуть: « К чёрту твою Ледибаг, а как же я? Видишь, я здесь! Зачем тебе нужна она, если рядом есть Маринетт? ». И причём Маринетт, которую никто никогда не замечает. Маринетт, которая полный нуль по сравнению с Ледибаг. Ей всегда было тяжело думать об этом. А Кот заставлял думать об этом ежедневно и постепенно негативные чувства к самой себе начали поглощать её, пока Маринетт не могла им сопротивляться.       Маринетт стала злиться на Кота из-за того, что он постоянно говорит об Адриане. Маринетт стала злиться на Кота из-за того, что тот постоянно говорит о Ледибаг. Маринетт начала злиться на Кота из-за того, что тот постоянно от неё что-то скрывает, натягивая маску непринуждённости. Маринетт начала злиться на Адриана, просто потому, что он на домашнем аресте. Маринетт начала злиться на Алью, просто потому, что она заболела. Она начала злиться на всех потому, что одни оставили её одну, а один некий Кот постоянно затрагивал самые больные темы.       Но больше всех она злилась на саму себя. За то, что не может оправдать надежд Кота и занять сердце Адриана. За то, что Маринетт это не Ледибаг и она не может оправдать всё то, что он говорил о героине, так как она такой не является. За то, что тогда так неудачно пошутила и теперь Нуар от неё что-то скрывает. За то, что у неё не хватает смелости заявится в особняк и увидеть Адриана, чего она так хотела. Из-за того, что не может сделать ничего для заболевшей подруги, которая бы поддержала её в такой момент.       Практически единственным существом, на которое она ни капельки не злилась, это была Тикки. Потому что Маринетт никогда не могла злиться на Тикки. Просто потому что это Тикки.       И накопившийся злости никогда не найти безболезненного выхода. Либо она была должна выйти наружу и обрушится на кого-то. Либо скрыться, скрыться глубоко в душе и отдаться немым молчаньем. Очень долгим-долгим молчанием.       Для такой бывшей светлой девушки, как Маринетт, был более вероятен второй вариант.       Потому что всё тайное, рано или поздно становится явным.

***

      Эта была суббота. Суббота — это практически самый святой день на недели, когда ты каждый день посещаешь колледж. Потому что впереди выходные и кажется, что всё позади. Впервые за долгую жизнь Маринетт это оказалось не так.       Это был тёмный переулок, неподалёку от школы Франсуа-Дюпон. Первый раз за эти полторы недели она трансформировалась по действительно весомой причине. Нет, это была не акума, но сейчас не об этом. Об этом нам ещё только предстоит узнать. И причём не самым удачным способом.       Тёмные стены переулка озарила яркая красная вспышка. Через несколько минут из его тени вынырнула очень знакомая нам, взъерошенная, запыхавшиеся, злая и уставшая голубоглазая девушка. Очень даже злая.       По улицам хлыстал дождь. Нет, это был не тот дождь, невинный, мелкий, моросящий и прохладный дождик, первый вестник осени. Это был вовсе не дождь, это был самый что есть настоящий ливень. Действительно холодный, мокрый, пронзающий и льющий как из ведра, совершенно неожиданно обрушенный на бедную девушку прямо с неба. Очень тёмного и чёрного неба, что девушке казалось, что это дождь нарочно с силой барабанит чуть ли не сбивая её с ног по её сухой одежде, как будто злостно делая по ней удары, обрушенные с небес. Этот ливень был такой же злой, какой в последнее время была злая Маринетт. И он ещё больше напоминал ей об этом.       А ливень всё лил и лил, что одежда на Маринетт моментально промокла и потяжелела, заставив движения девушки тоже тяжелеть. Отчего Маринетт только ещё больше ускорилась, надеясь попасть домой, пока она не промокла окончательно. К сожалению это уже было так. Ткань одежды уже неприятно прилипала к телу, отчего Маринетт чувствовала себя сквернее и противнее как никогда прежде. И намного злее, да. В последнее время это чувство начало пускать внутри неё свои раздирающее тёмные корни.       Девушка влетела в пекарню, когда за окном уже прогрохотал первый раскат грома. Родителей не было дома, они сегодня уехали навестить тётю, отчего она ещё больше почувствовала одиночество и пустоту в обычном тёплом доме. Это ещё больше обозлило брюнетку.       Включая по дороге свет, Маринетт вбежала по лестнице в свою комнату и вся мокрая до нитки, плюхнулась на кровать.       Тикки вылетела из промокшей розовой сумочки, квами дрожала от сырости и была слегка уставшая от сегодняшней трансформации, поэтому сразу подлетела к столу, где лежала упаковка печенья, взяв одну штуку, она вернулась к кровати, где лежала подопечная. — Маринетт, ты как? — Тикки подлетела к промокшей копне иссиня-чёрных волос.       В ответ девушка лишь простонала, утыкаясь носом в подушку. — Ты стала совсем не своя, после того как Адриана посадили на домашний арест и Алья заболела. Может, тебе стоит рассказать мне, что тебя мучает? — Угх! — Маринетт перевернулась на спину, не обращая внимания на неприятную мокрую ткань. — Только не начинай, мне Кота хватает. — Кстати, о Коте. — Тикки дожевала кусочек печеньки. — Ты в последнее время стала странно с ним вести…после того инцидента… — Это он ведёт себя странно, Тикки. — Маринетт прижала к мокрой одежде руками кото-подушку. — Он всегда заигрывал со мной и с Ледибаг…а сейчас отчаянно хочет впихнуть меня к Адриану, как будто это его единственная цель. — Тебе неприятно знать, что он раньше уделял значительно большее внимание Маринетт, а теперь его не уделяет и мало того хочет свести тебя с другим парнем?       Маринетт кивнула. — Так значит, тебе раньше и правда нравилось его повышенное внимание, Маринетт!       Она попыталась шутливо прихлопнуть квами подушкой. — Вот ещё! Просто он…он…он стал каким-то другим. Он нарочно говорит о Адриане, а ещё хуже когда он говорит о Ледибаг. Это убивает меня, Тикки. — Маринетт прижала к себе плюшевого кота. — Меня убивает то, что он постоянно говорит о Ледибаг, считая её богиней, а меня… -…хочет собственноручно сплавить парню-любви-всей-твоей-жизни. Но ведь не ты ли так хотела этого, Маринетт? Ты ведь хотела быть с Адрианом, а Кот хочет просто тебе помочь… — Вот именно, что не просто помочь, Тикки! Он как будто насильно хочет заставить меня встречаться с Адрианом! Я жалею, что я согласилась на ту дружескую сделку, Тикки. Это был неудачный выбор. — Но почему же ты всё-таки согласилась? — Ты ведь слышала, что я сказала. Я хотела доказать Коту, что он влюбился в маску. А он хотел доказать мне, что я влюбилась в маску Адриана. Но всё изменилось, Тикки. Он словно забыл о своём решение, он стал не возражать, что я говорю об Адриане как о боге, когда он говорит так же о Ледибаг, и самое худшее то, что он стал странно относиться ко мне, как к Маринетт. — Ты переживаешь из-за того, что он стал много говорить о Ледибаг, холодно относиться к тебе, пытаясь свести тебя с Адрианом? Да ты похоже ревнуешь к самой себе, Маринетт! — Кто?! Я?! Нет! Просто он…правда странно себя ведёт. И мне это не нравится. Я так жалею, что тогда так неудачно пошутила, Тикки! Я хочу, чтобы у нас с Котом было всё по-прежнему. Без каких-то странных недомолвок…я так злюсь из-за этого! И это просто ужасно… — Станет ещё ужасней, если ты продолжишь валяться на кровати в мокрой одежде. Хочешь, чтобы Ледибаг заболела? — Лучше пусть заболеет Ледибаг и оставит в покое Маринетт! — Ты же не…

БАМП!

      Тикки замолчала, услышав стук со стороны окна. Маринетт вздрогнула и кивнув квами, которая поспешно ретировалась в сторону укрытия, подошла к окну.       Открыв ставни, она снова услышала как льёт дождь, но за окном никого не было. Холодный воздух обдул мокрую одежду, отчего Маринетт сразу стало холоднее, но окно она не стала закрывать.       Девушка постояв несколько секунд у открытого окна, ушла обратно к столу, где были кипы бумаг. После того случая с её «шуткой» она стала много рисовать. Нет, она не рисовала эскизы платьев и аксессуаров, не рисовала белых очищенных бабочек, которые ей всегда нравились, нет. Она даже не рисовала одного небезызвестного парня, который постоянно смотрел на неё со стен в её комнате, нет. За это время она всё чаще начала рисовать черных котов и ошейники, на которых болтаются звенящие колокольчики. А если быть точнее, она начала рисовать одного конкретного зеленоглазого блондина, который постоянно наведывался к ней на балкон. В последнее время это стало каким-то своеобразным увлечением девушки и она даже не заметила, как простые наброски и силуэты напарника начали превращаться в настоящие художественные портреты с большой точностью линий и очертаний лица, кошачьих накладных ушей и большой безобразной копной взъерошенных волос на голове. За это короткое время таких рисунков накопилась штук пять, а Маринетт всё больше хотелось рисовать и рисовать…и причём рисовать почему-то только его. Возможно, это было от накопившихся негативных чувств за несколько дней, которые вырывались с помощью карандаша, скользящего по бумаге. Маринетт поняла, что эти портреты как наваждение, от переизбытка чувств и она стала убирать из в самую дальнюю папку. В душе она надеялась, что их никто не увидит, кроме её самой. И вот она делает это снова. Начинает наводить штрихи карандашом, с мокрого рукава руки падает и мочит листок бумаги вода, а с окна продолжает просачиваться сквозняк, обдувая и заставляя спину девушки вздрагивать. Но она словно не обращает внимание на это…всё водит и водит карандашом по белой поверхности, вырисовывая смешные кошачьи ушки.       Вскоре, сзади слышаться непонятные шорохи и тихие шаги. Маринетт заложила листок бумаги в самый дальний угол стола, отложив карандаш. Она знала, что он придёт.       Но стоило ей повернуться, как она обомлела. Кот, который старательно крался за её спиной, явно вёл себя странно. За этим не последовало не приветствия, что он делал всегда, не каких-то особых жестов. Парень только продолжал подходить к ней, издавая не звука, как будто крался к своей добычи. — Привет, Кот… Кот? — Маринетт не понимала его поведения, но он всё приближался, а когда оказался рядом, то сразу нахмурился. — Что это…за запах? — Кот Нуар небрежно втянул воздух, нарушая личное пространство девушки, отчего та немного обомлела. — Ты вся мокрая…попала под дождь? — Кот вдохнул ещё раз, находясь с ней в очень большой близости. — Ммм… Пепел? Кажется, что-то сгорело… Пчхи! — Кот чихнул, а потом с недовольством посмотрел на девушку. — Почему ты пахнешь одновременно дождём и чем-то горелым?       В то время у Маринетт мурашки по спине побежали. И вовсе не оттого, что Нуар находился непосредственно близко или ей было очень холодно, нет. А оттого, что она понимала, о чём он говорит.       Собственно, почему Маринетт сегодня надо было превращаться в Ледибаг? Дело в том, что где-то недалеко от центра города был большой пожар, всполыхнул целый двухэтажный дом, а по словам жителей, в горящем доме осталось двое маленьких детей, которые испугались и спрятались на втором этаже, а дом настолько сильно загорелся и дымился огнём, что никто из пожарных не надеялся достать оттуда бедных детей, оставшись при этом в живых. Вот так эта работёнка и перепала им с Нуаром. Маринетт до сих пор вздрагивает, вспоминая как они искали внутри горящего дома этих детей, когда вокруг витает едкий дым и с потолка падают горящие доски. В итоге они чуть не застряли в той комнате, где были плачущие дети, когда вход завалило и охватило огнём. Но, так как они были супергероями, то им помогли естественно супер-силы, когда Кот Нуар разрушил горящую стену Катаклизмом и они вместе выпрыгнули в дыру, держа маленьких испуганных детей на руках. Всё конечно обошлось, но вот только костюм не настолько волшебный, чтобы одежда под ним не пропиталась едким дымом горящего здания. Маринетт не сомневалась, что от неё чуток попахивает сгоревшей штукатуркой, да и от Кота наверно пахнет не хуже, но ведь именно этот самый Кот может уловить нотки горелого запаха и сравнить со своим и неизвестно какие из этого сделает выводы. А ещё и потом на уже сгоревшие здание как на зло обрушился дождь, так что запахи огня и сырости наверно неплохо смешались, отчего и последовала у Нуара такая бурная реакция.       В общем, если она не хочет, чтобы её раскрыли, надо что-то делать… — А…э...а я была сегодня у Альи, да. У неё есть маленькие сестры, которые баловались…э...спичками, пока я была в гостях. Так получилось, что занавеска загорелась и пришлось её тушить. Но всё обошлось, да. — Занавеска загорелась? — недоверчиво чихнул во второй раз Кот. — Что-то сегодня на пожары большая вероятность. Представляешь, сегодня с Ледибаг спасали детей из горящего дома. Ты наверно видела в новостях? — О, да…конечно видела. Было здорово. Вы настоящие герои. — Да ещё какие. Как дела с Адрианом?

ТРЕСК!

      Ну вот и всё. Весь весёлый и легкий настрой девушки в мгновение сник. Что-то треснуло и со звоном стало рассыпаться на части. Злость снова проснулась и, протерев свои затуманенные глаза, вцепилась мертвой хваткой в душу девушки, заставив ту замолчать. По крайней мере только внешне…в то время как душа начала вопить. «Ну почему, почему, Кот? Почему обязательно всегда приходить и спрашивать как у меня дела с Адрианом? Почему мы не можем поговорить на другую тему? Почему мы можем говорить только о нём? Почему это не так как раньше, когда мы говорили непринуждённо и говорили просто о тебе или обо мне? Почему ты всегда делаешь одно и говоришь обо одном, Кот? Неужели ты…» — Принцесса, почему ты молчишь? Всё настолько плохо? Ну, хочешь, мы не будем говорить о нём…может, поговорим о Ледибаг?

ТРЕСК-ТРЕСК!

      Опять, ну вот опять оно! «Ты действительно хочешь опять говорить обо мне, обо мне не настоящей? Да пожалуйста! Только давай без меня. Говори и рассказывай кому угодно, но только без меня! Только не о ней и только не снова! Не хочу, не надо! У нас что, не о чем поговорить кроме двух этих тем? Давай поговорим про хомяков…нет лучше о попугайчиках и макаках, но только не про хомяков и божьих коровок! В следующий раз как-нибудь, только не сейчас! Иначе я не выдержу!» — Почему ты молчишь? — Кот Нуар уже намного больше заволновался оттого, что девушка притихла и попытался пододвинуться ближе, заглядывая в голубые глаза, где метались непонятные искры. — В последнее время ты очень странно себя ведёшь… «Ой, да ты что? Да надо же! И ты туда же! Это я странно себя веду? ЭТО Я СТРАННО СЕБЯ ВЕДУ??!! Да это ты ведёшь себя странно! Прямо сейчас!» -…скажи мне, если я делаю что-нибудь не так… «Не так. НЕ ТАК? Серьёзно? Да всё не так! Говоришь постоянно не так, ведёшь себя не так, задираешь меня не так, пихаешь меня к Адриану не так, говоришь о Ледибаг не так! Не обращаешь на меня внимание и это тоже не так! Не хочу ничего! Не так!» — Маринетт? Маринетт, не молчи! Это сводит меня с ума, пожалуйста… «Ты сводишь меня с сума! Своим поведением!»       А дальше произошло что-то, что давно уже выехало за ворота и никогда не возвращалось…почти.       За окном шёл дождь, а его вибрации проходили по крыше, навевая на обстановку комнаты ещё больший непонятный сгусток…       Маринетт стояла и молчала, мысли большим гурьбой мешались в голове, а она смотрела в зелёные ссуженные зрачки парня, который взволнованно метался взглядом по её лицу, пытаясь понять, что он сделал не так. Он переминался с ноги на ногу, весь как мокрый и ничего непонимающий кот, а расстояние между ними всё уменьшалось, потому что он очень хотел понять, почему девушка так долго и протяжно молчит… Молчит.       Он был настолько напуган и настолько озадачен её молчанием, что и не заметил, насколько так же близко приблизился к её лицу. Маринетт словно этого не замечала, прибывая в каком-то трансе, где бурлили только её злые мысли, которые были черны как пустоты, которые отказывался кто-то заполнять. Всё, что она могла делать это стоять и смотреть на перепуганного парня напротив неё, который постоянно заводит две нелегальные темы разговора, которые врезаются словно иголки в душу.       Нуар был так погружён в свои мысли и в это молчание, которое воцарилось между ними, что каждый наверно бы на его месте от растерянности и непонимания невольно вздрогнул, услышав пронзительный страшный раскат грома, который разрезал стальным ножом не только небо Парижа, но давящую на них обоих тишину…       Кот Нуар не ожидал такого удара прямо в спину, он испугался, снова не успел отреагировать и поддался толчку…скорее он просто сильно вздрогнул, поддался чуточку вперёд, стараясь избежать неожиданного громыхания за своей спиной и всё бы ничего, он избежал своей участи и расслабился, но…       Только вот он опять не учёл несколько вещей.       Страх от неожиданного звука, который перепугал его был настолько силён, что он забыл о проблеме, по которой был напуган ещё сильнее. Собственно эта самая «проблема» заставила Кота пропасть в своих мыслях и испугаться раската грома, который крался сзади. И если говорить честно, то он служа толчку со спины, кинулся вперёд, забыв, что впереди его ждал ещё более больший испуг. Он машинально испугался того, что было сзади, забыв, что впереди ждала его эта самая проблема. Которая тоже была слишком далеко в мыслях и находилась слишком близко к нему…       В ту же очередь, вынырнуть из своих гнусных раздумий Маринетт помогло что-то, что сейчас совсем не соответствовало её мыслям.       Это были холодные губы Кота…