Неудачи удачи

Ждать — мучительно. Забывать больно. Но худшее из страданий — не знать, какое решение принять.

***

— Как ты могла? Как ты могла соврать мне?..       Словно холодок по коже. Она пытается успокоиться и делает несколько шагов к нему. — Для тебя… всё это была шутка, да? Просто игра. Игра! Нравилось играть со мной, да?!       Его слова режут. Так больно, что она не может больше двинуться с места. — Конечно, нравилось. Это ведь так весело, правда?! Тебе было весело. Не так ли, Ледибаг?!       Он подходит к ней. Её сердце сжимается. Зелёные, такие родные для неё глаза, горят настоящей злобой и презрением к ней. — И сколько ещё ты хотела водить меня за нос? Сколько?! Да, тебе определенно это нравилось. Нравилось смотреть на меня, когда у меня не было и шанса?! Или ты думала, что когда я стану для тебя хоть что-то значить, я приму тебя с распростертыми объятиями?! Тебя, как Ледибаг?! Тебя, как Маринетт? Как бы не так! Мне плевать на это, знаешь? Мне плевать. Плевать, а знаешь почему? Потому что ты и она один и тот же человек. Человек, который лгал и играл со мной всё это время. — Кот, я… — она хочет прикоснуться к нему. — Не прикасайся! — он отшатывается от неё, делая несколько больших шагов назад. — Не прикасайся ко мне больше, слышишь? Больше… никогда не говори со мной… — Нет, Кот… нет! Мы не должны… мы… почему это происходит?.. Мы же команда… — Команда, да? Значит, об этом ты думаешь? Совсем не удивительно, моя Леди!       Его громкий хохот отдается у неё в ушах. Из её глаз непрерывно текут слезы. — Ты думаешь всё так просто, да? Я снова буду это терпеть? Ради чего, Ледибаг? Я так сильно разочарован в тебе. — он усмехается ей совершенно незнакомой для неё ухмылкой. Только сейчас она замечает, что что-то не так. Его глаза… они другие. Он другой. Но ей слишком больно от его слов, чтобы это полностью осознать. — Тебя здесь нет. — Нет, Кот Нуар! Пожалуйста… пожалуйста, поверь мне… я не хотела всего этого! Я не хотела! Ты… б-боже, ты… ты так много знач-чишь для меня. Я… я ведь… я ведь люблю тебя! Я люблю тебя, Кот! — Я… я ничего не слышу. — в его глазах лед. — Тебя нет. — Нет! НЕТ! Нет, Нуар! Я здесь! Я стою рядом с тобой! — Маринетт! Всё словно подернулось и стало расплываться. Она больше не видела окружающей обстановки, поэтому могла различить только очертания Кота, за которые пыталась ухватиться всеми силами своих мыслей. И что это был вдруг за голос?.. — Тебя нет, Маринетт. И меня… меня тоже здесь нет. — Нет, Кот… котенок… пожалуйста, хватит. Я люблю тебя… я так сильно люблю тебя… котенок? Что… ты делаешь?.. Ты… уходишь? Нет… НЕТ, НЕ УХОДИ, ПРОШУ ТЕБЯ! — Маринетт, проснись! — Здесь никого нет.       Его слова отдаются каким-то эхом, когда она может различить только лишь его спину и постепенно удаляющуюся фигуру. Она совсем теряет возможность ощущать себя и двигаться, поэтому она просто плачет и всё повторяет одни и те же слова.       Кот. Кот. Кот Нуар. Я здесь. Я здесь. Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Нет. Нет. Нет. Не уходи. Не уходи. Не уходи. Не уходи… пожалуйста. Не уходи… — ПРОСНИСЬ ЖЕ!       Маринетт подскакивает на своей кровати. Сердце быстро бьется, а дыхание частое и прерывистое, по телу как будто струится холодный пот. Она поджимает ноги к груди и обхватывает их руками. На секунду закрывает глаза.       Когда она открывает их, то медленно сползает с кровати и встает. Она рассматривает окружающую обстановку. Да, это реальность. Она делает шаги вперед. Её тело трясет, всё вокруг время от времени расплывается, словно это тоже сон.       Это ведь был просто сон, так?       Просто кошмар.       Из неё вдруг вырывается кашель, такой сильный, как будто она хочет выкашлять себе все легкие. На глазах снова появляются слезы. — Маринетт… — Всё в порядке, Тикки. — она пытается улыбнуться и делает шаги к стулу, чтобы рухнуть на него. Она разворачивается к столу, стараясь не думать о квами, которая всё это время с таким сильным беспокойством за ней наблюдала.       Она хватает со стола ручку, вытаскивает откуда-то и раскрывает свой дневник. Да, ей нужно опять записать это. Ей нужно записать это… она просто запишет это. И всё снова пройдёт.       Как… горячо. Внутри всё так горячо. Всё горит. — Послушай… нам надо с тобой поговорить. — она сжимает ручку, цепляясь за какой-то прошлый текст в дневнике, который недавно она писала. Совсем не помогает. — Тебе завтра уже на учебу, каникулы кончились. За последних несколько дней Ледибаг пришлось поймать много акум. Ты плохо спишь. Точнее, ты почти не спишь вообще. Тебе снятся плохие сны. Ты сильно заболела. У меня не было много времени и ты словно постоянно избегаешь разговоров со мной… я понимаю, что это всё из-за Кота, но… — она не дала ей договорить. — Зачем, Тикки?.. — её слезы капают на бумагу. — Зачем я поверила, что если я влюблюсь в Кота, то все будет хорошо? Зачем?! Мне что, не хватило влюбленности в Адриана?! Мне нужно было понять, что всё заранее обреченно на провал. — она роняет ручку на стол, а ее глаза продолжают наполнять слёзы, когда она хватается руками за голову. — Ты всё не так поняла… пожалуйста, успокойся, я просто уверенна, что его поведению есть разумное объяснение… — Какое объяснение, Тикки?! — её голос срывается. — Какое?! Он просто ни с чего начал избегать меня! Понимаешь, Тикки? Ни с чего! Просто так! Он не приходит ко мне уже четвертый день! — Маринетт, послушай… — Что он делал несколько дней назад?! Скажи мне, что! Мы просто сидели и делали этот чертов проект по химии! И мы сидели на стульях в разных концах стола! А потом, когда мы смотрели фильм, мы сидели на разных концах кровати! Он никогда раньше так не делал! А потом мне просто захотелось обнять его перед уходом! И как думаешь, что? Что произошло?! — Послушай… я знаю, как это всё выглядит, но тебе не кажется, что ты слишком цепляешься к мелоч… — Да, конечно! Конечно же всё это мелочи, Тикки! Я просто в ловушке, ты понимаешь?! — она была в полном отчаянии. — Я не могу… не могу ничего сделать. Не могу. Даже она не может! — она подскакивает со стула и разворачивается к плакату со супергероями, висящему на стене. — Зачем мне быть Ледибаг, если даже она с этим ничего сделать не может? Зачем?! Он просто отказался от неё, потому что хотел, чтобы я была счастлива! Хотя он любит её. Он любит её, а меня вдруг как будто стал ненавидеть! Так почему же, Тикки? Почему он ненавидит меня?! Почему я теперь даже близко к нему подойти не могу?! За что… — Пожалуйста, хватит… Маринетт, просто поверь мне, я думаю, что всё совсем иначе… — Я не могу верить тебе. Сейчас… не могу. Мне… мне так жарко. — девушка вдруг зажмурилась, обхватив себя руками. — Потому что у тебя жар! Ты должна выпить хоть какие-то лекарства, в конце концов! И немедленно лечь в кровать! О чем ты вообще думаешь?! Ты ведь Ледибаг, Маринетт… ты ведь знаешь, какая это ответственность!.. Зачем так изводить себя?! Ты ведь прекрасно знаешь, насколько это важно! Что будет, если с тобой что-то случится?! Я понимаю, что тебе очень сложно сейчас, но просто ответь, что будет тогда?! — Тикки… — Прости меня, Маринетт, просто я очень сильно волнуюсь за тебя! Ты ведь сама это понимаешь! И отлично понимаешь то, что твои сложные отношения с Котом Нуаром это совсем не то, что должно мешать тебе защищать Париж! Просто подумай об этих людях, Маринетт, и сделай наконец хоть что-нибудь, чтобы это не обернулось настоящей катастрофой! — Тикки. — Просто соберись! Я же знаю, что ты сможешь! Ты ведь Ледибаг! Пожалуйста, Маринетт… М-Маринетт? Что ты де… — Прости меня, Тикки. — теперь её слезы капнули на две маленькие сережки-гвоздики, которые лежали на её трясущихся ладонях. В сознании продолжало мутнеть, поэтому она не совсем поняла, как дошла до туалетного столика и положила свой камень чудес в выдвижной ящик. Разум лишь на мгновение прояснился, когда она уловила своё отражение в зеркале. — Жалкое зрелище. Как я могу быть Ледибаг? Как я могу продолжать лгать всем окружающим? Как я могу… как я могу врать ему?!       В несколько шагов она оказалась напротив плаката. Она посмотрела в эти, излучавшие одну лишь уверенность и непоколебимость, голубые глаза, такие яркие на фоне красно-алой маски.       «— Я люблю смотреть в твои глаза.»       «— Я люблю тебя.»       «— Я хочу тебя поцеловать.»       «— Очень плохо целовать того, кого не любишь, Ледибаг.»       «— Я бы всё равно не смог поцеловать тебя… потому что я очень хочу, чтобы она была счастлива.»       «— Принцесса?.. ты хотела меня поцеловать?..»       «— …я пошутил. Я шучу. Просто шутка…»       Ну почему всё так, Кот?..       Она разорвала плакат надвое, оставив висеть его на стене одного, как всегда не способного ответить на её многочисленные вопросы.

***

      Поэтому, когда буквально через несколько минут вместо предполагаемой акумы, в окно залетел он, ей просто захотелось ему всё высказать. Всё, что она так давно хотела высказать. Ей хотелось на него кричать.       Она резко развернулась к нему.

***

      Но она не смогла произнести ни одного слова, потому что оказалась, что сейчас ей намного хуже, чем она сама до этого предполагала.

***

      Очень перепуганный зеленоглазый парень едва успел подхватить девушку, когда та чуть не упала, когда он только пришел к ней домой. Её глаза были с силой зажмурены, её тело обмякло в его руках. На её лице был какой-то болезненный румянец, а на лбу выступило несколько капелек пота. «Не может быть, чтобы она…»       Стараясь обойтись без всяких ненужный сейчас мыслей, он стал нести её в сторону кровати, но вдруг остановился, когда обнаружил, что её руки внезапно сильно вцепились в него. — Не надо… — еле слышно произнесла она и замычала, чуть приоткрывая на несколько мгновений глаза. — Не надо, Кот… уходи, пожалуйста, уходи. Я… я ненавижу тебя. Ненавижу…       Он ещё больше прижал её к себе, когда его накладные уши опустились. — Я не брошу тебя.       Да, она имела полное право его ненавидеть.       Он повёл себя как трус, глупый подросток и самый последний эгоист. «Это я виноват в этом» — он аккуратно положил Маринетт на одеяло, после чего приложил руку к её лбу, но почти ничего не почувствовав в перчатке, парень быстро наклонился, чтобы коснуться губами её лба.       Горячий.       Он немного отстраняется от неё, ощущая её неравномерное дыхание. Его уши продолжают прижиматься к голове, он так сильно расстроен. И зол на себя. Ох, как же сильно он зол на себя. «Где-то в комнате должна быть аптечка» — думает он, окончательно отстранившись от неё и оглядываясь по сторонам. «Или мне лучше вызвать врача? Может, отнести её в больницу? Господи, это ведь просто запущенная стадия простуды. Но тогда почему она упала и теперь без сознания?! Может быть, это из-за высокой температуры?! В той аптечке точно был градусник!» — он мечется по комнате, не находя себе определенного места и не зная, за что первым делом нужно ухватиться. Внутри него было лишь раздражение, досада, какое-то разочарование в самом себе, которое сильно мешало ему сосредоточиться. «Её родителей так давно нет дома! А Алья с Нино уехали в какую-то поездку почти всем классом, от которой только я и она по каким-то причинам отказалась! Она осталась совсем одна, как я мог бросить её на целых три дня?! И что мне теперь делать?! Может, мне стоит им позвонить?..» — он кинулся к тумбочке, где лежал её телефон и разблокировал его, зайдя в список контактов. Ну, а что? Пароль для разблокировки он прекрасно знал, так что это была совсем не проблема. Итак, кому же все-таки звонить? И главное, что ему сказать?! «Привет, Алья, это Кот Нуар. Да-да, я тот самый таинственный друг твоей лучшей подруги, а точнее уже самый хреновый друг, который только может у неё быть, потому сейчас она валяется без сознания с температурой, потому что я бросил её на несколько дней, хотя отлично видел, что она может заболеть, но я просто сбежал, потому что… неважно уже, почему, но я просто не понимаю, что теперь делать и смогу ли я вообще сделать хоть что-то!»       А может… это и правда было не самой лучшей идеей? «Здравствуйте, мадам Дюпон-Чен, это Кот Нуар, и, понимаете, ваша дочь…»       Нет, нет, и НЕТ. Это была точно самая ХУДШАЯ идея, до которой было только можно додуматься!       Он положил телефон обратно на тумбочку и запустил руку в волосы. Черт, черт, черт… — Кот…       Его уши дернулись в сторону звука, а он моментально развернулся. Он подошел к кровати. Её лицо выражало еще больше какого-то напряжения. — Кот, я…       Кажется, она бредит?.. Он снова наклонился к ней и сжал её плечи, пытаясь немного приподнять. — Принцесса, очнись. Пожалуйста, очнись! Ты нужна мне… ты очень нужна мне сейчас. Мари, я… я не знаю, что мне делать. Очнись… очнись, пожалуйста! Если ты не очнешься, я ведь… я ведь никогда себе этого не прощу. — Кот… я… тебя…       Он медленно выпустил её из своих рук, опустив обратно на кровать. Он выпрямился и сильно зажмурился. Да, сейчас. Вот сейчас она опять скажет, что ненавидит его. И он абсолютно этого заслуживает.       Его дыхание перехватывает, когда он так и не услышал ничего. Он стоит так ещё несколько секунд, когда уже думает открыть глаза, но вдруг он ощущает странное тепло рядом с собой. Оно совсем рядом, оно касается его.       Тепло, которое он чувствует на своем теле. Тепло, которое он чувствует на своих губах.       Его зелёные глаза широко распахиваются. Его лицо резко вспыхивает ярко-красным цветом. Его руки машинально вцепляются в её спину, потому что он чувствует, что она словно может в любой момент упасть. Но больше он… не делает ничего.       Потому что она всё продолжает. Продолжает прижиматься к его губам.       Он всё же находит в себе силы, чтобы сделать слабое движение, чтобы её отстранить. Её глаза как-то странно подрагивают, но не открываются. — П-Принцесса? — его голос слегка отчего-то охрип, но всё равно звучит довольно громко. Ноль реакции. — Принцесса, ты сп-пишь? — Кот… Нуар.       Он прогоняет из себя всё желание отстраниться от неё и прислоняется к ней лбом об её лоб, который такой горячий, в отличии от его. Он смотрит на её губы, которые опять приоткрываются, чтобы очень тихо прошептать что-то. Это опять его геройское имя?.. — Если ты хочешь сказать мне что-то, то скажи. Пожалуйста, Принцесса… я знаю, что ты наверно меня сейчас не слышишь. Но прошу тебя, скажи… скажи, что я должен понять из всего этого. — он просто замирает, чувствуя её горячие прерывистое дыхание и отчаянно чего-то ожидая. — Кот… я тебя… я тебя… люблю.       Он вздрагивает. Люблю?.. — Люблю тебя…       Ошибка. Ошибка! Это какая-то ошибка… — Я люблю тебя, Кот Нуар. — Нет… — он отмирает и чуть отстраняется от её лица. — Нет, Принцесса, нет. Ты не можешь меня любить… не можешь. Я не… я не хочу тебя ранить. Ты не заслуживаешь этого. Ты не заслуживаешь того, что я просто не могу тебя любить. Я не могу, ты… я просто не должен делать этого. А ты… ты не должна, ты не можешь любить такого парня, как я. Потому что я придурок… я совсем недостойный тебя придурок. Потому что… потому что мы просто должны оставаться друзьями. — он выдыхает ей это в лицо, после чего перекладывает её на кровать.       Маринетт снова мычит во сне, а на её лице появляется страдание. Он садится на кровать и берет её руку, начиная её как-то нервно, но осторожно гладить. «Должен я хоть что-то сделать!» — он перестает её гладить, рассматривая хрупкую руку девушки с длинными пальцами. — «И всё-таки она… она сказала, что любит Кота? Она… она поцеловала меня?!» «ПОЗДРАВЛЯЮ С ДНЕМ ИДИОТА!» «А вот ты сейчас совсем не вовремя, Плагг.» «А по-моему в самый раз, я слишком долго терпел слушать это и наблюдать за этим. Нам нужно серьёзно с тобой поговорить, пацан. Насчёт тебя, её и… Ледибаг. Я думаю, скоро у меня будут для тебя плохие новости. Поэтому просто скажи, когда будешь готов»