Неудачи удачи

Нет ничего труднее, чем сделать правильный выбор.

***

      Том стоял рядом и был в ярости, Сабина позади него была в шоке, Маринетт мирно посапывала в своих снах на кровати, а Кот Нуар пытался подняться с одеяла девушки в начинающейся истерике.       Разум парня, немного более адекватный после несколько часов сна, просто взорвался бешеным потоком мыслей. В глаза резал яркий свет, его тело ужасно шатало из стороны в сторону из-за страшной слабости, но подросток все-таки поднялся, успев незаметно высвободить свою руку из руки спящей девушки.       Секунд двадцать он безэмоционально стоял с потупившимся взглядом, выпрямив спину и развернувшись к нежданным гостям, пытаясь успокоить расбушевавшийся шквал воплей в своей голове. Затем герой отмер, осмысленно посмотрел на присутствующих и сделал несколько шагов к ним. — Прошу вас, только без паники. Я клянусь вам, что я не делал здесь ничего плохого. Я могу вам это доказать. — Почему ты говоришь шепотом? — отмер вслед за ним Том, но невольно вслед за ним тоже говоря тихим голосом, хотя это не делало его голос менее шокированным и разозленным. — Потому что Маринетт сейчас нужна тишина. — снова произнес уверенным шепотом блондин, не разрывая контакта с раздраженным взглядом мужчины, явно стоящим в несколько шагов от него в большом напряжении, после чего медленно поднял руку и потянулся к тумбочке рядом с кроватью. — Что там лежит? — резко и гневно одернули его. — Ничего плохого. — внушает Кот, все же решившись поднять с тумбочки несколько листочков бумаги, которые затем медленно протягивает в руке в сторону мужчины. — Вот, взгляните, пожалуйста. Это должно все немного объяснить.       Несколько долгих секунд на него недоверчиво смотрят, после чего берут листки из рук. Сабина тихо выходит из-за спины мужа и тоже с большим интересом заглядывает в отданные им бумажки. — Это медицинская карточка Маринетт и выписки от врача. Там стоят печати. Ничего серьезного, у нее просто осложнения обычного орви и какой-то грипп. — спокойно и медленно говоря это, Кот сделал несколько шагов в сторону, отойдя от кровати девушки, тем самым отдаляясь и от ее родителей, увлекшихся чтением текста. — Если хотите, на тумбочке лежат все лекарства, указанные в списке, можете сами посмотреть. Это все против простуды, разные противовоспалительные, жаропонижающие, витамины и антибиотики. Я даю их по расписанию как указанно там же. Еще там есть номер этого врача, вы можете позвонить ему хоть сейчас и он вам все расскажет, он очень хороший врач и работает в известной больнице. Да хоть сам приедит сейчас сюда, если вы попросите. — Что это за хороший врач такой, который так запросто может приехать посреди ночи? — Том оторвался от бумаг и передал их жене, снова начав раздраженно смотреть на парня. — Врач, которому платят за вызов большие деньги, месье. — Откуда они у тебя на него и на эти лекарства? Как ты вообще оказался в комнате моей дочери? И почему по всей кухне моего дома бардак?! — постепенно повышая голос, Том сделал несколько больших шагов к герою в маске, у которого по какой-то причине вдруг пошатнулась былая уверенность, поэтому он замер напротив в молчаливом ступоре. Увидев, что парень в полной растерянности, пекарь оторвался от него и сделал несколько шагов в сторону кровати дочери. — Нет! — Кот Нуар вдруг быстро возник на его пути неизвестно каким образом, загораживая Маринетт и встал в оборонительную позу, скрестив руки на груди и пронзая угрожающим взглядом. — Она только недавно заснула, у нее была температура. Мы не должны издавать столько шума и будить ее, так как мы можем поговорить в другом месте. Не трогайте ее, ей нужен покой, это я во всем виноват. Это все я. Но давайте поговорим об этом не здесь. — И какое право тогда ты вообще имеешь указывать, где говорить?! — Я понимаю, почему вы злитесь. Вы были напуганы тем, что Маринетт вам не отвечала, так? Поэтому вы приехали? А теперь вы увидели ее в таком состоянии. Я хотел ответить вам, но не сделал этого. В ее болезни тоже я виноват. Я готов вам рассказать об этом все, что только пожелаете, после чего понести любое наказание. Но сейчас ей нужно отдыхать. — Кот замолчал, а собеседник напротив ничего не ответил. Они оба метали глазами гром и молнии, пока Сабина не подошла к ним и не положила руку на плечо мужа. — Послушай его, это же все-таки Кот Нуар. — Да, месье, я Кот Нуар. И моя задача это защищать вашу дочь, а не вредить ей. Герои всегда говорят правду. И мне правда очень жаль, что она заболела и я не уследил за ней. Потому что… понимаете, я близко знаком с ней уже полтора месяца… — Полтора месяца? Каким это образом? — Мне достаточно залезть в окно, чтобы познакомиться с любым человеком… да, со мной так где-то пол Парижа уже перезнакомилось… — Что?! — Простите, это были мысли вслух, месье! Самое главное, что вы прекрасно знаете, что я супергерой, но вы просто злитесь, что с Маринетт так произошло. Но я правда могу это объяснить. И я клянусь, что окна ваша дочь открывала мне сама, хотя она редко была против, если я без спроса… в общем, тут главное, что все хорошо и вам все объясню, только не здесь. Я очень прошу вас… пожалуйста. — Мальчик прав. Ей нужно отдыхать, а важные разговоры намного приятнее обсуждать за чашкой чая, верно? — с улыбкой сказала Сабина, встав между ними и положив вторую руку на плечо супергерою.

***

— Спасибо… спасибо вам большое. — тихо и рассеянно благодарит он, пока женщина наливает ему чай в небольшую чашку. — И простите… простите за кухню… я уберу все, если вы конечно не… — Не извиняйся, ничего страшного. — мама Маринетт тепло улыбается ему, после чего уходит в сторону кухни, а затем садится рядом со своим мужем на другом конце стола, где сжимает руку мужа, лежащую на столе и сжатую в кулак. — Да хватит уже на него злиться, вам просто нужно поговорить. Мне кажется, что он ничего плохого вообще не сделал. — И почему же это? — спрашивает Том, нарушая уже несколькоминутное молчание и продолжая неотрывно смотреть на парня.       А тот сидит и смотрит в свою чашку, от которой идет божественный запах каких-то смешанных трав. По всему столу лежат коробки с разными сладкими угощениями, которые пекари привезли для своей дочери, а Кот Нуар, который даже не думает отрывать глаз от стола и принимать какие-либо действия, чувствует себя здесь крайне неуютно. «И почему же я такой придурок, почему, почему, почему…» — Нет, в этом моя вина. Я даже не знаю, как правильно все объяснить. С чего именно стоит начать. — Начни, пожалуйста, с того, как вы познакомились. — подсказала ему Сабина, а он медленно поднял глаза, чтобы снова встретиться взглядом с ее мужем. — Вы наверно понимаете, какая обычно жизнь у супергероя. То есть… злодеи, акумы, обычные беспорядки или преступники. Ну, и… несколько раз так получилось, что Маринетт просто мимо проходила. Несколько раз она мне помогла, а один раз ее помощь была такой сильной, что мне захотелось ей хоть чем-то отплатить. Да и… у нас просто было много причин начать дружбу. — он прервался, опять потеряв мысль, что нужно говорить. Его состояние явно оставляло желать лучшего, а мысли все никак не могли собраться в кучу.       Он чувствовал острую вину за все содеянное и это ему очень сильно мешало, заставляя сильно нервничать. «Ты ведь правда без спроса влез в ее жизнь. Начал принимать в ней активное участие… зачем? Разве только чтобы помочь и защитить? Тогда почему сейчас ей так плохо? Влез в ее жизнь… в ее дом, в ее мысли… о боже, кажется, даже и в ее сердце! Ты же… совсем недавно, ты… ты же целовал ее, Агрест! Ты просто взял и нагло украл ее поцелуи, пока она была в таком состоянии! Это нельзя оправдать каким-то переутомлением! Ты поцеловал ее два раза! Ты… беспредельщик! Обманщик! Бандит! Извра… Извращенец! Нет, еще хуже, ты маньяк! Маньяк, который любит влезать к девушке в окно и представлять, как целуется с ней, притворяясь, что просто играет с ней в видеоигру и делает вместе с ней домашку! Ты давно знаешь об этом! У тебя мания! Настоящий маньяк! Маньяк, маньяк, маньяк, маньяк, маньяк! И… настоящий вор! Вор, вор, вор, вор, вор! Принцесса никогда не простит тебя за это! Тебя немедленно нужно наказать! Наказать, наказать, наказать!»       И кажется, его внутренняя борьба, которая длилась еще с самого момента его пробуждения опять отразилась на его смятении и затянувшемся молчании, чего не мог проигнорировать Том, опять начиная злиться. — Все, что ты рассказываешь, очень интересно, но это не объясняет того, почему она ничего не рассказала нам о тебе. — Да… я знаю. Понимаете… просто она… — он был так потерян, что теперь едва мог произносить хоть какие-то слова. — Она… — НЕ ОБИЖАЙТЕ ЕГО!!! — Принцесса?!       Все его сомнения моментально полопались, словно мыльные пузыри, стоило Маринетт внезапно выпрыгнуть откуда-то прямо посреди кухни перед родителями. Он тут же вскочил со своего места и подлетел к ней, успев обнять ее за талию в тот момент, когда ее качнуло в сторону. — Как ты здесь оказалась? Как ты… смогла встать? Как ты… спустилась с лестницы?! — выплеснул на нее вопросы блондин шокированным шепотом, но девушка лишь сильнее вцепилась в его руки и повалилась в объятья, зажмурив глаза. — Вы… простите меня, пожалуйста! Вечером я даю ей сильное лекарство, обычно оно срабатывает к утру и она приходит более-менее в себя, чтобы я смог дать ей нормально таблетки… но, похоже, что уже утро и она испугалась, что не обнаружила меня рядом! — НЕТ! — внезапно опять очнулась брюнетка, распахнув глаза и сделав небольшую попытку стоять без помощи Кота, хотя у нее это плохо получилось, еще больше вводя в ступор всех, кто наблюдал за этим. — Я не испугалась! Я просто пришла сказать, что Кот Нуар очень хороший! Он мой лучший друг! Я просто не говорила вам о нем, чтобы лишний раз не беспокоить, ведь это сущая мелочь! Потому что он очень хороший человек! — Принцесса, ты… — Он так много сделал для меня! Он не скажет вам об этом, потому что боится, что вы неправильно его поймете! Вы помните, как я вдруг стала намного раньше вставать в школу? Это он будил меня, чтобы я не опаздывала! А помните, как я рассказывала вам, что мои оценки стали намного лучше? Это он помогал мне! А помните, как мое настроение внезапно становилось лучше? Это он делал! Это все делал он! — Прин-нцесса… — Вы наверно спросите, зачем ему все это надо, уделять мне столько внимания и времени? Не поймите его неправильно! Он очень бескорыстный человек! Просто дело еще в том, что… несмотря на то, что Кот Нуар такой прекрасный и замечательный человек… у него есть проблемы… — Н-не надо! Не слушайте ее! Ей просто нужно обратно в кровать! Ей нужно отдыхать! — Нет, я говорю правду! И мне не нужно отдыхать! Просто… не удивляйтесь и не злитесь, если вы обнаружили что-то странное! Кот Нуар совсем не ведет себя странно, потому что на самом деле это нормально, потому что… потому что он очень одинокий человек. — … — Он очень часто сомневается и винит себя по пустякам, потому что… у него проблемы в семье. И у него очень мало друзей, а если и есть, то он предпочитает не раскрываться перед ними, потому что под маской это делать сложно. Можно сказать, что под маской он очень популярный человек, как и в образе героя, но популярность не спасает его, а делает ему только хуже. Потому что мы перестаем ощущать пустоту и одиночество в сердце только тогда, когда испытываем сильную эмоциональную близость с кем-то. Но у Кота Нуара в этом мире нет ни одного человека, с которым он мог бы так сильно сблизиться и которому он мог бы открыть свои истинные чувства. Кроме меня! — П-принцесса!.. — Мне было так грустно, когда вы уехали! Я бы с ума сошла, если бы не он! Вы также знаете о моих чувствах к Адриану… Кот чувствует тоже самое к Ледибаг! Нам было бы очень плохо, если бы мы не могли так просто делиться своими чувствами с друг другом! Вы можете винить меня в том, что я ничего не сказала о нем и что стоило Коту не приходить ко мне несколько дней, как я так расстроилась, что заболела… но если бы не Кот, то неизвестно, что сейчас со мной бы было! Правда… я… сейчас очень плохо все помню, но если судить по тому времени, сколько, мне кажется, он сейчас проводит со мной, я совсем не уверенна, что сейчас он вообще спит и ходит домой! Он… так сильно переживает за меня… и почти совсем не думает о самом себе! Так что это я во всем виновата! Это я! Не выгоняйте его, потому что это не запретит нам встречаться тайно! Потому что он слишком дорог мне! Потому что он… и я… я… — неожиданно Кот еще сильнее прижал Маринетт к себе, от чего она удивленно прервалась, наконец обратив на него внимание. — Если честно, я… я… я очень сильно скучала по вам! И я очень сильно обижусь, если вы не обнимите меня прямо сейчас! — Ох, милая… — очень растроганная речью своей дочери Сабина быстро встала со своего места, а за ней последовал и ее немного обескураженный всем происходящим муж.       Очень сильно смущенный Кот Нуар немедленно передал девушку в ее заслуженные семейные объятья и отошел от нее в сторону. На его щеках горел яркий румянец, он немного озадаченно почесал голову и улыбнулся неловкой улыбкой, смотря на всю эту развернувшуюся перед ним картину. Он не понимал, что ему сейчас делать, плакать ли от слов Маринетт или же смущаться, то ли просто испытывать нереальное облегчение. «Господи, Принцесса, зачем же ты так! Зачем же ты сказала столько глупостей! Неужели тебе правда так сильно нравятся все те глупости, что я делаю?.. И ты ведь даже… ты ведь даже чуть не сказала им самую огромную глупость в своей жизни!» — И Кота… и Кота я тоже хочу обнять! «ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ, ПОЧЕМУ ЖЕ ОНА ПРОДОЛЖАЕТ ИХ ГОВОРИТЬ!» — Н-нет, это совершенно ни к чему, совсем не стоит, я тут постою, я очень сильно рад за вас! — Кот Нуар..! — Хорошо, Принцесса! Я уже иду, Принцесса! «Она когда-нибудь меня так в могилу сведет… что же ты со мной делаешь, Принцесса?..» — думает он, принимая эти очень странные и теплые обнимашки, от чего он делается совсем уж смущенным донельзя. К счастью, это его испытание длиться совсем недолго и он чувствует, как Маринетт выпутывается от общих объятий и падает в его руки. — А теперь я хочу попить со всеми чай! — громко заявляет она всем, утыкаясь Коту куда-то в грудь, после чего еще более смущенный Нуар осторожно отодвигает ее от себя, чтобы заглянуть ей в глаза. — Какой еще чай, Принцесса? Ты и на ногах-то не можешь нормально стоять! — Зато ты можешь стоять… — она снова спрятала лицо в его груди, так как Кот вдруг нахмурился, заметив в ее глазах сильную усталость и затуманненость, слишком хорошо говорящую о ее истинном состоянии и напряжении, в котором она старается всеми силами продержаться. «Она слишком сильно хочет побыть с родителями…» — Принцесса, нет… — Пожалуйста, котенок… пожалуйста… «В могилу сведет… в могилу!»

***

 — Кот, ешь! — уже пятый раз за свой бурный разговор с родителями поварачивается к нему брюнетка, комфортно устроившаяся на его коленях, предлагая ему очередное пирожное со стола.       И в пятый раз Кот Нуар краснеет и уже без особых сопротивлений открывает рот. Он активно жует запихнутое в него пирожное с заварным кремом и не сдержившись, довольно мычит от удовольствия, после чего в очередной раз паникует и пытается спрятать лицо куда-то в шею девушки. Ее уже немного ослабевший голос отдается в его голове каким-то сильным чувством спокойствия, пока он слушает, как она, не прекращая, рассказывает что-то своим родителям, пока он уже давно отказался принимать в этом какое-либо свое личное участие.       И он даже представить не мог, что теперь они думают, уже как минут двадцать пронаблюдав за тем, как их дочь обращается с парижским супергероем как с чем-то самим собой разумеющимся, способным выполнять любые функции, которые только могут понадобиться в любой момент. Она совершенно спокойно сидела у него на коленях, заключенная в его объятья после того, как она стала сильно вертеться и периодически просить у него взять со стола что-то из сладостей или налить ей еще чая. Это обернулось бы совсем катастрофой, если бы парень не слишком хорошо знал, что просьбы заболевшей Маринетт это просто что-то с чем-то, что требует быстрого выполнения и на чем абсолютно не работают какие-либо возражения. Одним словом, если бы он не выполнял их сейчас довольно быстро, то это точно превратилась бы в еще более жуткий кошмар его отчаянного смущения и сильного стыда по причине того, что девушка бы просто не прекращала бы их повторять.       Поэтому он опять испытал невообразимое облегчение, когда ее приказы просьбы внезапно прекратились и она слишком сильно увлеклась разговором, и он был уже готов притворяться ее многофункциональным молчаливым стулом столько времени, сколько бы ей потребовалось. С некими противоречивыми чувствами он наблюдал за тем, как она выпивает уже четвертую чашку чая и пытается слопать как можно больше сладкого. «И как же это все называется, такое ее поведение? Может, она идет на поправку? Или все-таки просто за ними так сильно соскучилась?»       По крайней мере от ее «Кот, почему ты ничего не ешь?» и ее внезапно возникшего желания накормить сладким и его тоже, ему просто захотелось самоуничтожиться прямо на месте. «Нет, я точно знаю, что сейчас она совсем не в норме… и признаться, меня это очень волнует, так как я правда не хочу, чтобы после такой вспышки активности она опять слегла»       Он бы уже давно затащил ее обратно спать, но тут были ее родители, которые продолжали обалдевать с тех вещей, которые Принцесса им так увлеченно рассказывала, (кхм, а если еще конкретней большинство этих вещей имели к нему самое прямое отношение (он пытался ее остановить, но после пяти подробных рассказов о том, что они делали в отсутствие родителей Маринетт и как же Кот выбешивал ее своими выходками, как и ее на это «Боже, это так смешно, так мило, так весело, с ним так хорошо, он такой классный и крутой друг, он во всем разбирается и во всем мне помогает, потому что он такой умный, понимающий, заботливый и…» он просто отключился)) он даже не мог ничего сказать, а тем более уж что-либо с этим всем сделать. «Главное это то, что сейчас вроде все хорошо и не надо особо ни о чем волноваться. Ведь меня совершенно не волнует, что они могли случайно подумать, что мы ведем себя совсем как…»       Как… кто? «Как… я просто… да чтобы там не было, может, мне просто нужно с этим наконец согласиться?»       По крайней мере сейчас ему почему-то было настолько спокойно, что он опять был готов выбрать отношение ко всему без любых терзающих его мыслей. «Опять хочу отложить все на потом, да? Интересно, из-за чего это? Из-за того, что я опять чувствую сильную усталость и меня одолевает сон? Или это из-за того, что мне… просто нравится, как все складывается, поэтому я нахожу сопротивление этому очень глупым?»       Кот практически мог заснуть прямо здесь, когда машинально притянул девушку еще ближе к себе и положил подбородок на ее макушку, но что-то побудило его проснуться, когда голос Маринетт внезапно стих. Он зашевелился и удивленно обнаружил, что она заснула. Блондин перевел взгляд на ее родителей, которые вполне невозмутимо наблюдали за ними, продолжая пить чай. Он опять сильно смутился. — Наверно, мне стоит отнести ее наверх? — спросил он, уже поднимаясь с места и аккуратно беря девушку на руки, потупив взгляд куда-то вниз. — Если вы, конечно, не возражаете? Я могу спуститься вниз к вам после этого или уйти, если вы захотите? — Ох, тебе не стоит переживать по этому поводу. Вы так мило заснули. Вам обоим не помешало бы отдохнуть. — с улыбкой женщина поднялась со своего места, как и ее муж. — Тем более, что нам уже пора ехать обратно. — Ехать обратно? Вы… уезжаете? — На самом деле мы приехали совсем ненадолго, чтобы узнать, в порядке ли Маринетт. Но, похоже, что мы зря волновались, так как теперь у нее есть такой защитник, как ты. — грузный пекарь подошел прямо к нему, чтобы тяжело положить руку ему на плечо и выдавить ему весьма грустную улыбку. — Ты прости, что я так рассердился… сердце разрывается, что мне нужно так просто отдать кому-то свою милую дочурку. — Отдать? Отдать… нет, нет, что вы! Я совсем не! — он вздохнул, внутренне опять переполошившись. — Она очень близкий и дорогой мне человек. Но мы… мы с ней друзья! То есть… я просто не… не хочу претендовать на что-то большее, потому что считаю, что она заслуживает лучшего. Лучшего, чем… ну, просто я. — Вот как. Ну что ж, это очень похвально, что ты хочешь для нее лучшего. Только вот я вижу, что ты итак ей очень нравишься, и хотя с тобой тоже не все так просто, но ты намного лучше того парня, из-за которого она в свое время так сильно изранила свое доброе сердце. Порой нужно просто стараться отвечать взаимностью, чтобы не причинить никакого вреда. А по ее словам ты очень много делаешь для нее. — мужчина крепко сжал его плечо и внимательно заглянул в его глаза. — Береги ее. — И, пожалуйста, сообщай теперь нам новости о ее состоянии, пока она не поправиться, чтобы мы больше не волновались. — Конечно… да, конечно, я сделаю все, что угодно для вас… — зеленоглазый опять в некой растерянности подбирал слова, наблюдая за тем, как родители девушки взяли какие-то сумки и чемоданы, после чего поспешно направились к выходу из своей пекарни. Он пошел вслед за ними, чтобы проводить их, после чего медленно перевел взгляд на спящую девушку, которую он плотно прижимал к своей груди. — И для нее. — Ах да, и еще. Вот это я случайно под буфетом нашла, ты не знаешь, зачем оно там было и что это? «Неужели…» — Нет, я не знаю, но это, видимо, Маринетт, я думаю, я отдам это ей, когда она выздоровит. — Хорошо, тогда мы уходим. Только не шалите больше здесь так сильно, ладно? «И много же все-таки Маринетт успела им всего наговорить…» — Есть, мэм.       Дверь за ними закрылась, а Кот Нуар быстрым шагом отнес девушку в ее комнату, где ему нехотя пришлось ее разбудить, чтобы быстро дать лекарства, после чего она опять заснула, а он быстро слетел с лестницы обратно вниз, прихватив с собой со стола ножницы.       Он обрезал все нитки, которыми была зачем-то перевязана черная папка и почувствовал, как из нее начала высыпаться целая куча листов.

***

«Невероятно! Уму непостижимо!» — с непонятным восторгом думал шокориванный и красный Кот, судорожно раскладывая по подоконнику, на котором теперь так полюбил сидеть, листы бумаги. На него с них смотрело уже около сотни зеленых глаз с ссуженными кошачьими зрачками. Сквозь дикое смущение он пытался рассмотреть каждый из рисунков, после чего решил побыстрей приступить к пролистыванию самой папки. «Насколько же сильно она на меня пялилась, если смогла такое нарисовать?»       Пролистав рисунок с собой спящим и с собой читающим книгу, он наткнулся на себя следующего. «А вот уже немного… не совсем, чтобы поддается логическому объяснению…»       Он четко и пропорционально был изображен на листе в пяти своих самых разных боевых позах вместе с шестом. «Либо она потратила просто огромную кучу часов, просматривая все видео битв в Ледиблоге, чтобы выбрать самые удачные и настолько впечатляющие боевые позы, чего сделать практически невозможно, либо…»       Он внимательно посмотрел на одного из нарисованных Котов Нуаров, на лице которого застыло довольно мрачное непоколебимое выражение. Его золотистые волосы были до невозможности взлохмаченными, он стоял в сильном напряжении, его мускулистые руки сжимали шест, который, казалось, он был готов молниеносно использовать при малейшем движении со стороны предполагаемого врага, на которого, видимо, и был устремлен его пронзающий холодной решимостью взгляд. «Не знаю, когда именно я так на кого-то смотрю, но, мне кажется, я точно не смотрю так на простых и легких акум, которые не погружают Париж в полный хаос, а такое вряд ли было когда-либо заснято на видео в Ледиблоге»       Этот Кот Нуар казался ему таким мрачным еще потому, что кроме исходящей от него боевой готовности, в нем было что-то еще. Нечто… необычное. Он словно смотрел так на врага после того, как его сильно потрепало в сражении с ним. Словно где-то в глубине его глаз была усталость и плескалось… отчаяние?       Кот Нуар был здесь таким настоящим… будто живым. «Но во мне нет отчаяния, когда я сражаюсь… ладно, может быть и есть, но настолько сильно его могли увидеть разве что сами акумы… ну, и разве что еще всего один единственный человек в этом мире… хах»       Ледибаг. «Словно сидели вместе и рисовали меня, блин»       Он перевернул еще страницу. Кот со следующего рисунка ухмылялся ему своей обычной самодовольной ухмылкой. Он перевел взгляд на несколько десятков рисунков, разложенных по подоконнику. Его ухмылка была на большинстве из них. «А я-то думал, что она бесит вас обеих. Никогда не понимал девчонок…» — он испустил обреченный вздох и осторожно разлегся на подоконнике, прямо поверх кучи своих рисунков и ощущая себя от этого немного странно. «Девчонки. Зачем вы бросили меня? Так же ведь… нельзя»       В его сердце проснулось какое-то очень неприятное щемящее чувство. Похоже, это была тоска. «Я безумно скучаю по вам. И по здоровой Маринетт, которой я должен многое объяснить… и по безответственной Ледибаг, которая так внезапно решила покинуть пост и больше не приходит на патрули… я так много хочу сказать вам. И я совершенно не понимаю, как я должен…»       Он вдруг сел и спрыгнул с подоконника, а затем развернулся к нему, продолжая рассматривать листы бумаги, освещенные солнечными светом, исходящим из окна. «Как я должен выбрать между двумя самыми важными девушками в своей жизни? Даже если одна из вас абсолютно точно… может быть…»       Он отвел взгляд от рисунков и снова кинулся листать папку, быстро пролистывая самые разные изображения своих копий. Несколько раз он остановился, увидев рисунок розовых цветов в горшке, которые он подарил ей, а затем заметив очертания очень знакомой ему заколки. Он подарил ее незадолго до ее болезни, что означало, что рисунок был совсем свежий. «Спрятала, но все равно доставала, чтобы еще рисовать? Зачем? Почему? Почему?! Почему тебе так важны все эти вещи?..»       Парень замер, увидев последнюю страницу. Рядом с отчетливыми очертаниями его самого были достаточно размытые и бледные очертания девушки, очень напоминающей ему Маринетт. «Мы тут… целуемся?!..»       Его щеки ярко вспыхнули и он бросился сгребать все рисунки в одну кучу, пытаясь затем запихнуть их обратно в папку, но неожиданно из нее что-то выпало. Какая-то маленькая карточка. Он поднял ее. Фотография? «АААВВВВВВВВВВВВВ!!!»       С нее на него смотрела маленькая девочка, одетая в черную толстовку, на капюшоне которой торчали кошачьи ушки. Из-под капюшона едва виднелись ее иссиня-черные волосы, а ее васильковые глаза искрились чисто детской радостью. На ее лице была счастливая улыбка, а на ее розовых и пухлых щечках были кошачьи усы, нарисованные черным фломастером. «Поставлю в рамочку, положу под подушку и буду доставать перед сном» — подумал Кот Нуар, аккуратно запихивая фотографию в кармашек своего черного костюма и улыбаясь, словно идиот. — «Папку тоже с собой заберу! А я тебе говорил, что я найду твои детские фотки, Принцесса! У нее, значит, есть детские фотки Адриана Агреста, а у меня, видите ли, ее детских фоток нет!»       Сердце героя неистово стучало, заходясь в каком-то приступе безмерного счастья, когда тот, зажав папку под подмышкой, открыл окно, вскочил на подоконник и достал шест. И вдруг удивленно застыл, как только ощутил порыв прохладного ветерка, дунувшего в лицо, постепенно опуская свое оружие. «И… что я делаю?» — он спрыгнул обратно в комнату, закрыл окно и отложил папку. Тихо простонал, закрыв лицо руками. — «Ты делаешь очень, очень, очень плохие вещи, Агрест. Черт возьми! Ты переписываешься с ее родителями, которые теперь шипперят ее с тобой! Ты переписываешься с ее лучшей подругой, успевая делать там кучу странных намеков, подписывая ей гарантию на будущий допрос! Ты переписываешься с ними через ее телефон! Ты читаешь ее дневник, в котором она писала о тебе! И ты только что хотел стырить ее папку, в которой она рисовала тебя! Она поцеловала тебя и уже несколько раз призналась тебе в любви! Ты целовал ее, пока она спала! Ты!! Как ты собираешься это ей объяснять?! Как!! И как ты собираешься это объяснять… самому себе?..»       Он не знал. «Мне все только кажется, а я на самом деле уже давно не понимаю, что ты чувствуешь! Что ты чувствуешь, Кот? Что ты чувствуешь ко мне?» «Я не знаю! Я не понимаю. Я не понимаю, что я чувствую. Я не понимаю, что чувствую к тебе, Маринетт! Я…»       Он запустил руку в волосы, подойдя к её кровати. Маринетт лежала на постели, укрытая одеялом и с полотенцем на лбу, а также с вполне спокойным выражением лица и слегка приоткрытыми губами.       Он отвел взгляд от ее прекрасных черт милого лица, а его уши опустились, когда по его щеке вдруг скользнула слеза. Сердце резко снова пронзила боль. «Нет. Так не пойдет. Так нельзя. Я должен с этим разобраться. Я не хочу больше сбегать! Я не трус! Я не должен поступать так с ней! Я должен всё понять! Я должен… я должен вспомнить всё… все с самого начала.» «Просто не подпускай его к стилусу, Принцесса. Остальное беру на себя!»       Тот художник… и его такое глупое позерство. Впервые, когда он разговаривал с ней, как Кот Нуар. Назвал её Принцессой… а она так старательно притворялась, что она просто в восторге от него, как будто она его фанатка, хотя он и прекрасно видел, что она как будто испытывает к нему неприязнь. А потом Кукловод… Манон и ее куклы, она была такой забавной, когда смутилась и пыталась доказать, что она вовсе не интересуется детскими игрушками.       В ней всегда было что-то, верно? То, что определенно не мог увидеть Адриан Агрест, с которым она всегда была такой напряженной. Интерес… что она скрывала? Это ведь ты так хотел узнать, Кот Нуар? Почему… она с тобой была другой? Не такой, как с ним? Почему тебя так тянуло к ней, потому что вы были на самом деле так похожи, но ты даже не могут проверить эту параллель, потому что слишком боялся подходить к ней слишком близко? Ты… очень хотел узнать её ближе, правда? Узнать… в чем загадка. В чем её секрет… «Твой секрет здесь. Насколько он большой?» «Большой… Для меня очень большой.» «Моё кольцо. Сними его. Сейчас.» «Дурак.»       И правда ведь… дурак. Так и не узнал ничего. Взял обещание раскрыть тайны… но в итоге просто прочел её дневник и узнал, что она… это… и было её секретом? Нет. Он так не думал. Тут было что-то еще. Он так много чего ещё не знает о ней. Её отношение к Коту… почему она всегда считала его лучше, чем Ледибаг? Почему она всегда фыркала на все его выходки, когда на самом деле так сильно беспокоилась о нем, так сильно ценила его… так сильно… им восхищалась?.. «К чёрту весь Париж, всех фанатов! Но ты ведь нужен ей! Ты ведь нужен ей, глупый Кошак!»       Она так дерзко доказывала, что он нужен Ледибаг, когда сама чуть ли не плакала из-за того, что он так плохо относится к самому себе. Он действительно был так сильно нужен своей Леди, что это так сильно задело ее чувства? Или она говорила так потому, что… он на самом деле был нужен ей?.. «Между прочим, Кот Нуар выполняет наиболее важную роль, чем Ледибаг!»       Почему? Почему?! Почему она думала так?! «Подумаешь, героиня…» «Но ведь ты тоже Ледибаг.» «Но ведь влюбляются все в неё, а не в меня.» «С чего ты это взяла?» «Ты любишь Ледибаг.»       Нет. «Она… она и правда завидовала ей? Считала, что она… и я… поэтому она порвала плакат?»       Он ненадолго включился обратно в реальность, медленно подойдя к плакату, висящему на стене. Усмехнулся, рассматривая несколько полосок скотча посередине, где едва виднелись следы разрыва. Это он заклеил его… «Не мог оставить его в покое, пока он был порван, а кусок с Ледибаг валялся где-то на полу, как она и хотела? Агрест, ты такой… такой…» «О Боже, Кот… ты знаешь, что ты просто невыносим?» «Ты права. Ты так безумно всегда была права, Принцесса.» «Давай, пойдём со мной. Просто закрой глаза и держись крепче, ладно?» «Зачем позвал её? Зачем? Тебе было грустно, да? А после? Тогда тебе тоже было грустно? Позвал ее уже на настоящие свидание. Так… это было всё-таки свидание, да?» «Разве может сердце разрываться надвое?» «…это неправильное мороженное! У меня нет никакой зародившейся любви.» «...ты ещё не готов признать это. Но что же тебе так мешает? Ты очень потерян, юноша, и я вижу, ты не хочешь выбирать. Послушай своё сердце…» «Сердце? Сердце… почему? Почему все просят прислушаться к нему меня в который раз, а я… я так и не могу услышать, что оно говорит!..» «Я обещаю помочь тебе с Адрианом.» «Наглая ложь.» «Тебе нужно представить, что я — это Адриан.» «Обиделся, да? Что она без ума от него, а от Кота нет? Хотел поиграть? Ну, и как, выиграл? Это был полный «game over», Агрест!» «Ты выглядишь так, как будто как только я уйду, ты заплачешь.» «Доигрался!» «Пообещаешь мне то, что мы навсегда останемся друзьями?» «Круто извинился! Как она вообще тебя простила?! Всё издеваешься, да?!» «Ты… могла бы ты когда-нибудь полюбить меня?» «Аргх! Эти вопросы! Ты такой придурок, ты знаешь об этом?!» «Принцесса так хочет исцелить своего рыцаря?» «А лучше бы бросила умирать! Ты не был достоин этого! Защитник хренов! Идиот!» «Принцесса, твой Рыцарь всегда будет в вечном долгу перед Вами!» «И как ты только собирался отдавать ей этот долг? Лжец!» «Тебе больше идёт розовый. С ним ты выглядишь как настоящая Принцесса» «Смеешься… н-надо мной… ничего не можешь, кроме как какие-то цветочки дарить и нести глупости!» «Тебе очень идёт чёрный…» «…да она просто крышесносная в нем, придурок…» «Значит я луна, да?» «Нет, ты просто идиот, который хотел повысить себе свою заниженную самооценку, задавая ей все те вопросы!» «Я вовсе не намерен отдавать тебя кому-то, кто на самом деле будет тебя не достоин.» «Тем парнем, в которого она влюблена, кроме Адриана, стал… Кот Нуар? Я… ревновал к самому себе? Не… не намерен отдавать, значит, пхах?.. А ты сам был достоин ее? Хоть раз…» «Я… честно, я не умею готовить, но если ты попробуешь…» «Глупый… всё время пытался что-то для неё сделать, но этого… разве этого было достаточно?» «…ты настолько удивительная, что стоишь гораздо больше всех на свете бриллиантов.» «Вот как… но тогда п-почему? Почему ты всё время так относишься к ней?!» «Наша дружба — это просто фантастика. Поэтому она делает меня безумно счастливым.» «Да, так. Именно так!» «Сколько ещё раз говорить! Маринетт — просто друг!» «Будешь петь свою любимую песенку в другом месте!» «Ты всегда был так прав, Плагг. Почему… почему я никогда тебя не слушаю?! И почему я всегда такой слепой?!» «…быть с Маринетт не так уж на самом деле и неправильно, как тебе кажется из-за того, что ты любишь Ледибаг.» «П-Плагг… как же ты… как же ты терпишь меня? Я… ведь тоже совершенно не заслуживаю тебя… как меня вообще все терпят?!» «Больше всего на свете я не хочу, чтобы ты когда-нибудь так ушла, если я что-нибудь разрушу.» «Не уйду. Правда. Никогда.» «Почему? П-почему?! Почему ты не ушла вовремя, Принцесса! Это ведь действительно я! Это я все разрушил! Это я! Это я сделал тебе так больно! Это из-за меня тебе было так плохо!» «Это… не должно так быть. Я… просто не могу ничего сделать. Это убивает меня.» «Так сделай же хоть что-нибудь! Почему… почему ты НИЧЕГО не сделал?!» «Ты заслуживаешь любви. А не просто какой-то дружбы с таким, как я.» «Мне этого достаточно.» «Нет… НЕТ! Этого никогда не было достаточно! Тебе действительно было больно, а ты улыбалась! Ради меня? Зачем! Почему всё так, Маринетт? Зачем ты это делала!» «Но я… я хотела тогда поцеловать тебя!!! Глупый Кот…» «Я… тоже этого хотел. Но я сбежал! Какой же я трус!» «Просто носи ее, вот и всё.» «Сам нарисовал эскиз этой заколки и отдал, чтобы её сделали на заказ… ты думал о ней. Ты так много думал о ней. А потом подарил её, словно это для тебя была сущая мелочь. Разве это было так?» «Любое ее желание будет исполнено и я никогда не брошу ее, потому что мы с ней друзья» «Дружба, которая любовь?» «Нет…» «…не хочу претендовать на что-то большее, потому что считаю, что она заслуживает лучшего. Лучшего, чем… ну, просто я.» «Порой нужно просто стараться отвечать взаимностью, чтобы не причинить никакого вреда.» «…а тебе ведь слабо просто сделать это, да? Может, хватит… хватит даже в мыслях пытаться говорить о себе во втором и третьем лице, как будто у тебя ещё есть шанс опять сбежать и ты ни в чем не виноват!! Хватит.» «Ты не заслуживаешь того, что я просто не могу тебя любить.» «Ты… нет… я… я… я могу! Я могу любить! Я могу любить тебя! Я могу… могу… я должен…»       Кот Нуар резко сорвал со стены плакат, оставив на стене несколько полосок скотча. Он скомкал его и бросил на пол, а затем подошел к углу комнаты, стены которого были полностью залеплены красно-черными фотографиями. Усмехнулся. Обклеил ими всё здесь, как только узнал, что Маринетт о них тоже знает. «Как мне вообще могло быть здесь комфортно, когда у неё это вызвало столько боли?»       Со стеклянным и безэмоциональным взглядом он быстро срывал одну за другой со стены, когда они рвались и сминались, превращаясь в кучу бумажного мусора, падая на пол. Затем он собрал их все, высыпав на рабочий стол, прямо к куче пустых коробок из-под камамбера, которых уже скопилось на нем приличное количество, так как в данной ситуации было необходимо постоянно поддерживать его многочисленные трансформации. Его лицо было всё мокрым от слез и его била крупная дрожь. «Выкину всё. Сниму всё, как и она когда-то сняла плакаты с Адрианом Агрестом. Сложу все фигурки в коробки и тоже выкину их все. Удалю все фотографии с видео на телефоне и на компьютерах. Перестану заходить в Ледиблог без острой необходимости. Больше не буду думать о ней перед сном. Все выкину… выброшу… выброшу её из своей головы! Я должен отказаться от Ле… н-нет! Нет! Не смей даже думать о её имени! Ты должен забыть её! Ты… ты скажешь ей, что ты любишь другую девушку, когда она вернется! Ты поговоришь с ней и всё станет на свои места! Ты будешь защищать её, но она больше не будет центром твоей вселенной! Потому что Маринетт не должна больше чувствовать этой боли! Потому что… ты. Должен. Все. Исправить!» — Мне… холодно. — Прости, Принцесса, я не должен был открывать окна тогда, на улице стало слишком холодно. — очнулся он, автоматически отвечая ей, когда его взгляд немного прояснился.       Он сделал несколько шагов к её кровати, чтобы обнаружить, что она что-то опять мычит во сне и ее лицо исказилось. Кот медленно опустился на пол возле кровати и опять уткнулся лицом в одеяло, всхлипнув. Затем положил голову на бок, чтобы можно было видеть в этом положение лицо Маринетт. — Я все исправлю, ты веришь мне? Или… н-нет? Я… я ведь не могу так. Я не могу так просто. Я опять думаю, что хочу все проверить, хочу опять совершать ошибки. Я действительно странный, да? Прямо как ты сказала. Это все из-за одиночества, да? Из-за моих проблем. Из-за… моего отца. Представляешь, как это смешно. Ничего не могу с ним поделать. Только опять сбегаю. Ссорюсь с ним… как же это жалко выглядит, да? Столько лет… старался быть всегда с ним рядом при любой возможности. Старался его понять! Пытался его любить! И сейчас вместо того, чтобы просто пойти и отобрать у него талисман, я не прекращаю искать ему жалкие оправдания! Почему, почему я такой добрый ко всем, как будто мне нравится, что все пользуются мной и делают из меня то, что они хотят? Это… это тоже он сделал меня таким? Да?..       Он замолчал. — Я должен был сказать вам. Тебе и Ледибаг. Вы ведь всегда знаете, как поступить правильно. Вы бы давно с этим разобрались. Но… я ничего скажу. Я не хочу говорить. Я хочу решить всё сам. Такое глупое упрямство, правда? Я бы очень хотел от него избавиться, но, пожалуй, тогда мне нужно избавиться от своей собственной фамилии. Да… что за бред я несу? Ничего уже мне не поможет. Я окончательно свихнулся. Лежу здесь, кричу на тебя… всю неделю пытаюсь вылечить тебя, бегаю туда-сюда… а в голове одни воспоминания. Твои слова… как будто ты мне отвечаешь. Разве не псих, а? Псих… псих и маньяк.       Он поднял голову, после чего долго молчал, уставившись на одеяло. Но затем парень снова заговорил, переведя взгляд на девушку. — А знаешь, что самое забавное, Принцесса? То, что я на самом деле совсем не могу винить себя за то, что между нами произошло. Я не виню себя за то, что поцеловал тебя. Потому что… ты писала об этом в своем дневнике. Т-ты… нарисовала тот рисунок. Где… где мы целуемся, верн-но? «Потому что… потому что мы постоянно притворяемся! Мы притворяемся друзьями!» — Я не хочу. Я не хочу больше притворяться. «Но я… я хотела тогда поцеловать тебя!!! Глупый Кот…» — Я тоже хочу. Хочу тебя поцеловать. Я всегда… всегда этого хотел.       И… он снова сделал это.       Он наклонился и коснулся её приоткрытых губ, задерживаясь в этом положение как можно дольше. Затем, оторвавшись от нее и еще испытывая горячую волну невероятно пробирающего тепла от совершенного действия, он как в тумане опять стал произносить какие-то слова. — Я не виню себя за это, потому что единственная мысль, которая по-настоящему беспокоит меня по поводу тебя… это то, насколько круто было бы целовать тебя, если бы ты могла отвечать мне. Я люблю тебя, Кот Нуар. — Я тоже люблю тебя, Маринетт. Я очень сильно люблю тебя, Принцесса. Я люблю тебя. Люблю те…

Бах.

      Вдруг он окончательно пришел в настоящую реальность. Его щеки резко вспыхнули, а он вскочил на ноги. «Что… что я сказал! Что я сделал! О чем я думал! Что со мной происходит?! Что, что, что, что, что, что, что, что, что, что, чт…» — Тихо! — он схватился за голову и попытался оборвать поток очередных бесконечных мыслей. — Больше никаких мыслей! У меня есть план! Я должен действовать! «Я конечно очень хотел прервать эту твою очередную истерику, Адриан… но, кажется, она была действительно нужна тебе. Так что если ты хочешь узнать мое личное мнение… то мне не нравятся твои планы! Ты опять всё усложняешь! Я голосую за то, что ты должен просто признаться ей!» «Нет, не всё так просто, Плагг. Так нельзя.» «Ты опять меня не слушаешь…» «Верно. Но теперь я буду действовать умнее…» «Твои чувства…» «Они снова могут немного подождать, верно же?..»

***

      Он печально наблюдает за тем, как по стеклу окна стекают несколько капель воды. Опять идет дождь. В горле резко першит и он кашляет, но, похоже, это смогло снова вырвать его из очередных нагнетающих мыслей. Он разворачивается от окна к кухне и идет к вскипевшему чайнику, чтобы налить в две кружки кипятка, а затем разбавить его холодной водой, чтобы вода стала теплой. Он ставит кружки на стол, одну ставит перед Маринетт, а вторую перед собой. Вздыхает, шурша серебристыми пакетиками растворимого порошка, один из которых высыпает в кружку. Он поднимает глаза на девушку, которая спокойно сидит за столом, несмотря на то, что в ее глазах снова присутствует некая блеклость и усталость. — Как ты, Принцесса? Тебе получше? Можешь выпить сама? — Да. — она отмирает, берет кружку и начинает пить.       Кот Нуар вздыхает, падает рядом с ней на стул, начиная быстро рыться в разбросанных лекарствах на столе. Он разрывает несколько упаковок, достает из них около пяти самых разных по виду таблеток и просто закидывает их себе в рот, сморщившись и каким-то образом умудряясь их проглотить. Он берет второй пакетик порошка и опустошает его весь во вторую кружку, после чего начинает из нее пить. И внезапно сильно закашливается, когда в процессе этого замечает прикованный к нему взгляд. — Что т-такое, Принцесса? Почему ты смотришь на меня? Опять устала, да? Мне стоит отнести тебя обратно в кро… — Ты тоже пьешь лекарства? — Да, верно. — он выдавливает из себя кривую ухмылку и пододвигается к ней, садясь напротив, чтобы осторожно убрать с ее лица выбившиеся иссиня-черные пряди. — Не волнуйся об этом, это просто профилактика. — он целует её в лоб и заключает ее в крепкие объятья. «Когда она заболела, болезнь протекала довольно медленно. Если я буду не забывать постоянно принимать небольшую дозу тех же лекарств, что и она, то все должно быстро пройти»       Никто не должен заметить, что он заразился.

***

      Он аккуратно вносит в комнату поднос с приготовленной едой, находясь опять где-то в мыслях. Его тело немного ломит, но он как всегда старается сильно не зацикливаться на не отступающих постоянных неприятных ощущениях и вроде даже тихо напевает по привычке какую-то мелодию себе под нос. — Это что? Это всё… для меня?       Этот голос.       Он резко тормозит на месте и медленно поднимает с пола свой опущенный взгляд.       Его рот открывается от шока против его воли. — Я ждала, когда ты придешь. Что со мной случилось? Прости, я… не помню почти ничего. Помню только, что ты вроде пришел, когда мне совсем плохо стало. Больше ничего. — она неловко улыбается ему, а затем её лицо становится очень взволнованным. — К-кот? Что с тобой? Ты… выглядишь таким уставшим. Это из-за меня, да? П-прости… я! Я просто совсем ничего не понимаю! Я пыталась понять, но… я даже свой телефон не смогла найти! — Он у меня. — Что? У тебя? Но… к-как? Почему? Да что… что происходит, Кот Нуар!       Ему нужно стереть сообщения. — К-кот Нуар? Кот… что с тобой такое? Ты… сильно устал, да? Да что же это я! Д-давай я тебе помогу! — она приблизилась и потянулась к нему, чтобы попытаться забрать из его рук тяжелый поднос.       Эти ясные и такие чистые, такие сверкающие сине-голубые глаза.       В один миг все его мысли и планы начисто вылетели из головы.       В один миг всё обрушилось.       Прямо под звон железного подноса и грохот разбивающихся тарелок.