Чувства, вырезанные на коже.

      — Чонгук, это всего лишь фансервис! — в который раз объясняет лидер.       — А чем Тэхен не устраивал? Спокойно же с дебюта Вигуки были, почему теперь Чигуки?! — недоумевает парень.       — Чонгук, АРМИ нужно что-нибудь новенькое, что-нибудь свеженькое. Пойми. От вас с Чимином рейтинг увеличивается, что нам на руку.       — Хорошо, а ты о Тэхене подумал? Какого ему видеть наш пейринг? Думаешь, приятно? — злится Чонгук, ходя из стороны в сторону.       — Чонгук, пойми: Тэхен, как и ты, участник нашей группы и в первую очередь он будет заботиться о благополучии группы. Ты должен так же поступить и наконец перестать упрямиться! Чонгук возвращается от Намджуна к себе злой и, откинувшись на стул, крутится возле стола. Стук в дверь отвлекает от размышлений заставляя его остановиться.       — Привет.       — Привет, Тэ, — сразу веселеет Чонгук, увидев парня в объемной майке.       — Зачем тебя Намджун вызывал? Случилось что-нибудь? И могу я сегодня с тобой спать? — делает милое личико Тэхен, усаживаясь на кровать. Чонгук тут же приземляется рядом, обнимая Тэхена и валя того на кровать. Так они и лежат в обнимку в полной тишине. Плотный график всегда выбивает из сил.       — Я по тебе вижу, что что-то случилось. Рассказывай, — льнет к груди Тэхен, а руками спину Гуку гладит.       — Теперь каноном станут Чигуки.       — Ты и Чимин, что ли? — смеется парень.       — Ага, — почему-то грустно отвечает Гук.       — Ты чего? Не рад? Тебе же вообще легко будет. Это же Чимин. Вы хорошо общаетесь, проблем не будет.       — Мне с тобой надо прекратить общаться, чтобы все в Чигуков поверили, как в нас, — прижимает Чонгук своего любимого хена ближе.       — Но ведь... это не навсегда, — успокаивает Тэ, с неким сомнением в голосе. — Все будет хорошо, не переживай понапрасну, – и не дожидаясь ответа, он нависает над Чоном нежно целуя, стараясь передать всю любовь и поддержку. С недавних пор, Фансайн для Чонгука мероприятие болезненное. Он смеется натянуто, без радости идет на контакт и вздрагивает, когда вместо привычной и родной руки Тэхена на его плечи ложится ладонь Чимина. Пак смеется и прижимается к щеке Гуки, который бросает быстрый взгляд на Тэ и тянется назад, пытаясь убрать от себя чужие руки. Но Чимин упрямо снова и снова хватает его, и Гук ворчит:       — Перестань, Чимин-хен.       — Успокойся, здесь много камер, — Чимин одаривает его коротким взглядом и отстраняется. Чонгук не любит прикосновений посторонних, пусть это и мемберы его группы. Ему неуютно, он всегда старается уйти от любого тактильного контакта, ревностно оберегая свое личное пространство и никого в него не пуская. Никого кроме Тэхена. Ему одному позволено всё. По пути домой и даже по прибытию в общежитие Тэхен продолжает молча хмуриться и сбегает к себе в комнату. Чонгук не понимает, чем вызвано подобное поведение хена, и следует за ним, ловя того за локоть и останавливая в коридоре.       — Хен, что случилось? Почему ты такой недовольный?       — Все нормально, просто устал, иди к себе.       — Ответь честно, ТэТэ, это из-за Чимина? — осторожно интересуется Чонгук, сокращая расстояние и прижимаясь к хену со спины. — Это только игра, у тебя нет повода ревновать.       — Это не ревность, но впредь думай над своим поведением, — убрав руки, старший скрывается в своей комнате, закрыв дверь перед носом макнэ.       — Хен… зачем ты так? — шепотом обращается он к двери и, развернувшись, уходит к себе. Тэхен, прислонившись спиной к двери, старается сдержать внезапную злость. Чонгук прав: он ревнует, хоть и понимает, что глупо, но видеть любимого в объятиях другого, не имея возможности прикоснуться самому – тяжело. Поэтому, пока Тэ на нервах, ему нужно побыть одному и успокоиться. Достав мобильник и посмотрев время, Ким топает переодеваться, а после к ребятам, которые наверняка уже собираются на кухне. Выйдя из комнаты, он, не задерживаясь перед дверью младшего, идет вперед, будучи уверен, что Гуки уже за столом.       — Мелкий, тебе особое приглашение нужно? — интересуется Хосок заглядывая в комнату.       — Нет, садитесь без меня — отмахивается Гук, не отрывая взгляда от компьютерной игры.       — Не понял, по какому поводу забастовка? — удивляется танцор, проходя в комнату к столу, за которым спиной к нему и сидел Чон.       — Сегодня у меня нет аппетита.       — Слушай, Гукки, да не переживай ты так, все наладится. Сам же знаешь нашего инопланетянина — ему нужно время, чтобы остыть, — приобнимает его старший за плечи.       — Спасибо, Хоби-хён, но сегодня я правда не голоден. Мне тоже надо остыть, — сознаётся парень, все же оторвав взгляд от монитора.       — Ладно, только не загоняйся, ок? — треплет Хоби младшего по волосам.       — Хорошо, — с легкой улыбкой соглашается Чон, взглядом провожая хёна до двери. Ночью Чонгук чувствует что-то, устроившееся под боком. Это что-то барахтается рядом, мостит голову на живот и обвивает его талию руками.       — Прости, — жалобно тянет Тэхен, а это именно он, утыкается носом в пижамную ткань на животе Чона.       — Уже простил, — сонно произносит он, и губы трогает мягкая улыбка, а рука привычно тянется к волосам любимого хена.       — Ты же знаешь, я порой себя не контролирую, — шепчет старший, и его дыхание щекочет кожу.       — Знаю, хен.       — Я очень тебя люблю, поэтому и ревную, — он смотрит в упор на младшего, разглядывая его милые черты лица: пухлые губы приоткрыты, а уголки подняты вверх, ресницы мелко подрагивают, красивой тенью лежа на щеках. Тэхен аккуратно приподнимается на локтях, сокращает расстояние между их лицами и мягко, почти невесомо, целует любимого малыша в губы. Затем просто падает рядом, укрывает одеялом уже обоих, зарывается носом в родную макушку и тут же засыпает, стискивая в объятиях Чонгука.