Нарунцель

      Саске было всего девять, когда его привели впервые в королевский замок и сказали: «это твой новый дом.» Его готовили к этому дню практически с рождения, не спрашивая его мнения, естественно. Он же из Учиха — семьи, что столетиями преданно служит королевской. Куда ему собственное мнение иметь. Сказали охранять принца и быть ему преданным, он и будет. Кто знает, может, парнишка и не хотел переезжать, не хотел быть так далеко от родителей и потакать капризам какого-то мальчишки.       Но его, конечно же, не спрашивали.       В тот же день Саске знакомится с принцем. Ему всего пять, но он уже весь так и светится благородством и важностью, будто родился специально для этой роли. Одет малыш был довольно легко и руки матери не отпускал, скрывая половину себя за ее спиной. Будто прятал что-то очень важное и ценное. А когда король — светловолосый статный мужчина попросил сына выйти вперёд, тот повиновался, пусть и нехотя.       Тогда Саске и увидел впервые его длинные, — практически до поясницы, — солнечные волосы. Они волнами скатывались по хрупкой спине и завивались к концам, создавая ничем не передаваемое впечатление. — Саске, позаботься о нашем сыне.       Саске ошарашенно кивает, продолжая смотреть на мальчика. Его голубые огромные глаза были подобны океану — так же манили и заставляли тонуть.       Саске и не представлял, что уже тогда погряз наполовину.

***

— Принц! Не бегайте по замку, королева будет ругаться!       Первое, что слышит Саске, возвращаясь с утренней прогулки в саду. Голос няни — уже пожилой женщины, — взволнован и звучит с толикой страха. Она всегда слишком сильно любила своего воспитанника, хоть и растила его в достаточной строгости. Но уже через пару месяцев пребывания в замке, Саске понял: этот парнишка всегда все делает по-своему.       Сейчас Учихе уже пятнадцать, он значительно подрос, возмужал, стал шире в плечах, крепче телом и красивее на лицо. Наруто одиннадцать, но он все так же остался тем пятилетним ребёнком, встречу с которым брюнет не в силах забыть. Нет, тот, конечно, тоже вырос, стал краше, но в остальном практически никак не изменился.       Саске делает глубокий вдох и пару секунд смотрит под ноги. Он чуть не наступил на светлые локоны Наруто. В который раз. Стражник нагибается и поднимает концы волос принца, с невозмутимым лицом следуя за пробегающим мимо всех служанок Узумаки и собирая за ним все его добро. Няня не перестает удивляться спокойствию этого юноши и молится всем духам, чтобы он был здоров и так же терпелив. — Ваше Высочество, цветы, — чуть громче обычного говорит Саске, а Наруто тут же замирает на мгновение и поворачивается на знакомый голос. Его лицо меняется с удивленного на радостное, он подбегает к Учихе, все так же мужественно стоявшем с огромным собранными клубком его волос в руках, и солнечно улыбается. Брюнет достает из нагрудного кармана цветок ярко-синего цвета и акууратно вплетает в волосы принца у уха. — Аквилегия колумбийская, ваше высочество. Я высадил куст на возвышенности на окраине королевского сада. Хотите помочь с оставшимися саженцами?       Прислуга с предыханием наблюдает за развернувшейся картиной, в который раз удивляясь способности этого темноволосого мальчика так быстро успокоить их принца и придумать, куда бы направить его излишнюю энергичность.       Сажать цветы — их небольшое хобби с самого семилетия маленького наследника. Учиха выбирал сорт и доставал саженцы, какими бы редкими они ни были, а Узумаки с любопытством слушал про цветочки и помогал их сажать.       Королевская чета, к слову, была в восторге от того, как их сад преобразился за эти годы.

***

— Итачи, он как собака! Ты только посмотри, я опять весь в пене!       Десятилетний мальчик, надувшись, жалуется своему брату — единственному, кто навещал его в этом замке из родственников, — на юного принца. Няня приболела не так давно, а сам шестилетний Наруто мыться ну никак не может, и дело даже не в его непоседливости.       Волосы. За год они прилично выросли и уже почти касались пола. И мальчик, возомнив себя взрослым, заявил (пользуясь случаем, конечно), что больше няня не должна видеть его обнаженное тело. Ведь это такой срам!       Женщину чуть инфаркт не схватил, когда она, будучи еще и больной простудой, услышала все это от ее маленького милого принца.       Делать было нечего. Саске, правда, возмущался, но лишь мысленно, потому что вслух нельзя — услышит еще кто. — Почему он не может сидеть спокойно хотя бы пять минут?       Мальчик негодовал. Очень сильно. Он вообще был бы рад забыть все, как страшный сон, но не тут-то было.       Старший брат тихо посмеивается, а совсем еще юный стражник опускает глаза на пол, вспоминая все произошедшее в ванной. Перед глазами проплывают картинки длинных сияющих солнцем волос и тихий тонкий голосок принца, напевающий мелодичную песню. Его широкая улыбка, демонстрирующая отсутствие парочки зубов, и огромные голубые глаза. — А принц красивый, — неожиданно даже для себя самого выдал Саске и тут же осекся, откашлявшись. Итачи поднял на брата заинтересованный взгляд, но спрашивать ничего не стал.       Бам. Ловушка захлопнулась.

***

— Итачи, он такой красивый, — со вздохом выдаёт семнадцатилетний Саске, падая спиной на широкую кровать. Брат коротко хмыкает, не отрываясь от чтения внушительного размера книги и даже не удостоив младшего взглядом.       Двадцать три.       Ровная спина, широко расправленные плечи, гордо вздёрнутый острый нос, пухлые губы — постоянно улыбающиеся и совсем не искусанные, как у самого Саске. Стройная фигура, загорелая кожа, обжигающая одним своим видом, и белые-белые зубы, контрастирующие на общем фоне. Живые, синие-синие — потемнели? — глаза с плескавшейся на дне проницательностью. Длинные волосы, которые могут составить конкуренцию Солнцу своей яркостью, находящиеся в постоянном беспорядке из-за излишней подвижности Наруто, но при этом невероятно мягкие и податливые под мозолистой рукой стражника. С первого взгляда можно было понять — вот он, солнечный принц страны, залитой светом и великодушием правителей.       Саске находился рядом больше, чем кто-либо еще, знал Его Высочество лучше любого в этом замке, смотрел-смотрел-смотрел и не мог насмотреться. А Наруто делился улыбкой и частью себя с каждым встречным, останавливал стражника одним уверенным взглядом, справлялся сам, продолжал верить и любить. Весь мир, каждого человека, давал надежду на лучшее.       Саске считал их всех недостойными.       А принц продолжал быть наивным и простым, даже когда его чуть не убил мальчик из другой страны. Уже тогда — в тринадцать — Наруто научился выбивать зубы, выламывать руки и бить точно и со всей силы. Так, как учил лучший военный королевской армии, приставленный к принцу в качестве наставника, и как вытренировался на спаррингах с Учихой. Тот мальчик с алыми, как кровь, волосами из Пустынной страны оказался крепким и напористым настолько, что Наруто три дня провалялся в кровати с ранениями разной степени тяжести. Родители чуть не развязали войну, но принц широко улыбнулся и заявил, что с друзьями не воюют, даттебае!       Саске не оставалось ничего, кроме как засунуть свою злость и раздражение куда поглубже и послушно заниматься перевязкой Гаары, которую принц мог доверить только своему верному слуге.       А ведь так хотелось всадить свой меч в сердце этого ублюдка, да поглубже. — И тупой, — тише заканчивает Саске, раздражённо жмуря нос.       Итачи давит улыбку и понимающе кивает.       Сто.

***

— Ваше Высочество, — тихий стук ровно три раза. Одинаковые промежутки между каждым стуком и четкая уверенность в том, что в следующую секунду по ту сторону двери раздастся веселый, звонкий голос его принца, разрешающий войти.       Простая формальность, всегда думал Саске. Правила и этикет, нарушать которые неприемлемо для личного стражника Его Высочества. Но ответа нет не секунду, не две и даже не три спустя. Учиха хмурится и, потратив еще одну драгоценную секунду на переступление через свои принципы, бесшумно открывает дверь. И застывает.       Саске требуется мгновение для осознания, и вот он уже на рефлексах подлетает к принцу, а тот истерично кричит «не подходи!» и дрожащими пальцами двигает два кольца на концах ножниц ближе друг к другу. Всего одно движение и пути назад уже не будет. Стражник послушно замирает на месте, смотря принцу прямо в глаза. На дне глаз — синих-синих, опухших от слёз — плещется страх и странная горечь. — Ваше Высочество, — голос почти не дрожит, Учиха отлично умел контролировать эмоции. — Не делайте этого. — Ты указываешь, что мне делать? — Наруто с горечью усмехается, поднимая брови, и еле сдерживается, чтобы вновь не заплакать. — Я прошу вас.       Саске смотрит уверенно и без тени сомнений. Делает решительный шаг вперёд, а принц только вздрагивает от этого движения, чуть не задев бесценный солнечный локон отстрием ножниц. Это заставляет стражника вновь застыть каменной статуей буквально в пяти шагах от цели. — Ты не понимаешь, Саске, — в голосе принца, звонком, как тысячи колокольчиков, высаженных в королевском саду, боль и отчаяние. — Все видят только эти волосы. Замечают только их. Но ведь я тоже существую, я есть, у меня есть лицо, глаза, нос, губы, руки, ноги, пальцы, — молодое тело чуть потряхивало в истерике. — Я тоже существую, а не только эти волосы! — вскрикивает и дергает рукой, почти срезая прядь. Почти.       Саске реагирует быстро и оперативно, с нереальной скоростью преодолевает разделяющее их расстояние и останавливает руку наследника за кисть, отводя в сторону. Он смотрит прямо, без злости, разочарования или чего-то подобного, смотрит на принца и видит его, а не волосы. Наруто вскидывает голову, затравленно сжимает губы в полоску и сожалеет. — Даже ты бережешь их, как зеницу ока. — Потому что они ваши.       Взгляд Саске не холодный, не отстраненный, как обычно. Он мягкий и понимающий. Учиха тихо выдыхает, осторожно вынимает драгоценные пальцы принца из колец ножниц, осматривает их на наличие царапин или порезов, и Наруто задыхается в этой нежности. Он всхлипывает, когда Саске робко целует тыльную сторону ладони, судорожно выдыхая. — Я отражаюсь в ваших глазах, мое имя произносят ваши губы, моя жизнь — в ваших руках. Ваши волосы — часть вас, — голос ровный, ни разу не дрогнул, глаза опущены, руки все еще держат ладони принца. И только по мелкой дрожи Наруто понимает: все это правда. Господи, какой же он идиот!       Наруто целует стражника в лоб — мягко, невесомо, будто ангел, благословляющий на какой-то поступок, — а после прижимается своим лбом и жмурит глаза. — Не рассказывай никому, хорошо? Родители панику поднимут и стражу увеличат. Я не хочу этого, пожалуйста, — Наруто шепчет лихорадочно и быстро, сжимая чужую руку. — Вы тоже.       В голове Наруто навсегда отпечатался тот хриплый, заставившись сердце пропустить сильный разряд, — принцу даже показалось, что его тряхнуло, — низкий голос, полный скрытой мольбы и просящий о прощении.       Для Саске иметь слабость означало немедленную смерть. Он умер уже тогда, в первую их встречу, когда два омута взглянули в бескрайнее голубое небо в глубине чужих глаз.       Когда он позволил себе утонуть с головой, захлебываясь каждую секунду, но даже не думая просить о помощи.

***

— Саааске.       Голос — звонкий, не до конца сломавшийся — звучит недовольно и раздражённо. Юный принц фыркает, не получив ответа, а стражник сильно затягивает мужской корсет поверх белоснежной рубашки. Наруто вскрикивает «воздух!», и слуга в панике спешит ослабить путы. — Извините, Ваше Высочество.       Учихе, на самом деле, нисколько не жаль. Он бы сделал так еще пару раз, если бы на секунду забыл, что перед ним особа королевских кровей. — О! Так ты всё-таки не разучился разговаривать! — с так и пышащим сарказмом выражением заметил светловолосый после нескольких глубоких вздохов. — Зачем мне вообще это надевать?!       Возмущению принца не было предела. Вот уже как целую неделю его заставляют выряжаться, как на парад (на которые, к слову, Наруто ходил и в более удобной одежде!), терпеть все эти корсеты и туфли, которые ужасно жмут! — У вас обед с принцессой Бьякугана, — ровно проговаривает Учиха, будто с укором напоминал ему о предстоящем свидании.       Ах да, точно, Хината. Наруто цокнул языком. Он прекрасно понимал, к чему стражник клонит. — Теме, перестань. Я всего лишь составляю ей компанию, пока ее брат и мой отец обсуждают какие-то дела государственной важности, — Узумаки задрал подборок, копируя суперсерьезный тон короля.       Саске только закатывает глаза. — Вы правда не понимаете, к чему все идёт? — И к чему же?       Принц резко разворачивается лицом к слуге, кое-как не запутавшись в волосах, вальяжно закидывает руки ему на плечи, обнимая за шею, и приподнимает брови в ленивом вопросе. Саске хмыкает, оставаясь стоять неподвижно и позволяя юноше делать все, что ему заблагорассудится.       Но вслух не высказаться, конечно же, не мог. — К тому, что вы, Ваше Высочество, становитесь слишком наглым, — Саске спокоен, как скала, не выражает ни единой эмоции и продолжает смотреть принцу в глаза.       А тот лишь весело улыбается, поддаётся вперед, еще ближе, и мягко, невинно касается губами чужих губ, тут же отстраняясь. — Сам виноват, балуешь меня, — солнечный мальчик показывает слуге язык, отцепляется от него, опуская руки, и, кряхтя и кое-как переваливаясь в этих туфлях, стараясь не наступить на драгоценные волосы, выходит из своей комнаты.       Саске касается пальцами губ и позволяет себе легкую улыбку, и думает о том, что стоит наведаться на свидание с этой принцессой под предлогом защиты Его Величества.       Ревность порой делала из воспитанного, вежливого, умного молодого человека коварного и до жути агрессивного вора*.

***

      Маленький мальчик с длинными солнечными волосами, сидя на коленях отца в тронном зале, всячески мешал тому работать, оживлённо рассказывая произошедшее за день.       «Саске научил меня сажать цветы! Я весь измазался, и мама потом долго ругалась, но быстро простила, когда увидела наши кусты!»       «Саске так здорово фехтует! Пап, а я же тоже так научусь?»       «Саске катал меня на лошади! Но пришлось брать его Сокола, потому что Курама — помнишь, ты подарил его мне на день рождения? — его невзлюбил. У Саске было такое забавное лицо, когда Курама попытался его лягнуть!»       Король добро улыбался на восклицания его маленького принца, подмечая в мыслях, что новый стражник стал Наруто хорошим другом. — Пап, а еще Саске очень красивый! Почти как мама, ты заметил? У него ресницы такие длинные, как у девчонки! Пап, можно я женюсь на Саске, когда вырасту?       Минато инстинктивно кивает на слова сына, как делал это на любые его просьбы, и только спустя мгновение понимает, что только что сказало его маленькое солнышко. И замирает.       А Наруто уже счастливо улыбается и, довольный благословлением отца, быстро сползает с его колен и выбегает из зала, весело смеясь. А то еще передумает!       Другом, да?