люби мои мозги нежно

— Валера! Валера, паразит мелкий, поймаю — отшлепаю! Слезай немедленно! Ну за что мне это наказание, Господи?!       — Можно просто Лера, па, — ответил светловолосый мальчик, который сидел на суку, высоко на дереве.       Михаил уже не знал, как повлиять на восьмилетнего сына. Олег души не чаял в сыне и во всем ему потакал. Омежка был совсем непослушным, не любил учиться и был настоящим наказанием для учителей. Но при этом был очень смышлёным, усидчивым и схватывал все на лету. Светлые вьющиеся волосы, огромные голубые глаза, губки бантиком, белоснежная кожа — ну чем не ангел? Но мальчик ангелом не был. А был настоящим чертёнком.       Вот и сейчас, доведя учителя до тихой истерики, сбежал с уроков. Видимо, на дереве было интереснее, чем в школе.       — В последний раз прошу по-хорошему, сына. Или ты сейчас, милый, слезаешь, получаешь заслуженных пиз... по шее получаешь, короче, или я иду к тебе в комнату и сдираю все постеры со стен!       Мальчик тут же шустро слез, постеры это святое, но на всякий случай отбежал от разгневанного папочки на приличное расстояние.       — Па, я больше не буду! Клянусь, — сказал мальчик, скрестив за спиной пальцы.       Миша лишь тяжело вздохнул, смотря в невинные глаза сына, зная, что тот уже наверняка замышляет очередную гадость ближнему, и мечтая только о том, чтобы этим "ближним" оказался кто-нибудь другой, а не сам Михаил.       — Лера, как ты красиво разукрасил стену школы...       — Оставьте свою лесть, учитель, я все равно не признаюсь.       — Это уже ни в какие ворота, Михаил Эдуардович, вы видели, что ваш сын нарисовал на главной стене...       — Эт не я па...       — Он нарисовал кота, вылизывающего свои, прости господи, яйца, и подписал: "я очень занят". Миша с трудом сдерживал серьёзное выражение лица. Он знал истинную причину негодования учителя. Фрол Журавль имел красивую фамилию и некрасивую проплешину, огромные очки, и венчала всю эту красоту большая бородавка прямо на переносице. Так вот, нарисованный кот также был с лысиной и в очках, подозрительно похожих на очки Фрола Журавля.       — Валера, — серьёзно обратился он к своему сыну, — тебе уже шестнадцать, когда ты наконец повзрослеешь?! Сколько можно?!       Валера обиженно засопел, вот всегда папа на стороне учителя, всегда бедный Валерка виноват, может, это противный Фрол его подставить решил?? Ну да, это он, Лера, нарисовал, но ведь это ещё доказать надо!       — Домашний арест. На неделю!       — Нет, папа!! Это нечестно, требую справедливости!       — Хорошо, сынок, на две.       — Па-а!       — На три???       — Все, молчу, — Лера был обижен до глубины души и решил обязательно отомстить мерзкому бородавочникуфролужуравлю.

***

      Лера ненавидел домашние аресты. Лучше ремень, сидеть в четырёх стенах юноша просто не умел. Душа требовала свободы, ну и что, что за это частенько свобода других страдала?       Сегодня они с ребятами организовали вечернюю вылазку на болото, лягушек собрать.       Недавно Валера поднял на митинг все старшие классы, требования были самые серьезные: увеличить большую перемену, дать право ученикам носить, что они хотят, ведь заставляя их носить школьную форму, учителя убивают их индивидуальность. Также молодые революционеры требовали, чтобы в столовой подавали свежие булочки с изюмом, а не "этот коричневый кирпич, который вы называете хлебом".       Требования их не были удовлетворены, и Лера вышел на тропу войны. Решил для начала использовать биологическое оружие — лягушек. А теперь он под арестом!       Валера уныло листал учебник по анатомии и придумывал тысячу и один способ убийства учителя, когда услышал стук в окно.       — Лера, — шёпотом.       — Юлик, ты? — Лера выглянул в окно. Рыжий парнишка в смешной шапочке махнул ему ручкой. Юлиан. Друг и соратник.       — Да, я. Ты придёшь сегодня?? Без тебя ребята могут струсить и передумать.       Лера молчал, обдумывая ситуацию. Ребята действительно могли зассать. Черт, папа его точно укокошит.       — Ладно, я приду. Пусть даже не думают удирать. Диверсии быть!       Ночь. Лера на цыпочках прошёл до коридора, все время прислушиваясь: ему казалось, что враг затаился за занавеской в цветочек или за во-о-он той огромной вазой, уж больно подозрительный вид у неё. Но все было тихо. Однако стоило подойти к двери, коснуться ручки, и вот-вот, совсем чуть-чуть и такая желанная свобода...       — Кхе, кхе. Михаил стоял и в упор смотрел на сына, скрестив на груди руки.       — Далеко, сынок, собрался?       — Да нет. Я это...       — Марш в комнату! Бегом, пока любимый папочка не взялся за ремень, Лера залетел в комнату и заглянул в глазок, не стоит ли папа за дверью. Глазок Лера присобачил в тринадцать лет, когда к нему частенько начал наведываться учитель. Папа ещё засмеялся и предложил ещё и сигнализацию провести. Лера тогда крепко над этим задумался. Но отец пригрозил кулаком, и остался Валера без персональной защиты.       Лера решил сбежать через окно. Включил музыку, чтобы тишина не насторожила папу, ибо Лера и тишина — это антонимы, открыл окно и был таков.       Лера бежал долго, но то ли не туда свернул, то ли ещё не добежал, но место встречи с друзьями никак не находилось. Болото располагалось недалёко в лесу, он давно должен был его увидеть, но не видел. Он бежал и бежал, пока не подскользнулся на мокрой траве и не полетел вниз. Внизу оказалась дорога, и прямо на него ехала большая чёрная машина.

***

      — Виктор Александрович... — рычание было ответом.       — Все понял, не дурак! Мужчина чуть ли не бегом выскочил из кабинета гендиректора, испуганно посмотрев на секретаршу.       — Что ж ты мне не сказала, что босс не в духе? Смерти моей хочешь? Аллочка лишь хмыкнула в ответ. Князев Виктор был альфой, высокий, под два метра, широкоплечий брюнет с серыми холодными глазами, у которого периодически случались вот такие приступы злости. Причину обсуждать было не принято, если жизнь дорога и рабочее место заодно.       — Алла, меня три дня не будет. Но я на связи, — Виктор спешил уйти с работы, не замечая никого вокруг и проклиная свою природу. Конец года, праздник, а у него эти дни отмечены чёрным маркером в календаре. Гон. Три буквы и три дня персонального ада. Когда желание секса буквально душит, лишая сил и занимая все мысли. Виктор вниманием женским не был обделён, только ни одна женщина здесь ему не помощник. Физически не переживёт гон с альфой. Узел просто разорвёт её. Ему нужен омега. Только где его взять? Их было гораздо меньше альф, не говоря уже о женщинах или обычных мужчинах. Процентов семьдесят всего омежьено населения страны проживало в обособленном городке, в центре леса, и не спешило его покинуть. Были у Виктора знакомые омеги, они даже временами встречались, но Виктор хотел их только в гон, а в остальное время предпочитал нежных женщин с модельными формами. Омеги же хотели стабильных отношений. Хоть Виктор и был альфой, но омеги были для него загадкой. А загадки он не любил, предпочитая ясность и прозрачность во всем. Из-за давней травли омег, теперь они были закиданы различными льготами и если потом решишь развестись, государство разденет тебя до нитки в пользу омеги.       Каждый свой гон Виктор проводил в своём загородном доме, где выкупил все близлежащие участки, предпочитая уединение. Вот и сейчас, выпив специальную успокоительную таблетку, альфа ехал за город. Таблетка подействовала, Виктор вновь почувствовал себя человеком и даже улыбнулся. Чтобы уже через миг грязно выругаться и резко дать по тормозам: на дорогу не пойми откуда выскочил паренёк.