Взрослые виды туризма

Алтын поправил ремень рюкзака на спине и вновь прищурился. На самом деле, точно бы не помешали очки, но не нацепить же их прямо сейчас. Отабеку казалось, это может испортить первое впечатление, хоть умом было ясно, какая это глупость — стесняться близорукости перед другом. И все же. Вздохнув, казах вытянул шею, стараясь разглядеть надписи на табло. Рейс Москва-Алматы уже приземлился минут двадцать назад, и он понятия не имел, сколько ж еще придется ждать. И сколько бы Алтын ни буравил взглядом выход из таможенной зоны, все равно упустил ту самую секунду — он увидел свою цель тогда, когда та уже вышла. В толпе стоял хрупкий, маленький юноша, среди темноволосых казахов и остальных пассажиров выделяясь, как свечка в темноте, своими абсолютно светлыми волосами. На точеном женственном лице застыло растерянно-ищущее выражение. Отабек, удивляясь, почему сердце так забилось, махнул рукой, и их взгляды наконец встретились. Светло-зеленый и черный загорелись при виде друг друга. Блондин сорвался с места, подбежал, по воздуху волоча за собой маленький чемодан, и застыл перед Алтыном. Взволнованный, красивый, светлый… И все же Отабек только протянул руку для рукопожатия. Но Плисецкого обмануть трудно и, угадывая их общее желание, он резко навалился на казаха, сжимая в необычно сильных для худых рук обьятиях. — Привет, прости, чемодан не мог найти… — Я рад тебя видеть. Очень рад, — Алтын остановил ненужные оправдания, хлопая парня по спине и, не удержавшись, погладил. Юра странно вздрогнул и отстранился. Свел белые бровки, почти не заметные, и вздохнул: — Два дня не сплю, вот и торможу… — Оу, точно, — Алтын смутился окончательно, кивнул на закатное зарево в небе, видимое через стекло на крыше, — уже довольно поздно. И знаешь, я бронировал тебе номер, как ты просил, но… — парень мысленно проклял себя за потерю контроля, за отчаянное, что вырвалось: — Не хочешь поехать ко мне? Блондин резко вскинул голову, посмотрел пронзительно на медленно розовеющие щеки Алтына и вдруг расслабленно выдохнул, обрадовался: — Конечно! Если не помешаю… — Издеваешься, — с души свалился камень, и Отабек даже улыбнулся, — поехали. — О, байк? — Такси, прокачу завтра. Куда с чемоданом-то. Приехали и правда быстро. Уже в такси казах отметил, какой юноша бледный и — правда что — уставший. Под его красивыми глазами даже залегли голубоватые тени. Он не стал расспрашивать, расплатился и перед лестницей решительно ухватился за ручку багажа. — Да не надо, я сам! Считаешь, что я слабак, ха?! — Не кипятись, Юр, — Отабек спокойно произнес, поднимаясь до лифта, прямо чувствуя, как его слова успокаивают друга, — я просто проявляю гостеприимство. Когда дверь в квартиру бесшумно распахнулась, Юрий даже раскрыл рот, восхищенно оглядываясь: — Вау! Студия! Так и знал! Клево… — Ю… — Алтын не успел и моргнуть, как паренек уже скинул кеды и, забыв о чемодане, плюхнулся на закругленный диван из матово-черной ткани, откинув голову. Отабек сел рядом и украдкой залюбовался. И, странное дело, Плисецкий будто этого и хотел. Дал рассмотреть себя. Зная, чувствуя на себе изучающий взор черных глаз, заметно смутился, но нарочито пожал плечами и закрыл глаза, болтая ногой в воздухе. — А у тебя хорошо. Порядок такой… — Для тебя убрался, — хмыкнул Алтын и осекся — как-то двусмысленно вышло. Юра покосился и вдруг как-то даже не сказал, а скорее промурлыкал, будто кот. — Тоже мне, нашел девушку… Не перед свиданием, поди. И впился, впился ленивым, опасным зеленым взглядом. Зная, что, скорее всего, такое говорить нельзя и они сейчас рассорятся, Отабек все равно не стал лгать и твердо произнес: — Да. Это явно лучше, чем свидание. Плисецкий вздрогнул, нервно сжал острый кулак. Казах уже приготовился принять заслуженный удар по морде, но скандала не последовало. Юра вел свою игру. Черт, чего же они оба добиваются? Ни один из юношей не ответил бы этого сейчас. Не время. Плисецкий разжал пальцы, и вдруг изящно ткнул указательным в грудь другу: — А в самолете не кормят, а травят, честное слово. Встал перед остолбеневшим казахом и сладко потянулся. Алтын так и завис, глядя на бледную полоску плоского живота под задравшейся кофтой. А Юра вновь мяукнул по-кошачьи, выбивая из колеи: — У тебя найдется перекусить? Через несколько минут оба парня уже сидели все на том же диване, но с большой тарелкой посередине, заваленной свежими национальными сладостями и горячими бутербродами. Плисецкий усердно жевал, а Отабек старательно не пялился на его блестящий от масла рот и розовые губы. Что-то новое и странное зависло в воздухе и било в голову, сердце не хотело работать нормально, не колотиться в глотке. Скрывать свои чувства к шестнадцатилетнему фигуристу — та еще проблемка, особенно зная, с каким отвращением он смотрит на любовь Никифорова и Кацуки. После последнего кусочка Юра отвалился на спинку дивана и рассеянно скользнул взглядом по комнате. — Слушай, точно. Помнишь тот вечер? — Перед твоим показательным? Разве забудешь. После твоей штуки с перчатками половина моих фанаток разбежалась. — А вторая? — Юрий вскинул светлую бровь. — Вторая объявила нас королем и королевой преступного Казахстана, — все-таки сообщил Алтын, довольно наблюдая за вспыхнувшими щеками парня. — Ясно, — Юра встряхнулся воробушком и потянулся за диском из стопки в полке, — тогда в клубе ты охуенно диджеил. Есть запись? — Ты хочешь послушать? — Не совсем, — юноша помедлил и ошарашил: — Станцевать. Отабек глупо моргнул, пока Плисецкий медленно поднялся и встал перед ним. — Еще тогда пришло в голову кое-что. Так поставишь? Отабек кивнул. Он наконец-то учуял нужное направление, и понял четко — его задает сам русский фигурист. Юра хочет. Юре нужно от него что-то, и если это что-то — то, о чем думает он сам, то… — Я найду. — Вот, — одним ловким движением прокрутив CD на пальце и вставив его, Алтын подключил колонки, занимающие половину зала, и с пультом сел обратно, закинув руку на спинку дивана. — Погоди, свет, — и с щелчком комната погрузилась в полумрак, только свет с улицы нарисовал причудливые тени на стенах, потолке, и облил мягко стройную фигуру Плисецкого, очерчивая его и оттеняя. Юноша закусил губу, стесняясь, но решительно собрал волосы в низкий хвостик и отступил в центр. С его губ слетело тихое: — Врубай. Тихий вибрирующий звук, потом басы по нарастающей, полутьма и медленно выгнувшийся в первом движении Юрий. Юрий, одетый не в пестрящий наряд фигуриста, а обычный, живой, близкий. Странно и завораживающе. Вот мальчишка раздвинул ноги пошире, завел весь корпус назад, и — грянула музыка. Резкий кивок, шаг вбок, шаг назад, руки, огладившие стройные бедра и взмывшие вверх к потолку. Это переставало быть клубным танцем, потому что бледные тонкие пальцы четко и вызывающе очертили шею и резко сжали ее, будто душа. И, сдавив себе горло, юноша ритмично плавно задвигал бедрами, а под припев отпустил себя, и… И кофта, снятая с гибкого тела, полетела в темный угол. Отабек судорожно сжал зубы, выдыхая сквозь них. Юра, Юра, что ж ты делаешь? А Плисецкий томно прикрыл глаза и качнулся на тонких ногах, вытянулся стрункой и вильнул тазом. — Черт, — Алтын сглотнул, жадно уставившись. Горячие движения, танцующие тени по всему его телу и маленькие соски, плоский живот и соблазнительные бедра. Под грохот микса юноша тряхнул головой и сделал дорожку шагов, вдруг нагнулся вперед и, глядя в глаза, неспешно облизнулся в каких-то сантиметрах от лица казаха, тут же волной отступая назад. Алтын едва успел схватить подушку и судорожно вжал ее на свои колени, потому что в пах ударил жар и, черт его побери, встал. И Юра просто не мог этого не заметить, но продолжил свой стриптиз, приспустил обтягивающие штаны, вернул на место, крутанулся и замер под финальные аккорды. Стало очень тихо, только два шумных сбившихся дыхания в унисон. — Ну, вот так, — Плисецкий тихо прошептал и, прикрыв задумчиво глаза, сел на край дивана. — Понравилось? — Да. Ты шикарно танцуешь, — Отабек едва выдавил из себя, потому что блять видно, КАК понравилось. Сидеть перед полуголым блондином с каменным стояком в штанах — настоящая пытка, злит и смущает. — А я вижу, что понравилось, — Плисецкий улыбнулся и вдруг резко ухватился за подушку, убирая с нее пальцы Алтына. А потом накрыл тому между ног теплой маленькой ладонью. — Ну давай же, Бека… Скажи мне, — юноша вскинул взгляд и прошептал сорвано, кусая нижнюю губу, и впервые Отабек увидел мольбу в глазах воина. — Что? — тупо спросил он, и понял, как ошибся. Юрий резко выпрямился и убрал руку, и в том месте горячо заныло. — Ничего. Просто… — Удивительно, что ты мне не вдарил, да? Юрка резко покосился на Алтына. Тот улыбался. Редко-редко, а тут вот. — Придурок со стояком! — и оба заржали нервно, Плисецкий от души хохотнул и упал на диван, раскинув руки. А когда отсмеялись, тихо и на этот раз серьезно спросил: — Слушай. Ты трахался когда-нибудь? Отабек тяжело вздохнул, сжимая челюсти, глядя то на свои вставшие бугорком штаны, то на друга. — Да. — С девушкой, да?.. То есть, сколько тебе было? — Юра быстро осекся, отчаянно краснея. — Честно? Как тебе сейчас, Юр. И ты… Блондин вздрогнул, распахнув глаза. Горячая ладонь легла на его грудь, и Алтын навис сверху. Очень близко. -…И ты сейчас гораздо сексуальнее, чем я тогда. — Придурок со стояком, — повторил Юра хрипло, отводя взгляд. — Да, — согласился казах, и его рука плавно провела по голой груди, вызывая мурашки. Большой палец придавил сосок, и Юрий мелко дернулся. — Слушай, Бек. Я хочу тоже. Алтын склонил голову, разглядывая юношу, а потом отстранился и вздохнул. Ну конечно. Чего он ожидал? Плисецкий нормальный мальчишка, и приехал за советом, а он тут… — Так ты что, хочешь, чтоб я подогнал тебе? Но фанаток толпа, и… Ай! Юра вскочил, и для уверенности еще раз огрел тяжелым валиком ему по голове. — Идиот! Какая фанатка?! Я хочу т… Хочу, чтобы это сделал ты! — Так… — поняв, что к чему, Отабек весь похолодел и резко свел брови, перехватив орудие и швырнув в сторону. — Это не смешно. Послушай, Юр. Слушать тот явно не собирался, но Алтын резко схватил за руку и усадил. Плисецкий вскинул было голову, но его остановил опасный вид мгновенно повзрослевшего будто парня. — Ты… — Отабек последний раз попробовал подобрать слова, — хочешь, скажем, заняться со мной сексом. — Скажем. Трахаться хочу, — язвительно уточнил Плисецкий. — И ты хоть понимаешь, что потом можешь жалеть об этом очень сильно? — Как сильно? — его прошили зеленым взглядом и маленькая рука вновь легла на штаны, больно надавив, — так, как сейчас у тебя на меня стоит? — Все, доигрался. Юрий ухнул от удара спиной об жесткую обивку и едва успел подставить свои губы, чтобы столкнуться с губами Отабека. Жарко, непродуманно и больно от резкого движения. Алтын накинулся, порывисто целуя, наконец впился в губы мальчишки, вжался и замер, тяжело дыша. А когда медленно отстранился, увидел размазанную кровь на его нижней губе. — Юра, я… — Это был мой первый поцелуй, спасибо, — парень хрипло выдохнул, а потом приподнялся и, ухватив друга за ворот, поцеловал сам. Восхитительно, мягко и крепко. Отвечая, Алтын приоткрыл рот и скользнул языком в его, слизнув соленую кровь. — Прости. Юра буркнул что-то и дернулся, как от удара, краснея, повалился на диван, зажимая рот рукой. — Что не так? — Т-ты блин… С языком… — Но мы собрались трахаться, да? Тогда приоткрой рот и просто закрой глаза, — Отабек ощерился, глядя на юношу, и прижался, провел кончиком языка по кромке его зубов, с тихим чмоканием смял влажные губы и втолкнул язык в рот. Юрий застонал в поцелуй, так тихо и нежно, что все тело свело сладко. Боже, ну какой же он охрененный. Желанный, доступный, его. Отабек чуть убрал губы и вновь причмокнул, пробуя на вкус маленький рот, изучая его, сталкиваясь с Юриным языком. От розовых щек юноши шел жар, он проникал в тело и сдавливал низ живота, пах. И, желая, Алтын мягко накрыл пальцами то место Юре. - Мх... - тот слабо дернулся и вновь застонал, мотая головой. Алтын оскалился, поймал его ладонью за щеку и засосал крепко, еще больше сжимая. Черти, да бедняжка возбужден, туда же... Тихо чмокая, трахая грязно языком мягкие губы, Алтын сжал его всего в сильных руках и дернул на себя, толкнувшись ширинкой в штаны Юре. - Ааах!.. Громкий стон прокатился по залу, оглушив на секунду. - Такой чувствительный, - только и вышло сказать, и Отабек резко припал к тонкой шее, бережно, горячо целуя ее, венку на горле, обводя языком кадык. Таких стонов не выдаст никакая девчонка, ни одна не сможет отчаянно цепляться за плечи от одного давления на пах. Плисецкий весь сжался, дрожа, и опять застонал, возя корпусом по дивану. - Что такое? - не выдержал Отабек, выдохнул в дрожащую жилку на шее. - Не трись там, я... - Почему? - Алтын крепче вдавил член между ног мальчишки. - Аааапотому что... - Шшш, - Отабек понятливо улыбнулся, и резко нырнул головой вниз. - Ау... Ух, боже... - Юре осталось только стонать, парень зарылся пальцами в свои волосы сжимая, - Бека, какого черта соски... Ммм... Казах молча зализал твердую бусинку вставшего соска и потеребил другой, просто пробуя. Юру выгнуло дугой, фигурист вскинул плоский живот, вжавшись в друга, и обхватил ногами ниже пояса. Выбивая стоны, Алтын навис, поддерживая под спину, и медленно зацеловал все, оставляя метки - бока, ребра, пресс. Наконец уложил насильно и, склонившись, легонько толкнулся языком в ямочку пупка. - Сейчас в штаны кончу, - тихо всхлипнул Юрка и до боли вцепился в его плечи. Отабек вскинул мутный взгляд. - Не дам. - Что ты... Эй! - в ужасе парень вскинулся, но Алтын уже коснулся его члена, содрав вниз штаны, и только слабый стон опять коснулся его ушей: - Боже, боже, Бека... Ну блять... - грубоватые пальцы сжали ствол и мягко провели по нему, тиская, Плисецкий скульнул, - Отабек! Молча тот наклонился, плавно снял штаны с бледных стройных ног и скинул на пол, любуясь открывшимся видом. Пунцовым Юркой, его поджатыми на ногах пальцами, судорожным дыханием и членом. Небольшим, красивым. Он легко лег в руку, горячий-горячий. Блондин закрыл лицо руками. - Думаешь, Я в трусы не спущу? Ты хоть видел себя? - Алтын тихо отчеканил и задрочил плавно под тихие стоны, - ты просто шикарен, Юрочка. И, склонившись, вобрал головку в рот. - Я... Аааа! Чт... Ота... - Юра задохнулся, обмяк, ощущая чужие губы на твердом члене, а Алтын мягко слизал смазку и насадился, беря за щеку. Юношу пришлось пригвоздить рукой к дивану, чтоб не дергался. Юрка загнанно задышал и царапнул затылок казаху, измученно сопя. Тот двинул головой, раз и другой, пробуя, и плотно сомкнул губы, не давая кончить. Плисецкий непонимающе поднялся на локтях. В его глазах сверкнула откровенная мольба. - Бека, Отабек. Пусти, я... Не отпуская, брюнет мотнул головой, и от трения головки о щеку парень опять громко чисто застонал. Поймав эту волну, Алтын подсунул руку под его зад и жадно сжал ягодицы. - Ааа...кх! - русский подавился стоном, застыв. Потом понял и заалел еще пуще. С трудом промямлил: - Смазка нужна, да?.. - Угу, - Отабек воткнул пальцы второй руки в маленький растерянно открытый рот, и Плисецкий поймал их языком. Дрожа, судорожно зализал, пачкая слюной, увлажняя, так что потом протянулась ниточка слюны от губ до кончиков пальцев. Кивнув, казах удобнее перекатил член по языку, зажимая плавно, и под дрожащий стон провел по ложбинке меж ягодиц, с трудом вталкивая скользкий палец. Юру тряхнуло и он сжался, закусив кровящую губу. - Охх... Алтын потянул руку назад и вновь ввел до упора, втолкнув. - А... Это... - с трудом говоря, юноша отвернулся, - просто... Ох! - ладонь шлепнула по заднице и сжала маленькую ягодицу, и палец задвигался, раздвигая все внутри. Юра загнанно задышал, сжимая бедрами голову друга, привыкая. Наконец, слетел с губ первый расслабленный стон, и тут в дырочку медленно воткнулся второй. Вбив в юношу два пальца, Отабек с текущей вниз по подбородку слюной тихо сам простонал, ощущая только свой ноющий член и орган, сжатый губами, сладкий и пульсирующий. Задвигал рукой, ловя стоны, подстроился - и заскользил в тугих стеночках, одновременно заглотив и подвигав головой. Плисецкий замер, крупно дернулся и закричал протяжно, и в рот казаху толчками выплеснулась густая сперма, заполнив горло донельзя. Алтын аж пальцы вытащил, от души шлепнул Юру и выпустил член изо рта, утираясь. Блондин под ним, дрожа, напряженно вытянулся и хрипло простонал, красный от щек до шеи. Потом резко вздрогнул и сел, испуганно глядя на Алтына. - Бека! Бек, прости, но я... Я предупреждал! Отабек только улыбнулся и подался вперед, подставляясь. Юноша робко огладил его испачканную щеку, убрал разводы спермы с губ и отчаянно закусал свои. - А тебе не хватило, хоть ты и быстро, - тихо заметил казах, вновь обхватывая пальцами и не думающий опадать член. Мальчишка свел брови решительно, ухватил за плечи и подтянул на себя. - Т-ты давай, сам тоже... - Уверен? - Я хочу. - Упертый... - Алтын странно усмехнулся, и неспешно поднялся, нависая над Юрой. Тот поежился и жадно впился взглядом в ширинку, и в его глазах сверкнуло недоумение. Он вытянул руку и сквозь штаны провел Алтыну по паху. И, когда тот хмыкнул, сдержав стон, медленно побледнел, сипло прошептав: - Это.. Это ж какой он, блять... А ну сними! И, не дав Отабеку и шевельнуться, сам вжикнул молнией, стащил штаны вниз. Отабек выдохнул рвано, перехватил свой член, вытаскивая из белья. Юрий молча уставился на крупный тяжелый орган, увитый венами, такой большой, что даже качающийся упруго, истекая смазкой. Один взгляд, брошенный друг на друга, одного вогнал в краску, а другого заставил вздохнуть. - Он же... Отабек, да он с половину моей задницы! - Знаю... Знал. Ты маленький и хрупкий, Юра. - Что ты сказал?! - Плисецкий, весь алея, обиженно замахнулся, но Отабек поймал его тонкое запястье и серьезно, но на пределе посмотрел в глаза. Молча. Юноша смутился и резко упал на постель, обхватил себя руками и отвернулся. Как ни пытался, а все равно дико хотелось смотреть вниз, на член Алтына. И не только смотреть. Отабек судорожно вобрал в легкие побольше воздуха, а потом со свистом выдохнул и осторожно коснулся плеча Юрия. Тот метнул растерянный и обиженный взгляд: - Что? Я же "маленький"! - Юра, - тихий голос Алтына сорвался, переходя в хриплый сексуальный шепот, - помоги мне руками. - Чт... Ох, - юноша аж привстал, весь пунцовый, старательно глядя в стену, - ты серьезно, что ли?.. Вместо ответа казах просто взял его за локоть. Юра поддался - и крупно вздрогнул, когда Алтын положил его ладонь на свой член. Плисецкий закусил губу и уже сам несмело коснулся его. Провел пальцами, отдернул руку и вновь уложил на самое основание, легонько сжав. Наконец посмотрел... И так и не смог отвести глаз. В нетерпении юноша весь подобрался и сел. - Отабек... - брюнет рухнул рядом, садясь точно так же, и грубовато, порывисто обхватил светлую, покрытую мурашками спину, поглаживая ее. - Давай... - это как током ударило в голову Юрке. "Давай" - смелее взял толстый орган в обе руки и сжал, ощущая пульсацию, "давай" - под сорванный стон Алтына огладил пальцами головку, а с нее прошелся по самые завитки черных волос в паху. "Давай" уже жадно, голодно стиснул ствол и неумело задрочил, дыша шумно и в разнобой с горячим, возбужденным казахским парнем в обнимку. А потом Отабек резко ухватил за задницу. По-мужски, уверенно и властно, приподнял и подтянул к себе. И на ладони багрового от стыда Юры положил свои, взяв в них оба члена. Стон Плисецкого прокатился по всей комнате. Два члена толкнулись друг в друга, и Алтын задрочил их жадно, подбирая темп. Юрка впился в его плечи, нося напрочь голову, остался ритм дрочащих рук: сначала медленно и быстрее. Наконец казах размашисто крепко запорхал ладонью по стволам твердых органов, помогая Юрке, заставляя подстраиваться. Но тот уже вышел из игры, совсем вцепился в друга и тихо, страстно заскулил, впервые в жизни дергая бедрами навстречу чужим рукам. Запах тел, жар и дикий стояк обоих не продержались долго. Хрипло рыча, Алтын заскользил по двум головкам, смешивая смазку, Юрочка тонко взвыл и кончил. А следом за его спермой, полившейся толчками, кончил Отабек, подставляя горящую от трения ладонь под тугую белую струю, пачкая свои пальцы и размазывая густые разводы по члену обмякшего и тихо стонущего Плисецкого. Еще чередой движений пришлось сцедить все до конца скользкими мокрыми пальцами, а потом Юрка начал заваливаться набок, увлекая следом и Алтына. Они упали оба на диван, взмокшие и лохматые, с диким румянцем и все измазанные спермой. Отабек молча притянул к себе лицо мальчишки и накрыл его губы своими, целуя медленно и пошло, вылизывая языком его маленький рот. Этого хватило, чтобы его губы задрожали, чтобы Юра отчаянно прижался и вырвался, тяжело дыша. - Б...Б...Бека, - он аж заикаться начал, отчаянно утирая искусанные губы, и тут же вжался в казаха. - Шшш, - только и выдал Алтын и, просто обняв, откинул голову на подлокотник, жадно дыша. - Это считается за секс?.. Через пару минут молчаливого дыхания Юра завозился, устраивая затекшие ноги. Алтын повернулся и коснулся его носа. - Ты замерз... - Так согрей меня, - отошедший немного, паренек опять томно выдохнул и скользнул ладошками по груди друга, - ты горячий. Во всех смыслах. Алтын улыбнулся, нависая над ним, и от этой такой редкой улыбки изменился до неузнаваемости. - А что? - подмятый под реально теплое и сильное тело, Плисецкий облизнулся и зашептал на ухо Отабеку: - Я снова хочу. Честное слово. Вот... - и, стыдливо зажмурившись, опустил ладонь вниз по плоскому животу. Казах проследил взглядом и медленно покрылся румянцем, едва видном на смуглой коже. У Юрочки снова, черт его дери, стоял. Ну почти, но набух заметно. На миг Алтын задумался, и невольно сосредоточенно облизал пересохшие губы, уложил ладонь на ключицы распятого под ним Плисецкого и надавил. Юноша понял и выгнулся, плавно, волной, запрокидывая назад голову и приподнимая напряженные стройные бедра. Его член упруго качнулся, прижатый к животу, лег чуть набок. Отабек второй рукой взял и его, припал резко сверху коршуном и впился мальчику в шею. Юра застонал от неожиданности, зашипел: - Больно! - но уже было поздно. На тонкой шее осталось красное пятно, однако пинок коленом под ребра заставил Отабека охладить пыл. - Больно, - повторил Юрий, ухватившись за больное место. Алтын жадно глотнул его запах: нежный, не терпкий, вызывающе мягкий. С трудом заставил себя смотреть в зеленые глаза. Осознание того, что Плисецкий все равно еще ребенок, даже со своим характером воина... Как-то странно сжало все внутри. - Если я войду в тебя... Там, будет гораздо больнее, - голос вышел каким-то чужим. И ладно бы совесть мучила! Наоборот же... Алтын мотнул головой и резко сжал челюсти, вскидывая голову. - Хочу тебя, Юра. Паренек синхронно с ним, будто репетировали, приподнялся, и их губы столкнулись. Поцелуй превратился в прелюдию, долгий, очень мокрый и сбившийся. Плисецкий, покорный и прекрасный, наклонившись, тонко-тонко зализал губы Отабека, шумно дыша, и казах в ответ судорожно сжал его худую талию. - Нам нужно... Нужно... - с розовыми щеками попытался объяснить Юрий, то и дело вновь давая целовать себя с языком, - мх... Нужно это... Алтын чмокнул припухшие губы и на миг отстранился, запихивая руку под спинку дивана. - Это? - К-какого черта... Держишь их здесь?! - юноша возмущенно воззрился на пачку презервативов, судорожно сжав кулаки. - И это, - спокойно добил Алтын, оттуда же беря маленький пузырек смазки. - Для кого? - только и спросил блондин, опасно хмурясь. Отабек не выдержал и засмеялся, - на них вчерашняя дата, Юр. Даже чек есть. - То есть ты-таки собирался меня трахнуть, - ошарашенно пробормотал Плисецкий, и тут, резко сев, обвил широкие плечи казаха руками. Отабек поймал его и заново завалил на диван, на этот раз перевернув набок спиной к себе. Юра охнул, ощутив сзади надежную горячую грудь, прижатый вплотную пресс и колом стоящий огромный член, упершийся в бедро. Алтын носом убрал светлые волосы и жарко выдохнул ему на ушко: - Ты ведь очень гибкий, да? Мы сможем, если ты... Вот так. Огладив, парень уверенно взял Юрия за ногу и закинул ее назад себе на бедро. Плисецкий инстинктивно обхватил его за шею одной рукой и подперся локтем внизу. Опустил белесые ресницы, сглатывая: - Т-так? Алтын только кивнул, нарочно и пошло тычась головкой в охренительные маленькие ягодицы. Отвратная до дрожи тягучая похоть слилась с дикой любовью к русскому фигуристу. Продолжая нацеловывать ухо и дрожащую жилку на шее, он опустил ладонь вниз и выдавил смазку, с глухим стоном размазав по ноющему члену. А потом подхватил Юру удобнее и плавно вставил в него пальцы. Те резко ворвались внутрь, развели все, расперли, мальчишка ахнул хрипло, сходя с ума. И когда решил насадиться, вильнув задом навстречу, Алтыну сорвало крышу. Он в спешке натянул чертову резинку и неровной рукой приставил тяжелую головку к упругим ягодицам. - Раздвинь ноги, Юра. Да, так. Еще... - Отабек, - Юра резко задохнулся, ощутив это, - я... Ах! Боже. Судорожно схватившись за казаха, парень раскрыл рот и хрипло тихо заскулил. Он сделал это. Задницу будто кипятком ошпарили, когда Отабек все-таки втолкнул головку члена в девственную дырочку. Зацеловал бережно, вжал в свою грудь. - Больно? - Дико, - Плисецкий задышал жадно. - Держись, - только и выдохнул брюнет и, почти выйдя, врезался в узкое тело наполовину. Это крышесносно. Узко, скользко от смазки, туго... Алтын согнул Юрку, подмял под себя и жадно, но медленно забился внутрь, рыча негромко. Толстый смазанный член тяжело лег меж ягодиц и входил-входил, трахал Юрочку, вонзался глубоко, так что тот стонал и скулил. Отабек нашел член Плисецкого ладонью и задрочил, наращивая темп. Юра задохнулся, когда в него плавно, с усилием опять вошла толстая головка, вся испачканная смазкой поверх быстро раскатанного презерватива. Скользко, грязно, до оргазма пошло. Толчок и еще один. Впервые Отабек сам застонал под стон Плисецкого, подмял того под себя и сделал дело, вошел до упора. - А... Юра... - Шшш, - растянутый до предела, Юрий всплакнул горлом и выгнулся, ухватился за черные волосы, за бритые виски. Боль в заднице перекрыла начисто все мысли, но, если б Алтын остановился, он бы умер на месте. С рыком казах вошел еще раз и закачал бедрами, шлепая ими о пах блондина. Все тяжелее и глубже, все приятнее. Задыхаясь, выцеловывая друг другу губы и кусая за языки. Отабек разогнался, едва не разрывая маленького мальчишку, но Юрка лишь тонко завыл. Нескольких жестких фрикций хватило. Он выгнулся мостиком под дерущим его парнем и кончил толчками прямо в свою подставленную ладонь. Алтын просто посмотрел на это, дрожа, вонзил член до упора, резко вышел и тяжело задышал. - На меня? Огладил тазовые косточки Плисецкого, задавшего вопрос, и стащил резинку, тут же, даже не додрочив, просто кончил на бледный плоский животик, сцеживая сперму до капли.