Нулевой

      Шестьсот восемьдесят седьмой день без Хайзаки встречает холодным душем, крепким кофе и курьерской доставкой. Пока Кисе открывает герметичную коробку, вводя код защиты, успевает вспомнить практически всё то время, что они провели вместе с ещё живым Хайзаки.       За свои недолгих восемнадцать лет Кисе успел побывать во многих секциях, начиная от творческих и заканчивая спортивными. Но больше всего ему понравился баскетбол двухтысячных годов, ибо там можно было показать максимум возможностей своего тела, ума, выносливости, сообразительности. Правда, в стартовый состав сразу попасть не удалось, как в прочем не удалось совсем, по множеству самых разных причин, но подружиться с членами состава он смог, особенно с Куроко, который, по началу казалось ненавидит Кисе. Аомине, кстати, тоже был в числе лидеров, пантера очень ярко проявлял себя на поле, что за него буквально дрались команды соперников. Всем хотелось получить этого аса, но в силу своей кошачьей особенности, Аомине был слишком ленив, и никто, кроме «Тейко» не смог бы выдержать всех его выходок. Но ведь речь совсем не о Куроко или Аомине. Нет-нет, совсем не о них. Кисе вспоминает наглеца Хайзаки, который будто ураган ворвался в его жизнь и устроил переполох. Кисе прекрасно помнит, когда Ниджимура, он же капитан стартового состава, поставил их друг против друга. Хайзаки играет грязно и нечестно, эгоистичные привычки заполучить всё чужое в свои лапы, просто бесила Рёту. Способность воровать движения соперников было коронным приёмом Шого, в отличии от Кисе, что просто делал копии. И какое же было удивление у Шого, когда ничего подобного не произошло с Кисе – ни одно его движение украсть не удалось. Зато Кисе удалось, с горем пополам, украсть этого засранца у капитана команды. Хайзаки просто по уши влюбился в эту невозмутимость и упорство. Рёта стал для Хайзаки чем-то удивительным, тем, что всегда казалось нереальным. В прочем, обоим пришлось тяжко, особенно от непрошибаемых Ниджимуры и Аомине. Один не хотел отпускать, другой проходу не давал. Кисе, кажется, приходилось хуже всего, ведь Хайзаки из-за этого нуждался в постоянных обработках ран, которые доставались ему от злого капитана, что и самого Кисе донимал с просьбами не лезть в их отношения. То Аомине начинал выносить мозги о том, как же любит Кисе, как хочет быть с ним, как вся его сущность взывает к нему и хочет от него котят. То Хайзаки и Аомине подерутся между собой. Кисе и Шого потребовалось очень много времени, чтобы просто быть друг с другом без помех. С засранцем Хайзаки, Рёта был по-настоящему счастлив, с ним не нужно было что-то изображать из себя, пытаться показаться лучше, чем есть. Шого всё это было не нужно, ему нужен был сам Кисе. В итоге оба решили уйти из «Тейко» в «Фукуда Сого», где они сложили очень удачный и успешный тандем.       Кисе грустно улыбается, вспоминая всё это. Коробка открывается и перед взором стоит огромное счастье Кисе. Шого-андроида не отличить от настоящего человека, разве что само знание того, что это робот, не даёт забыть, что он не живой. Кисе немного корёжит от этих мыслей, но он гонит их как можно дальше.       Как и говорил Мидорима, кнопка включения андроида находится за мочкой правого уха в ямочке, – Кисе аккуратно проводит там пальцем. Система отвечает на прикосновение и буквально через пару секунд Шого делает первые вдох и выдох, открывает глаза. Рёта почти готов разрыдаться от счастья. Он бегло осматривает тело андроида и понимает, что тот стоит абсолютно голый, и от этого становится неловко, пусть и с ещё живым Хайзаки они провели ни одну ночь вместе. Всё, что сейчас происходит удивительно и не подаётся никакому объяснению.       — Идём, — Кисе берет андроида за руку и тянет за собой вглубь квартиры.       Хайзаки теплый, его руки мягкие и они, словно на автоматике, переплетают пальцы вместе. У Кисе сердце падает куда-то в пятки от этого. Слишком волнительно. Слишком реалистично и по-настоящему.       — Рёта, — слыша своё имя, произнесённое таким родным голосом, Кисе вздрагивает всем телом, даже дышать становится трудно. — Куда мы идём?       — Шого, понимаешь, тебя нужно одеть, ты не можешь ходить всё время нагишом. — Парень тараторит и быстрее утягивает робота в дальнюю комнату. — Это комната твоей подпитки, пожалуйста, следи за состоянием своего заряда, хорошо? Не хочу, чтобы ты выключился в самый неподходящий момент.       Шого-андроид кивает головой, но сам внимательно разглядывает Кисе, считывает с него информацию. И если бы модель сейчас обратил внимание на руку робота, то заметил, как под его ладонью появляется едва заметный свет и заметил бы нечто схожее с пульсацией от считывания информации. По иронии судьбы, внимательный и сентиментальный Мидорима не упомянул, точнее не поставил в известность, Кисе о том, что серия андроидов «Ilva» оснащена прибором на распознавание эмоций, желаний владельцев, а также сканированием отдельных воспоминаний своих владельцев. И сейчас Шого, как ни в чем ни бывало, выбирал нужную для себя информацию из воспоминаний Кисе о его бывшем возлюбленном.       — Рёта…       Кисе не успевает ничего сообразить, как его разворачивают к себе и увлекают в поцелуй. Всё происходит настолько быстро, что у парня перехватывает дух и подкашивает ноги. Всё что получается – отчаянно отвечать на поцелуй и хвататься за широкие плечи андроида.       — Шого… Шого… — Рёта шепчет в перерывах между поцелуями, совсем не успевает уследить за ходом сменяющих друг друга событий.       Вот он стоит, сжатый в объятиях Хайзаки-андроида, они продолжают целоваться. Вот стена сменяется потолком, Кисе не сразу осознаёт, что его завалили на пол, но чёрт возьми, если они сейчас прекратят, то он, Рёта, испытает самое большое разочарование в своей жизни. И именно по этой причине не останавливает Шого, когда тот тянет с него футболку, не останавливает даже тогда, когда остаётся полностью обнажён, открытый и беззащитный. А сверху нависает голодный хищник, наглый и жадный уличный кот, который только и ждёт момента, как бы стащить кусок побольше. Кисе разглядывает Хайзаки, и не может найти ни одного различия с оригиналом, как две капли воды, даже скалится так же. Кисе кажется, что вот-вот и он сойдёт с ума. Невыносимо. Ласковые касания сменяются на более жёсткие, поцелуи становятся похожими на укусы. Кисе этого так не хватало. Всё тело охватывает жар, Рёта готов поспорить, что его мозги тоже оплавились, иначе ведь и быть не может. Он настолько сильно желает всего этого, что подставляется под руки Шого, даёт себя лапать и целовать куда только ему вздумается, но всё же невольно задаётся вопросом, откуда он знает, как именно он любит, как именно они занимались сексом. На первом толчке всё мысли из головы Кисе исчезают, всё что он может – поддаваться навстречу и как одержимый шептать имя своего давно ушедшего из жизни любимого человека. Кисе дрожит всем телом от того, как Шого ведёт ладонью по его спине, прижимает его грудью к полу, заставляя прогнуться в пояснице. Поцелуй между лопаток, укус в плечо, Шого тесно-тесно прижимается торсом к спине Рёты, зовет его по имени и входит с каждым разом грубее и резче. Кисе заходится стонами и обессиленно валится на пол. Под ним липко и мокро, но это такие мелочи по сравнению с тем, что произошло в данную минуту. Рёту складывает пополам, он впервые за несколько лет рыдает взахлёб, громко и надрывно. Шого же в свою очередь поднимает его на руки, унося в кровать, где они какое-то время лежат, обнявши друг друга. Рёта так и засыпает.

***

      Третий день с Шого-андроидом.       Кисе просыпается не по будильнику, а от того, что его целуют в шею и плечи, от того, что его так бесцеремонно лапают. Кисе каждый раз падает в бездну воспоминаний. Бредит. Ему одновременно безумно хорошо и безгранично плохо, страшно. Но как ни крути, он чувствует себя живым и нужным. И надеется, что Хайзаки его поймет и простит.       — Рёёётааа, вставай, а то опоздаешь, — Шого тянет его за щиколотку, пытаясь скинуть с кровати, но ловит в самый последний момент и гаденько смеётся.       — Ты жестокий, Шого, — Кисе наигранно утирает слёзы с глаз и лезет обниматься, пока его принимают.       Холодный душ больше не радует и сменяется теплым, лишь крепкий кофе остаётся неизменным, только вот готовит теперь его Шого. Кисе улыбается, украдкой наблюдая за своим сожителем из-за угла. Всё так же, как и было раньше.       — Рёта, когда ты избавишься от своей дурной привычки оставлять недопитый кофе на столе? — Хайзаки рычит и выливает его в раковину.       Возмущенный Рёта только и делает, что открывает-закрывает рот, не в силах придумать что-нибудь, оправдывающее себя.       — Я хочу допивать его по приходу домой, холодный – вкуснее! — надувшийся Кисе кривит губы и возмущенно взмахивает руками.       — Если ты так любишь холодный кофе, то ставь его в систему охлаждения и не беси меня! — Хайзаки хочется быть главой семьи, и чтобы всё было так, как хочет он.       Но на самом деле, Кисе-то знает, что всё, что говорит Хайзаки – забота и внимание, желание сделать его лучше. И Рёта гордится этим неисправимым и гадким засранцем, тем, что он тоже старается быть лучше для него. В этом ведь и заключается обычное человеческое счастье.       Куроко звонит неожиданно, Кисе едва ли успевает спрятать Шого и наказать ему слушаться и не высовываться.       — Привет, Кисе, — перед парнем появляется голограмма Тетсуи. — Я смотрю, ты прям сияешь. Что произошло?       — Привет, Курокушка, — Рёта невинно улыбается и чешет затылок. — Решил пересмотреть всё то, что происходит в жизни и больше не зацикливаться на прошлом…       Откуда-то с заднего плана доносится что-то типа: «он врёт». Всегда проницательный и такой внимательный Маюзуми до глубины души бесил Кисе, но Тетсуя был с ним весьма счастлив.       — И тебе привет, Маюзуми, — Кисе старается сказать это как можно мягче, но всё равно чувствуется его легкая раздраженность, особенно, когда он видит, как этот долговязый подкрадывается к Куроко и наклоняется, чтобы поцеловать его в висок. И как их вообще угораздило сойтись вместе. Но стоит Кисе поднапрячь свои мозги, то он может вспомнить тот факт, что Куроко с этим барсом уже лет десять вместе, если не больше. Искра, буря, безумие. Рёта помнит, как это безэмоциональное чудовище на протяжении всего их знакомства с Куроко, было так или иначе рядом.       — Привет, — Чихиро кивает головой после поцелуя и на голограмме снова остается один лишь Куроко.       Кисе кажется, что его немного пронесло, что все допросы останутся позади и Куроко, убедившись, что Кисе живой, – пожелает хорошего дня и выключит связь.       — Что это только что было? — Тетсуя задаёт вопрос так же неожиданно, как и то, что Рёта чувствует спиной, что за ним что-то есть и быстро поворачивает голову, бледнея от страха.       — Тебе показалось, Курокушка, — Кисе отталкивает андроида как можно дальше, но старается сделать это настолько незаметно, чтобы не вызвать подозрений и мысленно говорит голографическим вызовам спасибо за то, что у них ограниченное поле действия.       — Я на днях загляну к тебе, — Куроко резко сбрасывает вызов, а Кисе хочется провалиться сквозь землю и умереть со стыда.       Рёта догоняет андроида у кровати и валит его с ног, седлая сверху.       — Шого! Я тебе что говорил? Правильно, что бы ты оставался на месте и не высовывался, — Кисе рычит и зло смотрит на робота. — Знаешь сколько проблем это может принести? И нет, не делай такое лицо, не думай, что тебе всё сойдёт с рук!       Шого в своё же время смиренно лежит под Кисе и расплывается в довольной ухмылке. Вот же гад! Каких-то секунд хватает на то, чтобы скинуть Кисе с себя и завалить на лопатки.       — Рёта, не задерживайся сегодня так, как вчера, мне скучно.       Кисе сдаётся, поддается вверх и целует андроида в губы. Действительно, так и с ума сойти не долго.       — Хорошо, но с тебя ужин. Не забывай меня кормить, — Рёта улыбается и встаёт с кровати, чтобы наконец-таки покинуть квартиру и прибыть на работу, в кои-то веке не опоздав.