The Queen of a broken heart

      Это, наверное, странно, но я ассоциировала себя с цветом, и каждый раз цвет моего душевного состояния мог меняться.       Я могла чувствовать себя золотом. Яркие блёстки жёлтых и белых оттенков рассыпались по моим венам, перемешивались с кровью и переливались невероятной красоты оттенками. Кажется, я свечусь изнутри. Я солнце, и ничто не может меня погасить.Я чувствовала себя особенной по-королевски, но это не было хладнокровием, жестокостью, чопорностью и манерностью. Королева может осчастливить людей, они будут жить дружно и радостно. Я дарила людям это тепло через рукопожатия, через улыбки, даже просто через взгляды, и вы не представляете, насколько сильно одно лишь скольжение глазами может повлиять на судьбу человека.       Я могла чувствовать себя синей. Я как вода у самого берега моря: холодная, неприступная, но загадочная и интересная. Кажется, что чем дальше копаться в моей душе и чем дальше узнавать мою сущность, тем сложнее. Но ведь чем дальше ты заходишь в море, тем теплее, комфортнее ты себя чувствуешь. Тебе уже не страшно, ты не боишься утонуть. Когда люди знают меня, когда они прочитывают хотя бы частичку моей души, они начинают относиться по-другому.       Я могла чувствовать себя зелёной. Мне всегда говорили, что мне нужно быть психологом, потому что я невероятно точно чувствовала человеческую натуру. Мне достаточно и взгляда чтобы понять, что произошло у того или иного человека. Мне не нужны были слова, и людям, которым я помогала, тоже не нужны были слова. Им достаточно было почувствовать банальную поддержку, их грела мысль о том, что людям не плевать на их проблемы, что есть те, кому можно довериться. Я помогала людям искренне, я всегда желала людям добра, счастья, даже если они этого не заслуживают. Поверьте, такие люди были, их было очень много, даже тем, кто ратует за мою несчастную судьбу я пытаюсь дарить лучики света.       Я могла чувствовать себя тёмной. Мне становилось плевать на всё то, что происходит вокруг меня. Ничто не могло изменить моего душевного состояния. Нет, мне было не грустно, мне было не плохо. Мне было просто фиолетово на всё, я не радовалась своим удачным статьям, я не грустила из-за очередного предательства друзей, мне было просто всё равно. Есть и есть, значит, так и должно быть. Нужно просто переждать, нужно просто пережить этот момент, а дальше будет лучше или хуже. Кто знает, что будет дальше.       Я могла чувствовать себя розовой. Это то состояние, когда ты вдохновлён. Тебе кажется, что всё в мире невероятно прекрасное, гармоничное, эстетичное, роскошное. Кажется, что Вселенная состоит из невероятно красивой материи из нежного шёлка, из яркого атласа, из дорогого бархата. Всё так искрилось, всё так светилась, всё было на своих местах. Именно в такие моменты мне приходило вдохновение для творчества, для самовыражения, для попытки показать людям свой внутренний мир, своё внутреннее я.

* * *

      На удивление, утро выдалось довольно-таки приятным. Голова не болела, изжога не мучила, будильник сработал вовремя – кажется, сегодняшний день будет не таким ужасным.       Было всего лишь шесть утра – идеальное время для романтиков. Солнце постепенно вступало в свои права, озаряя своими лучами весь город, прогревая не только землю, но и сердца людей. Бриллиантовый свет падал на моё лицо, от чего я невольно щурилась и прикрывала лицо руками. Постельное бельё золотистого оттенка, освещённое юркими солнечными лучиками, казалось, было покрыто глиттером всевозможных оттенков бежа и лимона.       Мне не хотелось никуда идти. Я бы с удовольствием повалялась в постели, почитала книгу и выпила любимый латте, однако, лежать на шезлонге где-нибудь на Бали я хотела намного больше, поэтому, лениво потянувшись, я встала с кровати и поплелась на кухню.       Моя квартира была, как говорили мои коллеги, бюджетным Эрмитажем. К дизайну своей обители я подошла очень серьёзно и ответственно, ведь то, что окружает нас, сказывается на нашем настроении и психологическом состоянии. Моя спальня была оформлена в чёрно-золотистых оттенках: бежевый паркет, кремовые обои, чёрный туалетный столик и большой шкаф-купе. В этой комнате не было ничего особенного, того, что привлекало бы внимание. Я хотела, чтобы спальня была тем местом, где я буду чувствовать себя максимально комфортно и расслабленно, поэтому здесь не было ничего лишнего.       Зал представлял собой храм моих самых лучших и приятных воспоминаний. Стены в гостевой комнате имитировали кирпич, покрытый белой краской. У большого окна располагался диван из белой кожи, на котором в хаотичном порядке лежали подушки фиолетовых, сиреневых цветов. Напротив находился большой плазменный телевизор, сзади которого располагались особые светильники, подсвечивающие стену разными оттенками. На стене слева от дивана висели фотографии и карта, на которой аккуратными гвоздиками были отмечены страны и города, в которых мне удалось побывать. Интерьер дополняли большой музыкальный центр и гитара, одиноко пылившаяся в углу комнаты.       Кухня была раем любителей андерграунда. Стены были разрисованы граффити: яркими надписями и рисунками. Чёрная кухонная гарнитура смотрелась очень органично и вписывалась в атмосферу данного помещения. Кухня напоминала мне тату-салон на дому: что-то необычное, яркое и дикое.       Как только я сварила кофе, мне позвонила Марина. – Доброе утро, Кристиш. Я тебя не разбудила? – бодрый голос подруги дал понять, что она уже во всю бодрствует. – Нет, Марин. Я недавно встала, мне же на работу, – сказала я, сделав глоток ароматного эспрессо, – если честно, я думала, что ты будешь отсыпаться после вчерашнего. – Не смеши меня, Оболенская. Вспомни наши пьянки в одиннадцатом классе, после которых мы, как огурчики, решали логарифмы на уроке алгебры, – сказала она, усмехнувшись, – так что, несколько некрепких коктейлей для меня как забродивший квас. – Да, конечно, Мариш, некрепких. Градусов сорок, вообще ерунда. Зарецкая обладала какой-то суперспособностью или же выработанным иммунитетом – она не страдала похмельем, вообще. Девушка могла мешать пиво с водкой, после десятка рюмок коньяка выпить бутылку дешёвого шампанского, которое беспощадно ударяло в голову, закидываться стопками ядрёной водки, но на утро чувствовать себя прекрасно и выглядеть соответственно. У неё не раскалывалась голова, не болел желудок, её не мутило – я ей, признаться, завидовала. – Я в отличие от вас на утро после вечеринки чувствую себя лучше всех, – сказала она запыхавшимся и неровным по тембру голосом. – Что ты там делаешь, Зарецкая? Так тяжело дышишь, – спросила я, желая поскорее получить ответ. – Хочу восстановить свою прежнюю форму и дыхалку, а то после первой же песни буду просто умирать, – сказала она, глубоко вдохнув, – решила начать с пробежки, потом заскочу в зал. – Похвально, Зарецкая. Наконец-то решила начать вести здоровый образ жизни и отказаться от вредных привычек. – Эй, про алкоголь я ничего не говорила, – сказала она, рассмеявшись, – я , в общем-то, звоню не просто так. Я хотела узнать у тебя подробнее насчёт работы. – Марин, то, что я знала, я тебе рассказала. К сожалению, остальная информация мне недоступна, но я позвоню сегодня Матвею, все у него узнаю, а потом обязательно тебе сообщу. – Буду тебе очень благодарна, Крис. Кстати, спасибо большое за вчерашний день и вечер, мне невероятно понравилось выступление Элджея. – Марин, извини, мне пора собираться на работу. Давай позже.       Даже не хочу думать о нём.

* * *

      Белая блузка, заправленная в узкие чёрные брюки-скинни, чёрные лабутены – стиль практически каждого офисного работника. Высокий, аккуратно собранный хвост, большое количество тонального крема и консиллера, чтобы скрыть недостатки моей кожи, чёрные стрелки, губы, накрашенные матовой красной помадой – теперь я выглядила как клише. Впрочем, как и всегда.       Зайдя в офис, я почувствовала сильный запах молотого кофе и оттенков женского парфюма. Помещение было оформлено в тёмных тонах, словно показывая то, чем здесь занимаются люди: чёрный пиар, грязные статьи и сплетни. Нет, безусловно, в копилке каждого журналиста есть правдивые статьи, как о таланте, заслугах, добродетелях людей, так и об их провалах, стыдных поступках и падениях ( в прямом и переносном смысле ).       Девушки на рецепции мило улыбались, показывая свои идеально белоснежные зубки. Наманикюренные пальцы лениво стучали по клавиатуре, юбки задирались от каждого неловкого движения, каблуки издавали неприятный стук от каждого их перемещения.

* * *

      Мой кабинет в корне отличался от всего офиса, можно сказать, что это было отдельное пространство, которое полностью отождествлялось от всего офиса. Всё было выполнено в морском стиле, казалось, в кабинете даже витал запах моря и свежего бриза. Стены были выкрашены белой краской: на них был нарисован большой корабль, необъятное и величественное море и красивый, статный маяк. Стол и паркет в цвете винного дерева напоминали рубку капитана, а канцелярские принадлежности голубых, синих, небесных цветов, стикеры с изображёнными на них якорями, чайками и штурвалами погружали в атмосферу морских приключений.       Разложив на столе бумаги и включив ноутбук, я решила позвонить Моту, дабы узнать более подробную информацию насчёт работы. – Матвей, доброе утро, – сказала я, подойдя к окну. – Привет, Кристина, – сказал рэпер, параллельно с кем-то говоря. – Я тебя отвлекаю? – Уже нет, – сказал Матвей, слегка усмехнувшись. – Как Маша? – Хорошо, – сказал он, после чего добавил, – говори уже причину твоего столь раннего звонка. –Матвей, я, может, хотела поинтересоваться, как у тебя дела, а ты в таком свете меня выставляешь, – театрально сказала я, слегка рассмеявшись. – Оболенская, я знаю тебя уже сто лет, ты никогда не звонишь просто так.       Мы с Мотом были знакомы уже три года. Признаться честно, это был мой любимый русский исполнитель: я слушала каждую его песню, наслаждаясь звуками hip-hop и soul кухни. Безусловно, я была на его концертах и автографсессиях, не имея возможности поговорить с ним и задать интересующие меня вопросы.       Когда я только начала свою работу в качестве ведущей новостного музыкального шоу, мне посчастливилось взять интервью у Матвея, после чего мы так душевно разговорились и начали нашу странную дружбу.       Нет, это далеко не влюблённость и что-то, переходящее в пошлость и громкий скандал. Я, безусловно, любила его как исполнителя и ценила, как верного друга. Мы могли не видеться очень долгое время, но когда мы встречались, мы так кутили и веселились, что один раз нас даже заподозрили в употреблении запрещённых препаратов. Это именно тот человек, с которым я могла действительно растворяться в позитивных и ярких эмоциях, не выпивая ни капли алкоголя.       С огромным удовольствием я писала статьи о Матвее, всегда перечитывая каждое слово, каждый вопрос и каждый ответ. Репортажи об этом исполнителе я писала без всяких там сплетен и интриг; заказных статей на этого человека никогда не было, поэтому я писала статьи по своей инициативе. – Помнишь, ты говорил, что Марвину нужна танцовщица? – Да, помню, – ответил он, несколько раз кашлянув. – Ещё никого не нашли? – спросила я, приоткрывая окно синеватого оттенка. –Там целая толпа желающих. Послезавтра кастинг, вроде бы в девять утра начало, – сказал он, после чего спросил, – тоже хочешь попытать удачу? – Нет, не я, моя подруга. Её брали в Мариинку, представляешь? И это в шестнадцать лет. – Родители не позволили отрывать ребёнка от учёбы? – если бы, Матвей Александрович. Всю подноготную я, конечно, рассказывать не буду, но и врать ему насчёт того, что Зарецкая всегда была . – Она предпочла несколько иной образ жизни, – коротко и ясно. – Ну, не буду вдаваться в подробности, – он, немного подождав, спросил, – я всегда хотел у тебя спросить: почему ты ушла в такую сферу деятельности? – акцент на местоимении " такую" сразу дал понять о том, что речь идёт о грязной работе акулы за сплетнями. – Я училась на журналиста, Матвей, это моя профессия, – делаю вид, что не понимаю хода его мыслей. Кажется, это не сработает. – Не делай вид, что ты не понимаешь, о чём я. Почему ушла с Муз тв? – Ты же всё знаешь, Мотя, – я надеялась, что уменьшительно-ласкательное от моего имени спасёт ситуацию и заставит его не ворошить эту тему. – Я наизусть выучил историю о том, что у тебя закончился контракт и ты не стала его продлевать. – Это правда, Матвей. Просто мне предложили более выгодное место, которое давало довольно-таки большие деньги, – это было истиной, поскольку я действительно смотрела на заработную плату, которую они могут мне предложить. Звучит ужасно, но так и было. – И за деньги ты оскорбляешь людей и пишешь о них всякий бред? – Этого не было прописано в контракте. По договору я должна была писать заказные статье, а какого характера будут эти статьи, мне не было известно. Мне было тогда девятнадцать лет, о чём ты, Матвей? Я приехала из маленького города в красочную и манящую столицу, мне хотелось посещать роскошные рестораны и носить эту чёртову футболку Gucci. – Почему не ушла? Разве тебе не было противно получать миллионы за то, что ты разводишь грязь вокруг развода Бузовой и Тарасова? – Я должна заплатить неустойку в случае ухода, сумма которой просто космическая, – сказала я, переведя дыхание, – мне самой от себя противно, понимаешь? Буквы на бумаге отличаются от моих мыслей. – Ладно, прости, мне не стоило так напирать на тебя, – сказал рэпер, выдохнув, – просто я переживаю о тебе, Планетарий.       Мы с Кристиной Саркисян (та самая девочка, которая поёт " Ты готов услышать нет") очень хорошо общаемся и нередко тусим вместе. Олдскульные фанаты Мота и Кристина помнят их фит, песню " Планета", после чего за Кристиной закрепилось прозвище " Планетарий". Поскольку мы с Саркисян были тёсками, Матвей нередко называл меня Планетарием. Более того, он объяснял это тем, что моя душа была сродне космосу, такая же загадочная, непредсказуемая и непостижимая. – Моть, ты же знаешь, как я люблю тебя, – сказала я, мягко улыбнувшись, – у меня всё хорошо, тебе не стоит переживать. Лучше подумай о своём новом положении – положении отца. Поздравляю с рождением сына. Как чувствует себя Маша? – Спасибо большое, Кристин. Маша чувствует себя хорошо, как и наш любимый мальчик. – Ты рад, новоиспечённый папаша? – Ты не представляешь, насколько я счастлив, – в его голосе отчётливо слышались нотки радости и безграничной любви. – Я рада за вас, Мельниковы, вы заслужили. – Оболенская, и у тебя всё сложится офигенно, отвечаю. – Спасибо, Мотя, – сказала я, поблагодарив парня, – мне нужно идти, я дорабатываю твоё интервью. – Удачи, Планетарий.       После разговора с Матвеем у меня невольно поднялось настроение. Этот парень дарил лучи позитива, буквально светился и никогда не терял положительного настроя. Ещё теплее и приятнее на душе мне становилось от лучей солнца, которые заглядывали в большое окно, выходившее на дорогу, на которой велось бесконечное движение.       Окно было синего цвета, расписанное штурвалами и морскими узлами: атмосфера летних дней, бескрайнего моря и свежего бриза пропиталась в этом кабинете. Я могла часами стоять у окна, разглядывая пейзаж, который, конечно, был не совсем радужным и красочным. Однако серый асфальт, разогретый летним солнцем или же покрытый ледяной корочкой, иномарки и отечественные машины разных цветов были в какой-то степени эстетичны, даже напоминали андерграунд.       От наблюдения за проезжающими машинами меня отвлекла миловидная блондинка, которая сообщила мне о том, что меня ожидает наш директор Артур Эдуардович.

* * *

      Это был тридцатилетний мужчина, высокий брюнет с голубыми глазами, подтянутого телосложения, в общем-то, идеал для многих девушек. Он питал отвращение к алкоголю и усиленно занимался спортом.       Его кабинет был оформлен в тёмных тонах, впрочем, как и весь наш офис. Стол в цвет дубового дерева, тёмно-коричневое кожаное кресло, шкафы тёмного оттенка, наполненные документами и папками, на столе хрустальный графин с водой, ноутбук и кипа каких-то бумаг. – Доброе утро, Кристина Александровна, присаживайтесь, – сказал он, указав на стул, стоящий рядом со столом начальника. – Доброе, Артур Эдуардович. Что-то срочное? – спросила я, сев на стул. – Как у тебя обстоят дела с заказными статьями? – странный вопрос, учитывая то, что он наш работодатель, он должен быть в курсе всей работы. – Я работаю сейчас над статьёй про Матвея Мельникова из Black Star по собственной иницативе, она будет опубликована в журнале Elle girl. Заказных статей у меня пока нет, – у нас не было своего публичного материала, где мы могли бы публиковать свои репортажи. В связи с этим мы либо писали под заказ, либо по своему желанию, если заказных статей не было, и продавали их какому-либо изданию. – Значит, ты свободна? – Да, свободна, – видимо, мне предстоит написать очередную статейку, типа: Ольга Бузова с Тимуром Батрутдиновым на Пхукете закрутили роман. – В общем, один хороший человек заказал статью на некоего Элджея, предложив вот такую сумму денег, – он нарисовал на листочке эти бешеные цифры, отчего я удивилась ещё сильнее. – Это насколько сильно нужно ненавидеть человека, чтобы быть готовым заплатить такую сумму? – Нас это ни коим образом не касается, Кристина Александровна, – он встал со своего места, подойдя к шкафу с отчётами, – ваша задача предельно проста: написать статью, которая будет способна разгромить нашего кролика. – Какие сроки? – Без ограничений, с одной стороны тебе повезло, – сказал он, пристально на меня посмотрев, после чего смешно отвёл взгляд. Переход на "ты", кстати, меня немного смутил. – А что с другой стороны? Есть какой-то негативный аспект? – на самом деле то, что я пишу статью про Узенюка, уже капец какой негативный аспект. – В твоей работе всегда есть негативные моменты, – сказал он, усмехнувшись, – хотя, всё равно всё то, что тебе придётся сделать, выйдет для твоей душеньки плюсом. – В смысле? Я не понимаю вас, Артур Эдуардович, – я действительно не понимала, к чему он ведёт. – Ознакомься, пожалуйста, с тем, про что ты должна писать, – он протянул мне договор, после чего продолжил, – тебе необходимо перейти с господином Узенюком на личные отношения. Очень личные отношения. Тебе нужен доступ в его квартиру, к его вещам. Каким образом ты этого добьёшься, меня не волнует. – То есть, вы хотите сказать, что я должна с ним переспать? – Я этого не говорил, но в целом ты права. Знаешь другой, некриминальный способ проникновения в его квартиру – ради Бога. – А если я не хочу этого делать? – мой голос приобрёл стальной оттенок, а глаза пристально въелись в его. – Тебе напомнить, какую сумму ты должна заплатить в случае отказа о работы? Напишешь эту статью – плати деньги и катись отсюда. А так, твой контракт закончится через год, после чего можешь валить на все четыре стороны, – в его стиле было переходить с официального и вежливого тона на дерзкий, изобилующий едкими словами и нецензурной лексикой. – Я вас услышала, – сказала я, встав со стула, – могу идти?       Не дождавшись ответа, я вышла из помещения и быстрым шагом направилась в свой кабинет. Наверное, я выглядела в тот момент слишком странно: меня потряхивало, бросало в жар, немного кружилась голова.       Я понимала, насколько это всё ужасно, противно, бесчеловечно. По сути, я должна была спать с человеком за деньги. Чувство отвращения к самой себе меня не покидало ни на секунду. Мысли в голове путались и не желали складываться в цельную и понятную картинку.       Я не хотела с ним пересекаться, контактировать и вообще что-либо о нём знать, но так получалось, что мы не(?)вольно сталкивались, находились в одних помещениях. В голове всплывали моменты нашей первой встречи и вчерашнего разговора.

* * *

Flashback       На улице было прохладно, отчего я поёжилась и сложила руки на груди, будто бы так было теплее. Иссиня чёрное небо было усыпано звёздами, которые, соединяясь тонкой бриллиантовой линией, складывались в созвездия. Яркая неоновая вывеска, сочные биты, сахарный запах ментоловых сигарет создавали особую атмосферу. Это походило на ночные улицы Лас-Вегаса со знаменитым карточными клубами и казино. – О чём ты хотела поговорить? – спросил он, выпуская облако дыма. – Выступишь на Дне рождении моей подруги в пятницу? – я была уверена в том, что он мне не откажет, хотя никаких оснований для того, чтобы делать такие выводы, у меня не было. – Понимаешь же, что не за "спасибо", – сказал он, выдохнув дым мне в лицо. – Не делай так больше, – по моему телу пробежали мурашки, а разум начал затуманиваться. – Теряешь самообладание? – он усмехнулся и потушил сигарету об элегантную чёрную стену клуба. – Да, бросила курить недавно, – это было неправдой, конечно же. Я ведь не могла сказать ему о том, что его присутствие творит со мной необъяснимые вещи. Хотя, надо сказать, что в моих словах была толика правда: некоторые люди умели нереально красиво, эстетично курить. Длинные пальцы, сжимающие сигарету, линия дыма, разметающаяся в воздухе выглядят идеально. – Пусть будет так, – сказал он, устремив свой взгляд на меня. –Так что ты хочешь за своё выступление? – я понимала, что он хочет получить за мою просьбу. – Ужин в ресторане, – он сказал это с обычной интонацией, со спокойным выражением лица. – Узенюк, я не буду спать с тобой, – я прекрасно осознавала, чем закончится этот ужин, плавно перетекающий в ночь в его квартире. Я не настолько, чтобы он повёл меня в отель. – Серьёзно? Ты сама сказала это, заметь, я даже не предлагал тебе ничего. – Думаешь, я не знаю, что будет после этого ужина? – Может, я хочу показать себя с другой стороны, – теперь он был абсолютно серьёзным, ни намёка на шутку или стёб. – Серьёзно? – я действительно не верила в то, что он может просто разговаривать, как обычный человек, а не как . – Да, серьёзно. Просто ужин, – сказал Элджей, облокотившись о чёрную стену. – Когда? – спросила я, поёжившись от холода. – Я напишу, – сказал он, зайдя в помещение. End flashback

* * *

      От путаницы мыслей моя голова заболела в области лба, отчего я недовольно поморщилась. Характерный звонок IPhone'на заставил меня встать с мягкого диванчика и подойти к столу, на котором он лежал. Неизвестный номер. – Привет, Оболенская, – радостный голос Узенюка отдался дикой головной болью. – Привет, – сказала я абсолютно без эмоций. – Будь готова, я заеду за тобой. – Ты не знаешь мой адрес, – сказала я, вновь подойдя к широкому окну. – Я знаю больше, чем ты думаешь.

* * *

Сегодня мы будем гореть красным, отпечатываясь диким пламенем в душе.