С чистого листа

Не так давно в комнате Дина появилась доска. Кас частенько замечал, как Дин её использует - собирает подсказки для тех случаев, в которых они с Сэмом бессильны и записывает напоминания или, даже, просто свои мысли. И, в редких случаях, рисует глупые каракули, чтобы помочь себе отвлечься от какой-нибудь сверхъестественной катастрофы на повестке дня. Сейчас же вышеупомянутая доска пустует, и Кас прожигает в ней дыру, сидя на кровати Дина, обхватив руками колени и подбородком опираясь на свои руки. Дин тоже здесь, прямо рядом с ним, лежит на другой половине кровати, спиной к Кастиэлю, а его плечи напряжены. Возможно, между ними выросла какая-то невидимая стена, и Кас, пожалуй, слишком искренне ее ненавидит. Ненавидит всякий раз, когда они ведут себя вот так, и что еще хуже, когда Дин объявляет ему немой бойкот. Всегда, когда им есть что обсудить, он подкалывает Кастиэля, возможно, несколько раз, после чего между ними, обычно, воцаряет тишина. И это каждый раз заставляет Кастиэля чувствовать себя беспомощным, ведь как ты что-либо исправишь, когда у тебя даже нет возможности объясниться? Дин не спит, Кас понимает это по его дыханию, тяжелому и сбившемуся. Это также значило, что Дину, в точности как и ему, досаждает молчание, и именно это открытие толкает Каса на следующее: - Дин? - тихо бормочет он, но уже беззлобно. Подходит к другой половине кровати. - Понимаю, что ты злишься, понимаю, что не хочешь говорить, но я подумал, что может быть... - Кастиэль осекается, пытаясь подобрать нужные слова. - Я подумал, что, может, мы сможем всё записать. На лице Дина мелькает враждебность, и Кас понятия не имеет, что с этим делать, но он отказывается опускать руки. Медленно, он встает с постели и подходит к доске. Он берет один из маркеров, синий, и начинает писать. Он слышит, как Дин елозит по кровати, вероятно, тоже поднимаясь, на что Кас и рассчитывал; Дина легче всего поймать на любопытстве. Закончив, Кас откладывает маркер, посмотрев на надпись в последний раз. «Прошу прощение за то, как поступил вчера. Извини, что я пошел на тех ангелов, не сказав тебе. Я не хотел втягивать тебя в свои проблемы, и я боялся, что тебе опасно со мной идти. Вот что бы ты мне ответил, если бы я предупредил тебя заранее?» Он слышит приглушенный вздох за спиной и удивляется, обнаружив Дина прямо позади себя. Дин закатывает глаза во время прочтения послания, но его лицо расслабляется, а взгляд становится добрее. После долгой паузы он наиграно тянется за зеленым маркером и строит Кастиэлю гримасу, так и говорящую: «Неужели мы правда это делаем?». Но Дин, в любом случае, уже принялся за дело, и пишет в ответ; тот самый Дин Винчестер, которого Кас так хорошо знает. «Идиот, может я и хочу, чтобы ты втягивал меня в свои проблемы. Но это не значит, что я тоже не втягиваю тебя в свои. PS: Ты забыл извиниться за ту часть, где тебя чуть не убили. PPS: Ладно, извинения всё равно приняты. Никогда больше так не делай. Дин угрюмо улыбается, но вскоре обрывается, нащупывая пальцами ладонь Кастиэля. Он тянет Каса на свою постель, и тот чувствует, что снова может вздохнуть спокойно. Они все разъяснили. Он возьмет этот трюк на заметку. *** Вскоре уже вся доска была исписана сине-зелеными посланиями: «Прости, что ушел и не помог с ужином.» или «Чувак, нафига ты утром спустил всю теплую воду?!» и, даже, более серьезные, такие, как: «Было безответственным с твоей стороны охотиться на перевертыша в одиночку, Дин, ничего не сказав ни мне, ни Сэму. Твой брат со мной согласен.» Это срабатывает, и даже Дин, похоже, вполне доволен этим новым решением вместо разговоров. Их ссоры становились все реже, а небольшие перепалки легче переносились, когда они высказывали свои мысли, нежели обменивались сердитыми взглядами и холодным молчанием. Не говоря уже о бесконечных пререканиях, которые наконец-то прекратились. По большей части, во всяком случае. Кас согласен, что эта их задумка, пожалуй, была лучшей идеей, и, возможно, единственной, которая не пошла ему побоком. Он определенно собой гордится. ~ Все было спокойно ровно до тех пор, пока план не рухнул, ведь, честно говоря, так всегда и бывает, когда Кастиэль прикладывает к ним свою руку - все выворачивается наизнанку. Тихим субботним утром Кастиэль замирает в дверях комнаты Дина, почти роняя обе кружки кофе, которые он пытался удержать. Дин не спал, а стоял рядом с доской, полностью покрытой его зеленым почерком. Только в углу остался небольшой островок синего цвета, краткое сообщение, которое Кастиэль из вежливости оставил дремлещему Дину, прежде чем уйти заваривать им кофе: «Прости, что я вчера опять бросил все одеяла в стирку». Подойдя на несколько шагов ближе, Кас замечает, что у Дина дрожит нижняя губа, а рука, которая держала маркер, безостановочно тряслась. Он смотрел на Кастиэля, словно видел его впервые, и Кас отложил кружки, встревоженный его самочувствием. - Дин... Дин, посмотри на меня, что случилось? - бормочет он, нежно сжимая руку Дина и потирая большим пальцем его запястье. После чего Дин глянул на него так, будто этого нежного прикосновения было достаточно, чтобы разбить его сердце на миллион осколков; его глаза заслезились. А Кастиэль ничего не понимал. В последнее время у них ведь все было нормально, да? Ничего и не произошло, о чем мог бы вспомнить Кас. И внезапно, похоже на мгновенное отрепенение, у Дина на глазах сгустились слезы, и вырвалось: - Я тебя не заслуживаю, вот что! - выкрикнул Дин, импульсивно запустив пятерню в грязные волосы. - Вот ты извиняешься за порчу каких-то одеял, да вообще за любую фигню, которая даже не имеет значения, и я... один бог знает, сколько раз я должен был перед тобой извиниться, но я промолчал, потому что я трус! И придурок... Так глупо, да? Под конец Дин немного приутих, и Кас смутился. Он бы не вспомнил о доске, если бы Дин не указал на нее рукой. Дыхание Кастиэля застревает в горле, когда его взгляд падает на признания Дина. «Извиняюсь за всякий раз, когда ты приходил ко мне за помощью, а я тебя игнорировал». «Прошу прощения за каждую безрассудную сделку, которую я заключил в своей жизни, не задумываясь о том, что она может со мной сделать». «Извини за то, что когда ты впервые стал человеком и больше всего во мне нуждался, я выпроводил тебя из бункера». «Прошу прощения за то, что я ранил тебя, когда перестал контролировать метку». «Прости, что я слишком долго не мог понять, что тобой овладел Люцифер, пусть ты мой лучший друг». У этого списка не было конца. Кастиэль чувствовал, что к моменту, когда он достигнет последней подписи, он перестанет себя контролировать, и видит последние признания Дина: «Прости, что никогда не произносил слова "я тебя люблю" вслух... но я так чертовски сильно тебя люблю, Кас». Кастиэль смаргивает слезы, вспоминая миллион различных ответов, которые могли бы прозвучать, сполна осознавая, что если ему придется составить аналогичный список, пунктов в нем будет примерно столько же, сколько и у Дина. Но он понимает, что сейчас это не важно, и, содрогаясь, он приобнимает Дина, целуя его в макушку, а тот держится за него, словно от этого зависела его жизнь. Они все обсудят, на этот раз Кас был уверен, что так и будет, потому что Дин, похоже, готов ему открыться. Но прежде... Кастиэль осторожно покидает Дина, чтобы стереть с доски все его слова. Посылая Дину робкую улыбку, он берет синий маркер; Дин, в свою очередь, приобнимает его за талию и склоняет голову на его плечо, пока тот пишет ответ: «Не жалей ни о чем. Я тоже тебя люблю, Дин. Даже больше, чем ты можешь себе представить.»