Завтра все вернет назад

— Отабек, блять! Ты что творишь! Секунда за секундой. Я вижу это. Вижу как вражеская пуля летит точно в левый висок Юрия. Но сейчас я знаю, что успею сбить его с ног, что, собственно, и делаю. Лицо парня искажается в болезненной гримасе, и он хватается руками за голову. Пуля, конечно, пролетает мимо и попадает в машину с припасами, которая тут же взрывается и разлетается на мелкие щепки, как и люди, находящиеся в ней. Вид размазанных повсюду кишок и внутренних органов уже не пугает нас. Мы привыкли к такой картине. Однако, Юрия до сих пор тошнило при виде выпавших глаз. Несколько выстрелов откуда-то сбоку — стреляет Крис, — и нечто падает на грязь замертво. Всё затихает, наступает гробовая тишина, пока её не прерывает наш псевдокомандир. — Отабек! — Что, Виктор? — Какого хуя, я спрашиваю?! Пуля могла попасть в тебя! Чтобы мы без тебя делали?! — А без Юрия? Внутри закипает все мое существо, но я держусь. На лице не дрогнул ни один мускул, что ввело седоволосого в некое сметение. его глаза широко распахнулись, рот приоткрылся. Раздражает. Как он меня раздражает. Командует, а сам нихера не делает. — Извини, я не слишком переживаю за свою шкуру, как ты. — Какой тебе вообще дело до него? Он скоро сдохнет… Я очень старался сделать вид, что мне все равно на любые оскорбления Юрия, но это окончательно вывело меня из себя. Резко развернувшись, я вмазал Виктору в ебало так, что у того хрустнула челюсть. Мужчина потерял равновесие и упал, содрав всю кожу на руке об асфальт. Изо рта его вырвался стон боли, но ничего, переживет. — Еще раз я такое услышу и застрелю тебя на месте, — спокойно говорю я, надменно смотря в злые голубые глаза и удаляюсь. Ответа, слава Богу, не последовало. Видимо я смог таки вправить мозг этому дармоеду. Атака, кажется, закончилась. Насекомоподобные существа отступили куда-то в центр абсолютно пустого с виду города. Все это началось не так давно. Японские ученые создали какие-то новые биомеханизмы. Эта новость облетела весь мир быстрее, чем, пожалуй, скорость света. Все говорили и говорили об этом научном прорыве, ведь это, блять, так интересно! А потом в один прекрасный день в мир высыпалось овердохуя каких-то вирусных биомеханических клеток. Что-то такое, в общем. Я не силен ни в физике, ни биологии, поэтому утверждать не буду. И это все настолько быстро разнеслось по миру, что мы даже моргнуть не успели, как большая часть человечества была стерта с лица Земли. Вся наша группа медленно пошла к полуразвалившемуся зданию, которое служило нашим укрытием и складом. Именно по этой причине мы просто не скрылись от врага, как делаем обычно. Нет, мы не трусы, просто арсенал не бесконечен. На этот раз нужно было защитить жизненно важный пункт. Я зашел в свою, так называемую, комнату. Она была даже не моей, просто обычно только здесь я мог побыть наедине со своими мыслями. — Бека… Тихий хриплый голос. Я поднимаю голову и вижу свою жизнь. Мой любимый зеленоглазый блондин, мое единственное спасение от того, чтобы не сойти сума. Он слишком худой, плохо ест в последнее время. Хотя, это, наверное, не удивительно. Торчащие кости скрывает серая пыльная толстовка и безразмерные спортивки, которые еле-еле держатся на бедрах. Я протягиваю руки, он подходит ближе, садится рядом и обнимает, утыкаясь носом мне в шею. — Ты опять меня из дерьма вытащил, — он улыбается. Это не та улыбка, какая была раньше. Это улыбка человека, который потерял всякую надежду, но продолжает бороться. Я люблю его за это, он не умеет сдаваться. Мой Юрий… — Как твоя рука? — Херово. Я осторожно задираю рукав на левой руке парня. Она, как и последние месяца два, обмотана толстым слоем грязного бинта. — Менять же периодически надо, — серьезным тоном говорю я и нащупываю валявшиеся на полу ножницы. Несколько плавных движений и бинт падает с руки, оголяя уродливую открытую рану. Он заразился им давно. Тем самым вирусом. Теперь вместо кости тут металлическая спица с какой-то двигающейся туда-сюда херней, от которой идут миллионы мелкий проводов. И все это покрыто тонким слоем кожной ткани, ошметков от когда-то находящихся здесь мышц и запекшейся крови. Рана выглядит куда хуже. Если раньше она была сантиметров семь и выглядела, как небольшой порез, то сейчас составляет все двадцать. Зрелище не для слабонервных. Юра откидывает голову мне на плечо и болезненно вздыхает, сжимая руку в кулак. Плисецкий никогда не говорил, что это причиняет ему хоть какую-то боль, но я же вижу эти страдания на лице, когда приходится задействовать руку. Я думаю, что он давно понял, что я все прекрасно понимаю. Я слегка вытягиваю его руку, достаю новый бинт из переднего кармана штанов и начинаю медленно перематывать место от запястья до локтя. Юра прикусывает ворот толстовки, чтобы не заорать, и шипит, выгибаясь дугой. — Потерпи, хороший мой. У моей мамы когда-то давно была очень красивая стеклянная статуэтка фигуристки. Она всегда мне очень нравилась. Я мог просто поставить ее на стол и сидеть любоваться. Даже, помню, имя дал ей - Юля. Больше всего на свете я боялся разбить ее, что однажды и случилось. Наступил на кота, который моментально подпрыгнул и бешено зашипел, испугался и выпустил статуэтку из рук. У нее полностью откололась рука и пара деталей костюма. Я просто зарыдал тогда, не знаю, почему. Сейчас, бинтуя Юре руку, я чувствую тот же трепет, какой испытывал, когда держал фигуристку в руках. В голове одна мысль - не сломать. На пол через дырку в крыше падает мертвая птица, из которой огромным пучком торчат провода, а из клюва вытекает какая-то масляная жидкость. Юра вздрагивает, когда видит птаху. Может, думает, что такое произойдет и с ним? Возможно. - Молодец, Юр, - я почти невесомо целую его в шею. Он облегченно вздыхает, расслябляясь. - Бек, холодно. Да, на улице уже далеко не лето. Близко декабрь, а все, что у нас есть - это костер. Много раз пытался найти хоть какие-нибудь нормальные одеяла или пледы, но, к сожалению, они либо порваны в лахмотья, либо их нет. И сейчас мне даже нечем согреть мое сокровище. Я просто прижимаю Юру сильнее к себе, мало чем поможет, но все же. Минуты через две любимый отключается, что несказанно радует. Сегодня был слишком напряженный день. - Вы тут замерзнуть решили? - спрашивает внезапно вошедший Жан-Жак. Я вопросительно смотрю на его кривую ухмылку. Съездить бы пару раз прикладом по этой наглой роже, может ума бы прибавилось. - Что тебе нужно? - Просто позвать к костру, боже. Не выгодно, чтоб кто-то от обморожения сдох. - Действительно, - фыркаю я, вставая и поднимая Юру на руки. Тот никак не реагирует, поэтому я спокойно ухожу в другое помещение. Сразу чувствуется слабое тепло и запах небольшого костра, расположенного в центре комнаты. Конечно, таким огнем сильно не согреешься, но рисковать и разжигать большой не стоит. Это понимают все. Виктор спит у стены, на его плече задремал Кацуки, а рядом тихо посапывал Пхичит. Жан рисовал какой-то план на стене, время от времени бормотал себе под нос. Где были остальные, я понятия не имел. Сейчас это не особо ебало. Я осторожно уложил Юру на один из четырех лежащих возле костра матрасов, сам сел рядом. Спать не хотелось, хотя была уже глубокая ночь. Сначала я смотрел на огонь, после перевел взгляд на небо - да, тут крыша так же полуразрушена, - но звезд, конечно, я не увидел. Биомеханические существа вырабатывают очень много какого-то дыма, который быстро накапливается в атмосфере и образует своеобразный густой слой. Кацуки что-то объяснял по этому поводу, но эта информация пролетела мимо моих ушей. Я перекинулся парой фраз с Леруа и решил, все же, попробовать уснуть. Лег рядом с Юрой, обняв его. Блондин тут же прижался ко мне. Его теплое дыхание грело мою грудь лучше любого костра.