Мой хён.

— Хён, как там Гарри? — В норме, поговоришь с ним? — Да! — вскрикнул юноша, — Я хочу его увидеть! — Одну минуту… И вот прошло две минуты и Джин мог наблюдать, как парень за экраном разговаривает с их общим кактусом, который был подарен им же. Тэхён любит Гарри. Была бы его воля он бы взял его с собой в поездку. Вот уже третий день Тэхён говорит наедине с Джином, а потом уже с их кактусом. — Тэхён-а, ты милашка… — подперев подбородок руками, говорил, сидящий неподалёку Джин. Молчание… Спустя несколько минут: — Джин-хён, давай прощаться, Гарри устал… — Я здесь! — парень отнёс растение на место и сел перед монитором, — Мне кажется или ты уделяешь больше времени Гарри, чем мне… — Хён… — Тэхён, я просто не пойму твоих действий… Ведёшь себя со мной, как девственница… — размахивая руками, говорил он, — Что-то скрываешь и стесняешься… — Просто ты мне нравишься, Хён. — улыбнувшись он отключился. «Чего?» На следующий день Тэхён звонил так же Джину, так же говорил о чём-то с Гарри, как и в последующие дни. Джин делал вид и Тэхён тоже делал вид, что не было той фразы «Ты мне нравишься» и смущённой улыбки на опущенных уголках губ. Всё равно было так, как и всегда. Постоянно. Но вот этот день Х настал: — Хён, помоги мне с сумками! — кричал в аэропорту парень. — Боже, Тэхён, что у тебя там? — разбирая сумки спрашивал Джин, — Когда ты уезжал их было намного меньше! — Поблагодари мою маму, это же она со своими: «Вы там совсем голодные!», «Кожа да кости!». — выдохнул, — И не откажешь же? — Верно… — улыбался ему парень, вспоминая маму Тэ. Джин решил сам забрать парня на своей машине и побыть с ним наедине, где нет ни приставучих Хосоков, кактусов и камер. — Тэхён, я хотел у тебя поинтересоваться… — Джин явно нервничал, держа баранку в руках, в то время, как взъерошенный Тэ рассказывал ему о событиях, о которых уже говорил, но как говориться: «Повторение — мать учения». Парень резко взглянул на водителя и расширил глаза. — Помнишь, ты мне сказал кое-что и отключился… — хмурится. — Нет. — Лгун. — Ты! — аж подпрыгнул. — Я? — открывая, в возмущении, рот сказал парень. — А кто же? — уже разводит руками. — Я не врал тебе никогда! — Я что-ли обнимаюсь, а потом строю глазки Намджуну-хёну? Я что-ли по-твоему? — кричит. — Чо ты орёшь вообще? — раздражён. — Потому что ты… — пытаясь как-то обвинить Джина, молчит парень, — Остановись! Я выйду! — отворачиваясь и крича, вспыхивает он. — Дурак? — улыбается, смотря вперёд, — Как ты со своими баулами дойдёшь? — Останови говорю! — Хорошо… — с иронией и подавленным смешком произносит он, останавливаясь на обочине посреди безлюдной окрестности. Единственное людное место — дорога, по которой, бывает, ездят фуры. Тэхён вышел из машины, хлопая дверью. Джин вышел за ним следом. — Ты начал обвинять меня на ровном месте… — тихим и нежным голосом говорил Джин, — Ты что ревнуешь меня? — Нет! — Тэ, я не понимаю в чём тогда дело… — Я тоже! — Ты так и будешь кричать? — подходит к парню. — А ты заткни меня! — Как? — Поцелуй! «Шо ты сказал?» — Нет, я не буду. Я не гей. — Тогда отвянь от меня к чертям подальше! — и ушел вперёд, вдоль дороги. — Тэ, это уже не смешно! Быстро вернулся! — кричал он уходящему парню, на что увидел в ответ средний палец. Джин побежал за ним и, с силой разворачивая его к себе, поцеловал. — Теперь ты поедешь? — Мой Хён… — Идём уже, Гарри заждался.