Твои мысли

— Дизайн? — высокий парень рассматривает Чимина сверху вниз и сверяется с документами в своих руках. И да, Чимин комплексует. У Чимина, вообще, нервный тик скоро начнется от всех этих высоких людишек. — Ладно, пойдем, там где-то должен быть староста вашего факультета, — парень вручает документы владельцу и идёт вниз по лестнице. У парня русые волосы, очки на носу, черные брюки, белая рубашка и надменный взгляд. Парень — староста второго курса архитектуры. Парень — однокурсник Юнги. Парня зовут Ким Намджун. Намджун все ещё не представился, и, видимо, не собирается, поэтому Чимин усердно старается не назвать его случайно по имени и плетется следом. Учеба начнется уже через пару дней. Чимин в панике. Потому что Хосок прописался в жизни парней прочнее некуда, потому что Пак идёт сейчас следом за Намджуном, о котором узнал ещё два месяца назад. Потому что Юнги. Приближение их встречи уже настолько явно, что Чимин даже дышать боится. Он бы и из дома не вылезал, но кто же знал, что его зачем-то, вдруг, вызовет этот самый староста и даже не удосужится встретить его, вынуждая бродить по незнакомым коридорам. Хорошо хоть на знакомое лицо наткнулся. Намджун подошёл к милому пареньку с темными волосами. Тот суетился у стола, судорожно раскладывая листы по стопкам. — Пак Джихун, — произносит Намджун вместо приветствия, и Чимин отмечает, что у Кима это, видимо, привычка. Ведь в воспоминаниях Юнги он здоровался так же. — Да, хён, давай быстрее, я занят. — Этот парень тебя ищет, — коротко сообщает Намджун и удаляется, оставляя растерянного Чимина с мельтешащим старостой. Джихун оглядел парня и ярко улыбнулся. — Пак Чимин? — Чимин кивнул, подтверждая, и парень тут же вернулся к прерванному занятию, продолжая тараторить. — Отлично! Прости, что не встретил тебя сам, как видишь, дел у меня навалом. Понятия не имею, зачем вообще вызвался на этот пост. Ты ведь не занят? Подождёшь пару минут? Я быстро! — староста схватил стопки бумаг и умчался в неизвестном направлении. А Чимин подождёт, да. Что ещё ему остаётся? «Ненавижу» — проскакивают чужие мысли. Пак садится на подоконник и смотрит в окно. Кажется, осень будет теплой. Потому что в конце августа погода, как в июле. И это не может не радовать. «Ненавижу!» Пак вздыхает и вслушивается. Кого там Мин опять ненавидит? «Не хочу, не буду! Иди к черту! Мне чисто влом куда-то тащиться. Я могу отоспаться хотя бы остаток каникул, а?» Чимин смотрит на часы и улыбается. Два часа дня. «Чон Хосок — охреневший идиот. Никуда. Не. Пойду.» — Я вернулся. Чимин перевел взгляд на запыхавшегося старосту и стал ждать продолжения. Он все ещё не в курсе, что забыл в универе на каникулах. — Чон Хосок, — Чимин уже не хочет слушать дальше. Сейчас его мысли полностью совпадают с мыслями Юнги, — сказал вызвать тебя сюда, потому что ты отказываешься приходить сам. Я ему, конечно, не стал бы помогать таким способом, извини, но он сказал зачем, и… в общем, я просто провожу тебя, ладно? — Джихун улыбнулся виновато на удивленно-разозленное лицо парня и пошел направо по коридору. Чон Хосок — причина всех проблем. У вас проблемы? Вините Чон Хосока. — Ты издеваешься? — первое, что говорит Пак, когда староста приводит его к актовому залу и удаляется. Хоуп бегает по залу в причудливом костюме и старается собрать барабанную установку на сцене. — Решил лишить меня всех нервных клеток посредством вот такого вызова? И что за одежда? — Прости, Чимин-и! — Хосок ярко улыбается и поправляет сползающую лямку джинсового комбинезона. — Кто виноват, что ты вредина? — он надул губы, из-за чего огромные круглые очки в черной оправе тоже начали сползать. И, серьезно, Чимину уже все равно на странную встречу. Просто образ хёна волнует намного больше. — Так ты объяснишь, почему ты миньон? — Нравится? — воскликнул Хосок поворачиваясь вокруг своей оси. Ярко-жёлтая толстовка, комбинезон и массивные белые кроссовки. Ну и очки, да. — Ты чокнутый? — тихо выдыхает Чимин и подходит ближе. — С чего вдруг такой маскарад-то? — Да просто настроение хорошее, — пожимает плечами Хосок и достает телефон, чтобы прочесть пришедшее сообщение, — если бы одна костлявая хмурая задница тоже пришла бы сюда, было бы вообще прекрасно… — бормочет он себе под нос и возвращается к барабанам. «Костлявая хмурая задница» — повторяет про себя Чимин и усмехается. Юнги и правда с утра (учитывая то, что проснулся с полчаса назад) хмурый. Стоит уточнять, кто является этому причиной? — Не стоит ли позвать Тэхена на помощь? — предлагает Пак, глядя на потуги друга. — Ты ее сам не соберёшь. — А я уже. В отличие от тебя, он всегда готов прийти любимому хёну на помощь, бездельник! — Эй! — Пак поймал летящий в него комок бумаги. — Ты, может, все же, объяснишь, зачем я здесь? — Я хочу послушать, — Чон выпрямился, схватив белую электрогитару, и протянул ее Чимину, с умоляющим взглядом. — Сыграешь? Чимин закатил глаза. Вот сейчас у него точно нет настроения играть. Он взял гитару и осмотрел ее. Видимо, университетская. Потёртая, расстроенная гитара. Хосок смотрит с надеждой, на что Чимин отвечает скептическим взглядом. — Ладно, я понял, — Чон сдулся и проследил взглядом за тем, как Пак садится на край сцены. — Буду верить в то, что твое настроение поднимется. Чимин снова стрельнул в старшего взглядом. А кто виноват в плохом настроении рыжего? Вскоре примчался радостный Тэхен и наорал на Хосока за то, что тот чуть не разломал установку к чертям. Потом ещё долго бурчал что-то про глупых хенов, разбирая и собирая инструмент обратно. Чон все это время не отрывался от телефона, все ещё поглядывая периодически на Пака, который начал настраивать гитару. Чисто потому что скучно. А потом произошло то, чего Пак никак не ожидал. «Хорошо! Задолбал… но сначала я приму душ и соберусь. Так что не жди меня раньше, чем через час.» И пока Чимин переваривал, Мин продолжал: «А гитара-то зачем? Ты же не собираешься заставлять меня играть? Конечно, собирается, на что я надеюсь?..» — Твою ж! — Пак дёргается и вскакивает со сцены. У него есть час. За этот час нужно либо свалить из страны, либо морально подготовиться к встрече с соулмейтом. И Чимину, правда, больше нравится первый вариант. Чон переводит радостный взгляд от телефона, на подорвавшегося донсена, но решает оставить это движение без комментариев. — Знаете что? — начинает он. А Чимин знает. Чимин уже вспоминает самую короткую дорогу к аэропорту. — Юнги всё-таки согласился прийти! Хосок счастлив. Конечно, он ведь уже две недели пытается познакомить так полюбившихся парней с Мином, а тот все занят. Тэхен поддерживает его радость, начиная отстукивать какой-то ритм на наконец-то собранных барабанах. «К черту. Не пойду в душ, мне лень.» Чимин все же садится обратно. Теперь он точно не успеет сбежать. — Он сказал, что собирается заскочить за кофе. Спрашивает, брать ли нам, — читает Хосок, а Чимин мысленно исправляет: Юнги спрашивал только о Хоупе. — Да! — выкрикнул Тэхен, стараясь перекричать собственную игру, и Чон тут же печатает ответ. «Три?» ПАНИКА ПАНИКА ПАНИКА «И кому там ещё я должен покупать кофе?» Чимин, кажется, скоро упадет в обморок. Хоуп хмурится, читая сообщения друга. «Они тебе понравятся» — читает Юнги, а у Чимина дрожь по телу — «Ну-ну. Посмотрим». Знаете, как бывает, когда ты чего-то безумно ждёшь и боишься? Ты вроде хочешь, чтобы это произошло, но при этом всеми силами желаешь оттянуть момент. И самое страшное, когда знаешь, что времени осталось немного, но это «немного» все ещё загадка для тебя. Как далеко живёт Юнги? Как скоро он войдёт в эту комнату? Тэхен все ещё отбивает неизвестный ритм. И он как-будто поддерживает, не даёт трястись от страха и бегать по комнате в панике, но заставляет встать и что-то сделать. Хоть что-нибудь. У Чимина в руках все ещё потрёпанная белая гитара. Инструмент сначала издает неприятный звук, не принимая чужого музыканта, но после сдается, позволяя умелым рукам перебирать струны. Гитара незнакомая, не та, потому играть немного некомфортно. У Чимина дома лежит его любимая, сделанная под дерево, не дорогущей фирмы, но качественная. Ее подарил ему Тэхен на лично накопленные деньги, и это самая дорогая вещь для Чимина. Играть на этой белой и чужой, кажется предательством. Но нужно. Для Пака сейчас это, как успокоительное, как глубокий вздох, после долгого погружения. Он слышит подстраивающегося под его игру Тэхена, слышит удивленный вздох со стороны Хосока. Глаза закрыты, поэтому вся власть над организмом отдается звукам. Музыке. Музыка живёт в человеке. В каждом. Вы же знаете? Она всегда течет по венам, вместе с кровью. Кто-то находит ей применение и выливает из себя, давая насладиться и другим. Будь то певцы, музыканты, композиторы. Они своей музыкой делятся, потому что им много, их она заполняет до краев и они захлебываются количеством нот, звучаний, слов. Другие слушают. Пополняют свои собственные запасы, находят именно ту самую музыку, что подойдёт к их. Поэтому и вкусы у всех разные. Знаете, это как переливание крови. Если перелить кровь другой группы, она не усвоится. Юнги считает, что его музыка, как четвертая отрицательная группа крови. Юнги хочет заткнуть уши, слушая подпевающих каким-то завываниям людей, хочет всегда ходить в наушниках. Юнги помнит первую встречу с тогда ещё рыжим парнем, Хосоком, который стоял в метро и заполнял своим низким, чуть хрипловатым, голосом звенящую тишину, образовавшуюся, после того, как поезд скрылся из виду. Юнги прекрасно помнит, как жалел в тот день, что не смог окликнуть теряющегося в толпе парня. И помнит, как счастлив был, когда на его первой в жизни паре, рыжий сел рядом. У Хосока тоже четвертая отрицательная. Юнги стоит у входа в актовый зал и, кажется, сходит с ума. Потому что два инструмента, сливаясь в единое целое, создают настоящую магию. Юнги не решается войти и увидеть музыкантов, которых, он уверен, они с Хосоком уже никуда от себя не отпустят. Мин смотрит на четыре стаканчика кофе в своих руках и вспоминает последнее сообщение друга. «Они тебе понравятся». Юнги все же входит, собравшись. Взгляд падает на друга, который с таким же восхищением таращится на сцену, потом на барабанную установку (которая вообще-то считалась сломанной, но он решает отложить эту мысль на потом), за которой сидит русый парень. Его волосы растрепались и свисают на глаза, он качается в такт ритму. Юнги бы сказал, что он выглядит как шаман, одержимый древним духом. Мин смотрит на гитариста. На краю сцены, свесив ноги, сидит молодой рыжий парень, держит их школьную старушку и играет. А Юнги, кажется, всё-таки сошел с ума. Потому что у парня руки дрожат, но он играет, с закрытыми глазами и поджатыми пересохшими губами. И Мин как никто другой понимает, что этот парень в данный момент музыкой живёт. А Чимин? Чимин, кажется, успокаивается. Начинает получать удовольствие от их с Тэхеном дуэта. Давно они не играли. Вот так, вместе, без разговоров, просто наслаждаясь тем, что говорят на одном языке. Пак продолжает играть, немного успокаивая ритм, и открывает глаза. Смотрит прямо в карие глаза напротив, не сразу понимая, чьи они, потому что разум ещё в музыке. А потом понимает. Мысли соулмейта разобрать не получается, сейчас они слишком спутаны и непонятны. Но в данный момент они не так уж и важны, потому что Чимин видит парня с четырьмя стаканчиками кофе. Юнги. Юнги бледный, одетый в черные джинсы и белую толстовку. Юнги до безумия красивый, у него черные волосы, кое-как уложенные, и взгляд удивленный. И либо Чимину мерещится, либо Мин и правда смотрит с восхищением. Если это так, то Пак все-таки упадет в обморок. — Вау, — тихо произносит Хоуп, когда музыка все же затихает. «И не говори» — соглашается Мин в мыслях и Чимин улыбается. Неловко. Но приятно… Юнги вдруг срывается с места, ставит стаканчики на стол, снимает гитару с плеча и стремительно подходит к Чону. Ставит руки на его плечи и прожигает взглядом. — Я не твой соулмейт и понятия не имею, чего ты от меня хочешь, даже если ты так на меня пялишься, — недоуменно комментирует Хосок, а Чимин смеётся. «Если ты сейчас же не возьмёшь этих прекрасных людей в нашу группу, я тебя удушу!» — Мне кажется, — привлекает внимание Чимин, — он уверен, что вы думаете об одном и том же, потому и не объясняет. А ещё, такое ощущение, что если ты не сделаешь того, чего он хочет, он тебя придушит. Юнги, не отрывая требовательного взгляда от Хосока, тычет пальцем в сторону Чимина, вызывая смех рыжего. Тэхен, выползая из-за своей баррикады, спрыгивает со сцены и подходит к парням. — Привет, Юнги-хен! — Мин все же поворачивается и одаривает Кима нечитаемым взглядом, — Меня зовут Тэхен. «Рифмоплет, тоже мне» — Мин переводит взгляд на веселящегося Чимина, — «А это что за рыжеволосое чудо?» — Чимин. Пак Чимин — представляется «рыжеволосое чудо», из-за чего Мин улыбается. — А! — вдруг вскакивает Хосок, роняя таки надоевшие черные очки, на которые, наконец, обращает внимание Мин. «Окей, почему меня окружают одни придурки? Неужели до нашего миньончика дошло, что я от него хочу? Только попробуй ляпнуть глупость» — Я, кажется, понял, — продолжает Чон осторожно, — Вот только я и так собирался это сделать, а ты меня запутал! — Чон поднимает очки и одаривает Мина подбадривающей улыбкой, мол «нет, я не собираюсь сказать какую-нибудь фигню». Мин почему-то верит и улыбается. — Парни, вы ведь не против вступить в нашу группу? Только попробуйте отказаться! Но ответа не потребовалось, так как все уже смеялись над радостно подпрыгнувшим Мином, который, конечно, сразу смутился своих эмоций и отвернулся. «Ну вас…»