Et toi va le rose!

      Сегодняшний день был самым лучшим образом испорчен одними надоедливыми близнецами, которые и разбудили Алью ни свет ни заря. Сезер обречённо вздохнула и поднялась с кровати, лениво потягиваясь, и с громким стуком захлопнула дверь.       — Глупая малышня, а я ведь даже со злодеями справлялась, не то, что с этими «Сапотисами»… — протянула Сезер, беря в руки кружку со вчерашним кофе и залпом выпивая остатки.       Как бы банально не звучало, но Ледибаг сделала из Альи «героиню на час», тем самым слишком сильно пошатнув её самодовольство и самоуважение. Она, конечно, ни капельки не расстроилась, наоборот — от вчерашних происшествий и приключений у неё приятно ломило конечности. «Это от непривычки», — думала Алья и вновь окунулась в воспоминания о вчерашнем вечере. А вот уже после супер крутой ночёвки с Маринетт у Альи просто снесло крышу, и она весь остаток ночи провела над своим приложением, отчаянно желая узнать наконец личность героини.       — Чёрт! — когда Алья ставила кружку на место, с её рта капелька упала прямиком на телефон, но тот никак не отреагировал. — Фух, — утёрла она проступивший пот со лба.       Единственной непросмотренной записью на телефоне оставалась запись голоса Маринетт. Только Сезер собралась сравнить её с голосом Ледибаг (а в то, что Маринетт — Ледибаг Алья просто напросто не верила), как эта самая Леди упала прямиком на неё, сбивая с ног.       — Привет, Алья, спасибо, — Ледибаг выхватила Альин телефон и в несколько кликов удалила голосовую запись со своим собственным голосом.       — Эй! — возмутилась Сезер, грозно выстукивая пальцами по полу какую-то незамысловатую мелодию, стреляя своим огненным, поистине лисьим взглядом в Ледибаг. Ту прошиб холодный пот.       — Э… да так, меня одна моя знакомая попросила, сказала, что у тебя её неудачная фотография, которую надо удалить, но… потом я случайно, совершенно случайно удалила какую-то запись из вот этого приложения, — протараторив всё это на одном дыхании, брюнетка тыкнула пальцем в иконку приложения для распознания голосов, и… случайно удалила и её.       — Что ты наделала, Ледибаг?! — схватилась за голову Алья, бешено бегая по комнате в поисках холодного оружия, чтобы отомстить этой Ледибаг за такое обращение с её, на минутку, с её телефоном!       — Я… эм… Мне пора! ПокаАльянадеюсьмыскороувидимся, — именно так услышала Сезер последние слова героини в маске, прежде чем та покинула её комнату.       — Что это только что было? — недоумённо хлопая глазами, Алья стояла и наблюдала за раскачивающимися на ветру занавесками, всё ещё пытаясь осознать произошедшее.

***

      — Это конец, Тикки! Зачем. Я. Пошла. К. Алье. Минуту. Назад. И. Удалила. Что-то. На. Её. Телефоне?! — Маринетт ходила взад-вперёд, туда-обратно, прокручивая в голове всё, что она успела натворить за несколько последних минут.       — Маринетт, всё хорошо! Зато теперь Алья не рассекретит тебя, — подбодрила девушку квами, но Дюпен-Чен была как баран и никогда не хотела признаваться себе в том, что сделала что-то не так.       — Ага! Да она же почти рассказала мне! Мне! Маринетт! Она была готова рассказать мне, что именно она была Реной Руж! — против этой правды Маринетт просто не могла идти. Да и, собственно, не хотела вовсе.       — Так и ты ей расскажи, в чём проблема? — Тикки сделала кульбит и выдала, в общем-то, вполне логичный довод.       — Я… она возненавидит меня, — обняла себя руками Маринетт, что-то неразборчиво шепча себе под нос.       — Ох, тебе уже пора избавляться от своих глупых предрассудков! Так как ты сейчас сказала просто несусветную глупость! — Тикки вполне упорно шла против жалких попыток Маринетт оправдаться.       — Это не предрассудки! Это вполне правдивая констатация факта! — Дюпен-Чен уже не понимала, кого именно она убеждает в этом: квами или всё же саму себя?       — Да, да. Скажешь тоже. Иди собираться в школу, десять минут осталось, — без привычной суеты или издёвки Тикки со всей обыденностью этой фразы молча села и начала наблюдать за марафоном Маринетт «успей собраться за десять минут и поглазеть на любовь-всей-твоей-жизни».       — А! Почему ты раньше не сказала? — на самом деле Дюпен-Чен на автомате произносит данную фразу, ибо совмещение её геройской жизни, личной (пф, какая там личная жизнь? Роман с учебником физики?), домашки и банально времени на самобичевание убивает её изо дня в день.       Когда портфель был собран, а хвостики прочно закреплены розовыми резинками (красные она случайно смыла в раковине), она пулей помчалась в коллеж.

***

      — Привет, Алья!       — И тебе не хворать, представь себе: Ледибаг пришла ко мне домой с утра пораньше и удалила моё приложение для раскрытия её личности! Я просто в отчаянии, подруга, — Алья подошла к Маринетт с другой стороны, чтобы убрать прицепившегося к той жука и заметить изменения во внешнем виде брюнетки.       — Я смыла их в раковине, ничего необычного, и да, не вздумай ржать, — наспех предупредила Алью Маринетт, но, как и предполагалось ею заранее, она уже заходилась в мощном порыве смеха.       — Серьёзно?! — Алья вытерла слёзы краешком рубашки, и именно в этот момент в класс вошла Хлоя.       — Фу, чем это воняет? — Хлоя будто бы принюхивалась, размахивая своими наманикюренными ручками туда-сюда. Весь класс закатил глаза. — А, это же одежда Маринетт! Ха, сегодня там один бомж мусор кидал, так вот что он выбрасывал! — и блондинка ядовито засмеялась.       Маринетт сжала кулаки.       — Прости, Буржуйка, я не хотела говорить, но чую, что мирным путём мы не разойдёмся. Так что прости, но твоя одежда, — маленькая пауза, за которую Маринетт выхватила из сумки томатный сок, приготовленный специально для неё сегодня утром, вскочила с места и вмиг оказалась у застывшей с высокомерным лицом блондинки. Тонкая струйка заляпала её безупречную кофточку, которая теперь была красно-чёрной, её жёлтый разъедающий глаза пиджак также не остался нетронутым.       — Ах ты! Аргх!..       — Хлоя, ты же помнишь, что если Маринетт не придёт на вечеринку, то твой папа не пустит тебя заграницу, — напомнила Сабрина, скромно прижимая к груди сделанное ей домашнее задание для Хлои.       — Маринетт, я буду очень счастлива видеть тебя на вечеринке, удачи, — сквозь зубы процедила Хлоя, разворачиваясь на каблуках, и под дружный гогот одноклассников вышла в дамскую комнату.       — Молодец, подруга! С такими темпами ты даже признаешь, что у Адриана Аполлонское тело, когда проиграешь мне, — подмигнула довольная Сезер, давая подруге пять.       — Ха, не дождёшься. Я станцую с Адрианом и признаюсь ему. Ибо я не настроена на проигрыш, — усмехается Дюпен-Чен, мысленно удивляясь своей смелости.       — Ты меня поражаешь, подруга, — всё ещё не отойдя от шока, говорила Алья.       «Думаю, мне срочно нужен план. Эта вечеринка обещает быть весёлой…» — Сезер похлопала свою подругу, изменившуюся в нужную сторону, по плечу, а затем вышла из класса, обещая вечером ещё раз набрать Маринетт и встретиться у той дома.

***

      — Так, с чего начнем? — Маринетт стояла у окна, спиной повернувшись к Алье, которая выбирала фасон своего будущего наряда для вечеринки.       За окном разворачивалась неимоверно прекрасная и воистину красивая картинка, которую не то, что пером, её и самыми красивыми словами не описать! Деревья тихонько колыхались из стороны в сторону, подгоняемые спокойным, умеренным вечерним ветерком. Потихоньку загорались огни, люди включали свет, и окна начинали светиться на фоне потухающего, но ещё не успевшего утратить свои закатные краски неба. Маринетт распахнула окно, впуская свежий воздух, и расставила руки в стороны, наслаждаясь приятными ощущениями. Вдруг она вспомнила, что уже давно не гуляла по Парижу как Ледибаг вместе с Котом Нуаром. Это неприятное ощущение от нехватки адреналина (ладно, утренний был тоже ничего), от нехватки той эйфории, которую Маринетт получала от ночных прогулок, была практически невосполнима.       — Эй, ты чего там застыла, в Титаник играешь? — со смешком поинтересовалась Алья и вперила в руки Маринетт журнал с розовой одеждой.       — У Хлои совершенно отсутствует чувство стиля вместе со вкусом, — хмыкнула Маринетт после долгого и нудного выбора стоящего наряда, ведь ей по душе был красный или синий, но Буржуа даже под страхом смертной казни для её ногтей ни за что не изменила бы своего решения ради Дюпен-Чен. Маринетт хихикнула, вообразив Хлою, которая от одного лишь её звонка пересматривала все украшения и сменила их на усмотрение Маринетт.       После длительного перерыва на чай, подруги уселись за стол, а Маринетт уже через минуту была за швейной машинкой, сказав Алье о том, что им неимоверно повезло, так как у её мамы осталась самая первая ткань, которую Маринетт купила в свои десять и пошила кукле платье. На вопросы подруги о том, каких размеров была кукла, что брюнетке понадобилось столько ткани, она решила не отвечать.       «Не хотелось бы, чтобы она узнала о моём количестве кукол в детстве», — мысленно поглаживая себя по головке, Маринетт продолжила шить под размеренный храп Альи Сезер, примостившейся на столе около фотографии Адриана.       Адриан… Как долго Маринетт влюблена в него? Один? Два года? Впрочем, это неважно. Важно то, что она уже послезавтра признаётся ему, и совсем уж точно неважен вариант с его отказом. Это было бы уж слишком для и так неуверенной в себе Маринетт, и она старательно игнорировала все тревожные сигналы Вселенной и своего собственного подсознания. Слишком глубоко уйдя в себя, Маринетт совсем не заметила, как уже несколько минут водит руками под машинкой без ткани, «прошивая» воздух. Чертыхнувшись, она вновь взялась за работу, а к полуночи наряды были готовы. Уложив спящую Алью на диванчик, Дюпен-Чен переоделась и также легла в кровать.       Сон никак не желал приходить, и Маринетт уже, видимо, смирилась, так как отбросила любые попытки заснуть под звучный храп Альи. Когда её терпение достигло апогея после сегодняшней суматохи, Маринетт громко простонала и швырнула подушку в Сезер.       «Она в меня тоже швыряла. Не обидится. О, перестала храпеть», — поймав абсолютную тишину, Маринетт спокойно выдохнула, предаваясь убаюкивающей темноте комнаты и мирному шелесту ветерка за окном. Вскоре она погрузилась в сон.