Мымра-сан

— Канкуро, ты отнёс?.. — Да. Гаара успел увидеть лишь мелькнувшее в свете коридора шокированное чем-то лицо брата. Канкуро стрелой метнулся на второй этаж и забежал в свою комнату. Успокоив дыхание, он сел за стол и посмотрел в стену перед собой, положив руки на стол. Этого просто не может быть. Это сон, просто сон. Это мымрина иллюзия. Ноги сами донесли его до дома, перед глазами до сих пор стояло раскрасневшееся лицо Теаши. Она трогала себя ТАМ. И произнесла его имя. Мысли путались, отрицание происходящего переплеталось с воспоминаниями о мягком податливом теле девушки. Канкуро до этого, по правде говоря, и груди-то женской не видел, не считая случайной сцены с раненой куноичи в лагере во время войны. Да и не до этого было. Весь его мир составляли Гаара, Темари и мечты создать идеальную марионетку. Нет, это была какая-то техника. Мымра всегда над ним издевалась, если выпадал шанс. Никак иначе Канкуро не мог это объяснить. Она же его ненавидит. И это полностью взаимно. — Серьёзно? — Канкуро поморщился, опустив голову вниз. Внизу нарастала пульсация и тяжесть. Нет, он не станет этого делать. Сейчас надо отвлечься, и всё пройдёт. Его организм думал иначе. — Что я делаю со своей жизнью… — кукловод сопротивлялся, но пододвинул лист и взял карандаш. Несколько линий сложились в очертания женского бедра. Шумно сопя, Канкуро нарисовал то, чего никогда до этого даже и не подумал бы рисовать. Женские силуэты заполнили бумагу. Левая рука потянулась к шнурку на штанах. Канкуро сжал зубы и закрыл глаза. Тут же его мозг выдал порцию сочных искажённых воспоминаний. Теаши пытается его ударить, но он перехватывает её руку, тянет к себе и перетаскивает через стол. Она бьёт его, но потом шепчет «Канкуро-сан» и толкает в кресло. Рука была уже в штанах. Канкуро переставил салфетки с края стола поближе к себе. Мысли перескочили в кабинет Мымры. Она нависла над ним, выпытывая, понял ли он её требования. Канкуро отрицательно мотает головой, хватает её за руку, выводя из равновесия, и вот она уже стонет и оголяет свою грудь, прижимаясь к нему. Канкуро сжал губы, подавшись вперёд. Плечи подрагивали. Внезапно он оказался в мастерской. Теаши пришла к нему. Она расстегнула рубашку, отбросила очки в сторону и опустилась на колени Канкуро, который в это время сидел на табуретке за столом, ковыряясь в очередной поломанной детали. Она стонет, скачет на нём, хватая за волосы, а он, уткнувшись лицом в её грудь, двигает бёдрами, сжимая её ягодицы. «- Канкуро-сан… — Момоко…» Без сил откинувшись на спинку стула и бросив пару смятых салфеток в мусорное ведро, Канкуро испытал глубочайшее отвращение и презрение к себе самому. Все фантазии, которые минуту назад казались возбуждающими, теперь стали чем-то нездоровым. Он чувствовал себя грязным больным извращенцем. Будь проклята эта коробка и неотложные дела Гаары. Кукловод посмотрел на свои рисунки и отвёл взгляд. — Канкуро, ты не спишь? — как гром среди ясного неба раздался голос из коридора. Гаара опять стоял за дверью. Одной рукой судорожно натягивая штаны, второй рукой Канкуро схватил лист со стола, смял и бросил туда же, куда и салфетки. — Д… да! Сплю! — голос предательски выдал испуг. — Но мне очень надо поговорить с тобой. Кадзекаге сидел на кровати перед братом и, опустив взгляд, никак не мог начать. Канкуро вздохнул: — И о чём ты хотел поговорить? — Как с братом… — О чём? — руки ещё немного тряслись. — Канкуро… тебе… ты когда-нибудь испытывал симпатию к девушке? Вопрос застал кукловода врасплох. Нервы до сих пор шалили, и испарина выступила на лбу. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать вопрос младшего брата, но потом он демонстративно махнул рукой и развернулся к столу: — М… меня такое не интересует! У меня и так работы по горло! — Что, никогда? — Гаара был смущён резкой реакцией Канкуро. — Мне не до этого, — нервно затирая пальцем пятно на столе, кукловод пялился в одну точку перед собой. — Но ты же… — Нет, никто мне не нравится. Мне нет дела до женщин. — Ты так яростно это отрицаешь. Мы же братья, ты можешь мне сказать. — Почему ты вообще завёл этот разговор? — Канкуро с ужасом заметил, что лист с набросками эротического содержания в мусорном ведре плохо смялся, и было видно часть рисунка. — Тебе кто-то нравится? — он развернул стул к Гааре, закрывая собой улики. — Совет предложил мне невесту. Сказал, что мне нужна жена. Ведь Темари выходит замуж, а если ни ты, ни я не женимся, не заведём детей… — Что за глупости? Нам и тридцати-то нет. К чему такая спешка? — Ты знаешь, к чему. Я Кадзекаге, а ты мой брат. Пусть сейчас в мире и относительно спокойно, но угроза нашим жизням может возникнуть в любой момент. Я не против женитьбы. Но я… Я совсем не знаю, как надо общаться с девушками. Ты же старше… И… — Гаара продолжал подозревать его в утаивании правды. — Но у тебя ведь всё-таки уже была девушка? — Повторяю — меня такое не интересует. Нет времени и желания. Это всё слишком, как говорит Нара, хлопотно. Я сейчас сконцентрирован на работе. — Я слышал, как Темари говорила Баки-сенсею, что женщины тебя любят. Пожалуйста, Канкуро, скажи. Если Темари говорила такое, то исключительно в ироническом ключе, который их младший брат не всегда понимал. Канкуро никогда не слыл очаровашкой, да и вообще мало с кем общался, по сей день предпочитая общество кукол. «Пожалуйста, Гаара, просто уйди, пожалуйста, оставь меня. Давай поговорим о таких вещах завтра.» — А может, ты пришёл поговорить со мной об этом из-за другого? — идея перебросить свои мысли о Мымре на брата показалась Канкуро хорошей. — Может, тебе кто-то нравится? Что было в той коробке, которую я отнёс Теаши-сан? Я же твой брат, мне ты можешь всё рассказать. Гаара помрачнел: — На что ты намекаешь? — Да так, — он пожал плечами. — В этой коробке был образец яда силитида. Ты знаешь, как его сложно достать. И как он опасен. Поэтому он должен был быть доставлен лично в руки Теаши-сан, — лицо Кадзекаге оставалось невозмутимым. Как-то раз, когда Канкуро было лет двенадцать, он впервые увидел снег в другой стране. Он подошёл к дереву, ветки которого прогнулись под тяжестью снега. Ему стало интересно, что будет, если сейчас долбануть по стволу ногой. Ветки резко хлестанули ему по лицу, а снег оказался за шиворотом. Темари долго над ним смеялась. Проклятый яд, обычный яд. Какого хрена Гаара сразу не мог об этом сказать? Если бы Канкуро знал, то не полез бы на крышу дома Мымры узнавать о содержимом посылки и не получил бы глубокую психическую травму от увиденного. — И всё?.. — прошептал он одними губами. — А чего ты ожидал? — Не знаю. Я уже ничего не знаю. Просто мне иногда кажется, что Теаши-сан к тебе неравнодушна. Да и ты… — Это называется взаимоуважение, Канкуро. — В таком случае, просто не забывай о взаимоуважении, когда общаешься с девушками. Ты в нём чертовски хорош. Да и вообще, ты же Кадзекаге. — Думаешь, они мне улыбаются только потому что я Кадзекаге, а не потому что я им нравлюсь? Все эти девушки, которых я встречаю каждый день. И Теаши-сан… Канкуро устало потёр горящее лицо, глянув на часы: — Гаара, на моём фоне ты всегда будешь выглядеть, как минимум, обаятельнее. Мы с тобой, конечно, не красавцы, но… Гаара окончательно расстроился. Канкуро никогда не умел утешать и подбадривать, оставляя эту работу Темари. Как всегда он всё испортил, пытаясь вселить в брата уверенность. Но и Гаара тоже хорош — сидит теперь с грустным лицом, будто не знал, к кому за поддержкой шёл. — Что за невеста-то хоть? — он выдохнул. — Ну… я пока не знаю, Совет только сегодня затронул эту тему. И я решил посоветоваться с тобой. Мы редко разговариваем в последнее время. Если бы Канкуро не был братом Гаары, он бы никогда в жизни не подумал, как с виду непробиваемый и самоуверенный Кадзекаге порой страдает от собственных надуманных комплексов и проблем. То ему покажется, что на него глянули с осуждением, и потом ходит, как привидение, копаясь в своих недостатках, то вспомнит какую-то свою незначительную ошибку и прокол, приходит в мастерскую к Канкуро и начинает вслух рассуждать, как же можно было этого избежать. — Наверное, я знаю, чего тебе ни в коем случае нельзя делать при любой девушке. Не будь слишком серьёзным. И ещё никогда даже не думай… Не знаю, говорить тебе или не стоит… — Что?.. — Гаара с надеждой посмотрел на него, ожидая услышать тайну всех времён и народов. — Помнишь, как-то в детстве я попросил тебя соорудить из песка огромную кучу говна, а ты сделал это со счастливой улыбкой?.. — Канкуро!