Романо и испанская Армада

      — Ловино?       Когда мы снова объединились, то стали взаимодействовать как гражданские, потому я тоже решил взять себе человеческое имя.       — Я хочу стать Ловино, а брат будет Феличиано!       — Используй другое имя.       Испания остановился, обернувшись вполоборота. С Армадой было покончено, поэтому Романо всё ещё привыкал к его постоянному нахождению дома, подавленному состоянию и новому образу: довольно простая одежда, не к месту вычурный тонкий бант на шее и непривычно короткие волосы.       — С чего вдруг? — Южный моментально вспылил, делая шаг вперед и сжимая кулаки.       Его никогда не было дома! Я практически всё время был один! Он ни разу не брал меня с собой на корабль, не играл со мной, я рос без внимания! Когда Карьедо и находился у себя, то лишь разбирал бумажки и носился по своим делам, а теперь, когда я вырос и когда объединяюсь с братом, он решил командовать мной?!       — Это просто имя! Какое тебе до этого вообще дело?! Тебя никогда не…       Взгляд Антонио было не передать. Испания словно сжался, стал понурым, его глаза стали ещё туманнее, словно пелена воспоминаний, проигрышей и ошибок накрыла с двойной силой. Но появилось что-то ещё… Мольба? О чём? Что случилось за это время с ним? Он, словно, потерял что-то ещё…       Я не отрёкся от своего имени, но никогда не использовал его при нём, просто не мог. И до сих пор не могу понять, что не так с именем «Ловино»? .       — Так вот, что было не так…       Варгас стоял на палубе, смотря вдаль. Был дождь, но команда корабля была слишком оживлённой…       — Вице-капитан Луис Мартинес Диас и семнадцать членов экипажа пропали! Капитан, это конец!       … точнее то, что от этой команды осталось.       Антонио стоял у пробитого борта, осматривая нанесённый урон. Его спина была чересчур прямой, а губы сжаты в одну тонкую линию.       Испания, если история этого мира та же, что и моя, тогда что же случилось с «Ловино», которого ты знал? Смог вернуться? Или… он уже… .       И крест свой снял…       Романо стоял у стола, вытираясь полотенцем.       Хорошо, что прошёл ливень, команда хоть помылась, а то воняло знатно.       Карьедо лежал на кровати, закрывая одной рукой глаза. Его камзол валялся на полу, а сам Испания, кажется, желал умереть.       Даже если крест потерялся в битве или во время шторма, его силы уже на пределе. Ведь крест так много значит для него.       — Эй, тебе не стоит так отчаиваться.       Антонио не шелохнулся. Варгас вздохнул, бросая полотенце на стол.       — Понимаю, как ты себя чувствуешь, но они всего лишь люди. Они всё равно покидают нас рано или поздно.       — Заткнись.       Прозвучало резко и грубо. Испания сжал пальцы в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Ловино вышел из себя. Он подошёл к кровати, наклоняясь над Карьедо и прижимая его руки к матрасу, не давая пошевелиться.       — Я же переживаю за тебя, ублюдок!       Вначале взгляд Фернандеса был испуганным — мало ли, что Романо могло прийти в голову, страна страну убить может. Затем сменился на виноватый — он держава — империя! — а с ним нянчатся, как с ребёнком. И сразу же — на раздражённый — да что он себе позволяет?!       — Кем ты себя возомнил?       Испания освободил руки, отталкивая Южного.       — Переживаешь за меня? Не смеши! С чего тебе обо мне волноваться?       — Прекрати молоть чушь.       Романо, опираясь руками на матрас, нависал над Антонио.       — Ты ничего не получаешь, «волнуясь» за меня. Даже моему воспитаннику на меня плевать! А Луис больше не с нами. Наверняка, это мой конец.       Карьедо зажмурился, из глаз предательски хлынули слезы.       — А теперь ещё и ты за меня переживаешь.       — Испания.       Голос Италии звучал тихо, успокаивающе. Варгас провёл рукой по щеке Карьедо, вытирая слёзы. И в этот момент он понял, что перейдёт черту.       Романо поцеловал Антонио в лоб, стараясь успокоить. Лоб пылал жаром: странно, что Испания ещё не бредил. Италия отстранился, заглядывая стране в глаза, и поцеловал уже в губы. А потом обоим снесло крышу. .       Я ужасный человек.       Антонио спал. Его дыхание было ровным, волосы были раскиданы по подушке, а рот слегка приоткрыт. Романо сидел рядом с ним, одной рукой опираясь на кровать, другой — устало проводя по лицу. Воспоминания совершённого ещё были слишком яркими, слишком живыми.       — Сеньор Ловино… Лови…       Голос Испании звенел в ушах вперемешку с его стонами и вздохами. Он ещё ощущал его костлявое тело, его жар и вкус.       Поцелуй, голод, похоть, нужда… Сколько же он сдерживал в себе всё это? Что же я наделал?       Варгас спустил ноги на пол, откидывая простыню.       Почему всё так получилось? Не то чтобы я не хотел… Я что, не собираюсь возвращаться обратно?       Романо нашёл брюки на полу и встал с кровати.       Нам же не нужно разводить розовые сопли только потому, что разок переспали, верно? Мы страны. Всё это только физическое притяжение, и ничего похожего на…       — Лови…       Италия уставился на спящего Фернандеса, который только что прошептал его имя и, мало того, улыбался.       — Ну ничего себе, какой сюрприз!       Романо быстро развернулся, услышав знакомый голос. Короткие светлые волосы, нимб над головой, крылья, белая туника, стрёмные брови.       — Англ!..       Чужая рука быстро захлопнула его рот.       — И-ди-от! — Англия шипел, поднеся палец к губам. — Не вопи так! Меня же пошинкуют!       Италия оттолкнул Бриташку, бегло посмотрев на Испанию.       — Какого чёрта ты здесь, бровастый ублюдок? Ты отвратителен в форме британского ангела!       — Зачем? Забрать тебя, конечно же.       Варгас замер, начав глубоко и медленно дышать.       — Ну же, возвращаемся в настоящее!        Я и правда ужасный человек.