27 часов

Я всегда говорила: "Не стоит меня любить".

Никому. Ни даже чёртову Сэму. Не просила возводить на пьедестал (оттуда падать больно). Гнула пухлые губы в дешевом блеске и строила из себя всю такую девочку-взрыв, чтобы ночами скулить «Я нужна тебе? нужна? нужна? Как воздух? Задохнись без меня, сдохни, только не забывай ни на одну гребаную секунду». Диана – это эстетика. Как Миранда Пристли с глянцевой обложки — Сидни, помнится, раньше баловалась ромкомами с непременно счастливыми концами. Ей до Андреа не хватает покорности, увы. Диана — искусство. Прежде всего, конечно, обмана. Сид самоучка — оттачивает ложь на прохожих в своей жизни, но, сталкиваясь с профессионалом, впервые ощущает себя пешкой. Боль на грани с острым наслаждением — это Диана. — Чёрт подери, ты такая красивая, — и рукой прикасается до призрачной Дианы Харт, ведет пальцами по скулам, пока та улыбается одними только уголками губ. Ни робость, ни самоуверенность — до восхищенного вздоха идеальная реакция. Стоит в пыльной подсобке, запах кофе щекочет ноздри, а она тут неуловимой вспышкой. Сидни чует ложь, как акула кровь, но разгадывать Диану — словно вдруг найти то, что искал долго-долго. Прикусывать её шею, вырывая вздохи, пробираться ладонями под блузку, чтобы до дрожи, по крупице вытаскивать правду — мурашки не лгут. Расширенные зрачки не умеют обманывать. Приглушенное «быстрее» не может быть частью спланированной игры. Диана — интересно. Хочется доставить ей боль, сломать, как многих до неё, но впервые Сид чувствует, что сломать могут её саму. Сорвать фасад, как вульгарное платье со шлюхи. Показать миру, какая она жалкая внутри. Какая н у ж д а ю щ а я с я. — Хочу тебя постоянно, — напрямую, когда Диана тонкими пальцами продевает пуговицы в петли. Поднимает взгляд, коротко улыбается. — Ты только что… — Знаю. Знаю, но ты огромная, — снова притянуть к себе, ощутить теплую кожу, вдохнуть запах, — потрясающая загадка. Это ахуеть, как возбуждает. Прикусить губу, прежде чем поцеловать. Диана — это чувственно. Отклик на прикосновения, будто проводишь по гитарным струнам. Сидни умеет отличить хороший инструмент. Этот идеальный. — Тебе нужно идти работать. — Не порть веселье, — Сид дует губы, завязывая за спиной фартук. Сид знает правила игры. Сид давно варится в этом дерьме. — Милая, я совершила преступление. Диана вскидывает бровь, заинтригованно глядя. Светлые волосы в беспорядке, губы приоткрыты — совершенство до скрежета зубов, до тупой боли в каждом нервном окончании. Сидни бы вытрахать из себя это постоянное желание распутать клубок лжи. Запутаться в один клубок с Дианой, стать единым. Сидни бы забыться в подворотне с очередным факбоем. Сидни бы… — Какое же? — Кажется, я привыкаю к тебе. А ты ко мне. И ужас в том, что это правда. Но… никто из нас не может бороться с этим. Так ведь, Диана? Диана улыбается. И хуже всего то, что в её глазах Сидни видит ответ.