Тихой болью

/от лица Левы/

Ночь кутает мир тихим снегом, что дремотой проникает в каждый закоулок души. Он ложится тихо, покрывая плечи, путаясь в волосах. Редкие порывы ветра обжигают кожу, а морозное дыхание клубами пара мешается с дымом сигареты, что тлеет в замерзших пальцах. Поднимаю взор к небесам: они пусты, как пусто мое сознание. Тлеющий окурок летит в снег и с шипением гаснет, но продолжает гореть пламенем где-то внутри моей истосковавшейся души. Три года…Три года прошло с тех пор, как я обронил ту неосторожную фразу, что послужила итогом всех наших отношений, дружбы и страсти, порывов и мечтаний. Сегодня я хочу изменить все. Я стою у подъезда – твоего подъезда – не в силах открыть заветную дверь, за которой – ты, за которой – весь мой мир, оставшийся так далеко позади, так далеко за этими пролетевшими тремя годами, годами боли и скитаний, терзаний и немых попыток вернуть себя. Сегодня я готов решимости, этой сонной холодной январской ночью, я готов, наконец, вернуться в твою жизнь, просить прощения, стоя на коленях, я готов, я стерплю твой тяжелый мертвый взгляд, полный ненависти, полный непонимания. Я знаю, я уверен: внутри тебя еще живо, еще брезжит то пламя, что когда-то жило в нас двоих, что грело нас, не давая душам и чувствам остыть. Мурашки по коже, а я тянусь за портсигаром в поисках новой сигареты, в поисках новой надежды. Я бродил по миру три года, и все три года жил лишь одним местом, тем самым, где есть ты, ибо весь мир для меня – ничто, покуда в нем нет тебя. Такое осознание пришло постепенно, но с каждой минутой наполняло меня все сильней, разжигая внутри костер давно забытых чувств. Я вернулся, любовь моя, мой мир и моя обитель. Догадываешься ли ты, что после тысячи миль железных дорог, километров воздушных путей, я, наконец, здесь, на пороге твоего дома, одинок, но не сломлен, потерян, но вновь желающий обрести себя? - обрести себя, с тобой, с тобой одним. Пепел падает вниз, вниз падают снежинки, покрывая мир своим белым саваном, лед и боль, страх и осознание того, что произошло в ту роковую ночь три года назад, переполняют мои мысли сверх меры, а искрящаяся радость пускает волны мурашек. Еще шаг, еще один шаг – и мы воссоединимся. Как прежде: просто Лева и Шура, между которыми дружба однажды переросла в нечто большее, открывая всю вселенную, она показывала путь созвездиями, что тускло мерцали, разгораясь все сильней, все яснее освещая дороги, что нам были открыты. А после я взял и сам все разрушил. Пара фраз, алкоголь, яркий прожектор – и все тлен, и все пепел… Как трудно, как сложно порой собраться с мыслями, прийти к выводу, что ты не был прав, взяв волю в кулак, разжать комок гордости и ступить на заветный порог, взяв билет на самолет с другого конца земного шара, примчаться, чтобы вновь почувствовать твое присутствие, твое тепло, коснуться родных плеч, просто обнять, вдохнуть запах волос. Выпить вместе кофе, закурить и под едва слышимый перебор струн, разговаривать ни о чем и в то же время о многом, обо всем, что нас когда-то связывало. И снова завязать незримую красную нить между нашими душами, наполняя их путеводными звездами, музыкой. Любовью. Я перевожу стылый взгляд на твои окна: свет горит, ты не спишь, и что-то внутри дает надежде еще время теплиться, надежде, что ты не спишь, чувствуя, что вот он я - я, совсем рядышком, наблюдаю за твоим окном и жду того момента, когда окончательно стану готов распахнуть двери и распахнуть собственную душу. Примешь ли ты меня обратно? Не знаю. Но нечто внутри заставляет верить и надеяться столь слепо, что я, судорожно вздохнув, наконец, отворяю дверь. Два лестничных пролета, мрак подъезда и передо мной твоя квартира. Пока есть силы – три коротких звонка, три сигнала, что мы однажды негласно условились давать друг другу, задавая ритм. Прислушиваюсь к тишине, что точно невесомая вязкая жидкость заполняет уши, голову и все нутро. Едва различимые шаги. Щелчок ключа. И голос, что пробирает до дрожи, тихий, бархатный, тот самый голос, в воспоминаниях по которому я проводил ночи без сна, думая и переслушивая сотнями раз твои песни: - Кто… кто там? Не могу выдавить из себя и слова, лишь чувствую, как кровь отступает от лица, а кончики пальцев холодеют. Сердце пропускает удар. Дверь отворяется, и я вижу тебя, залитого молочным теплым светом. Растрепанные волосы, бледное лицо, встревоженный взгляд… Наши глаза пересекаются, буря эмоций внутри, пелена слез, электрический разряд по всеми телу и дрожь в руках. - Здравствуй… - Я не ждал тебя. - Прости меня, я знаю… - Три года прошло. И я больше не жду. Дверь грохотом и звоном оглушает меня, закрываясь, эхом отдавая в сумраке стылого подъезда. Кровь стучит в висках, я не слышу ничего, кроме лопнувшей струны где-то внутри. Не ждал… Сердце падает вниз. Все рушится. Темной январской ночью тихо идет снег.