Настоящая

Я внимательно наблюдаю, как ты зачёсываешь волосы назад, продолжаешь движение рукой, невесомо касаясь длинными изящными пальцами острой скулы, проводишь ими по чувственным губам, к которым я всегда желал припасть в жадном поцелуе, но этот голод так и остался неутолённым. Твои мягкие черты лица будто дразнят меня своей сокрушительной недоступностью. «Так близко и так недосягаемо далеко». Ещё никогда банальная, избитая, затёртая до дыр фраза не была настолько неисправимо, болезненно точной. Впервые увидев твой образ в зеркале Еиналеж, я посчитал себя самым счастливым человеком на свете, но быстро понял, как жестоко ошибался. С годами моё тело старело, менялось, становясь всё более уродливым и отвратительным с каждым созданным крестражем, пока, наконец, от меня не осталось даже имени, которое сменилось на безликое Тот-Кого-Нельзя-Называть. А твой образ оставался неизменным. Твоё тело — прекрасное, молодое, полное энергии — одновременно дразнило и завораживало. Иногда я мог часами смотреть на тебя, не отрываясь. Без устали. Самозабвенно. И в эти минуты не существовало в мире ничего важнее изгиба твоей шеи, твоей молочно-белой кожи, твоего аристократично-прекрасного, идеального лица. Сейчас ты стоишь в двух шагах от меня. Улыбаешься, растягивая чувственные губы в тонкую полоску, за которой скрывается моя боль. Я протягиваю ладонь, но пальцы натыкаются на холодную преграду, и я вздрагиваю в бессильной и беспомощной злобе. За что мне было суждено полюбить единственное существо, которое всегда принадлежало мне и всё же никогда не сможет мне принадлежать?! Зачем мне власть над миром, если даже она не сможет заполнить зияющую дыру, образовавшуюся в груди, когда я с болезненной ясностью осознал своё бессилие? В порыве ярости я наклоняюсь, подхватываю с пола тяжёлый камень и со всей силы швыряю его в улыбающееся лицо. Камень врезается в твоё бесплотное тело, и ты, мой прекрасный, мой любимый Том Марволо Реддл, сотней острых осколков осыпаешься к моим ногам.