Ты попался в мой капкан

Ненависть ㅤ любовь

POV. Тодороки

Мир — это большая дыра лжи и ненависти. Не каждому человеку везёт с семьёй, родными, с близкими и друзьями. А бывает, что их вообще нет. Их не существует. Они исчезли. Шото не был сопляком, который при любой возможности рыдал. Нет, он был спокойным, рассудительным парнем. Адекватно воспринимал любую ситуацию и мог дать совет. Родители — не единственное его разочарование. Шрам, который оставила его же собственная мать, напоминает, что люди — существа глупые и примитивные.

POV. Бакуго

Ненавижу людей. Ненавижу этот мир. Этот ебаный задрот насмехается надо мной. Я стану первым! Я стану! Катсуки был не таким рассудительным, как Тодороки, но тоже немало навидался в этой жизни. В своей идеологии они были схожи. Все они жаждали лишь одного… Справедливости! В Киото шёл снег, город медленно погружался в зимнюю сказку, творя предрождественскую суету. Школы закрывались на каникулы. Ученики академии Юэй возвращались домой.

***

— Куда это ты намылился, половинчатый? – смотрел Кацуки на закутанного в шарф Шото. — Не твоего ума дело, — пробормотал Тодороки. — Что, блять?! А ну повтори! — сжав руки в кулаки, Бакугоу направился к парню. — Не подходи ко мне, придурок. — Я не позволю тебе так со мной обращаться. Шото уже приготовился к драке, но Бакугоу сделал резкий рывок вперёд, взяв парня за грудки и подняв. — Я сказал отпусти меня, сука! Если рука дорога, — прожигал юноша Катсуки взглядом. — Никто не разрешал тебе открывать пасть. Бакугоу прижал Шото к стенке позади, прикрыв тому рот. — Чтрвв… Тв творвшь! Шото укусил его ладонь, пытаясь выбраться из хватки. — Долго же до тебя доходит, половинчатый! Кацуки развернул парня лицом к стене, выкручивая руки назад. Щекотно провел носом по его шее снизу вверх, зарываясь в волосы и потянул руки Тодороки вниз, заставляя прогнуться. В таком положении уже не вырваться, поэтому Шото перестал сопротивляться, позволяя тому делать с ним всё, что захочется. — Не думай, что сможешь сбежать. Взъерошенный вцепился зубами в нежную шею. Тодороки вскрикнул. Бакуго не спеша ослаблять хватку и легонько облизал место укуса. — А я и не знал, что ты так легко отдашься, Редиска*. Но придётся тебе потерпеть до дома. Катсуки отпустил парня, взяв его за руку, и они направились домой. — Стой… Я не…— посмотрел на него (частично) беловолосый, дав понять, что слова сейчас не к месту. Тодороки любил, когда Бакуго так обращался с ним. Это его заводило. — Половинчатый, ты слишком много пиздишь. Тебе бы заткнуться. Кацуки ускорил шаг. — Не обязательно так сильно сжимать мою руку. Никуда я не убегу. — Шото смущённо посмотрел на парня, который усердно тащил его. Снег усиливался, сумерки охватили город. На улицах загорались фонари, освещая дорогу. Тодороки долго думал, что ему стоило бы делать, но раз Катсуки так сильно чего-то жаждал, он попросту не мог отказать. А правильно ли это? Гетерохром смотрел на небо при свете звёзд. Странное чувство в груди не давало ему покоя.

***

Дом Катсуки, находившийся в центре города, был уютным. Все три комнаты были заставлены светлой мебелью, а обои дополняли интерьер. Кухня была небольшой, стеклянный стол посредине и три деревянных стула по бокам. В гостиной находилась плазма и большой мягкий диван. В углу расположился камин и шерстяное кресло. — Ого, да у тебя тут неплохо. — Тодороки удивлённо осматривал прихожую, снимая обувь. — Захлопнись, — Бакуго снял ботинки и посмотрел на Шото. — Не думай, что я позвал тебя на чаепитие. И улыбнулся, опершись о стенку позади парня. — Зная тебя, о таком лишь мечтать стоит, — фыркнул Тодороки. — Тогда… Катсуки впился в губы Шото, прижавшись к нему грудью. Шото не стал медлить и запустил руки под футболку Бакуго. Он ощупывал выступивший пресс, и проводил руками по рельефу груди. Альбинос разорвал поцелуй и потянул половинчатого в спальню. Спальная была оформлена в нежных тонах. В центре стояла большая кровать с небольшими тумбочками по бокам. Катсуки толкнул Шото на постель. — Пощады не жди. Белобрысый снял футболку парня и укусил того в шею, опускаясь ниже к соскам и облизывая их. Тодороки выгибался от нетерпеливого возбуждения, тело трепетало. Хотелось всего и сразу. Бакуго опустился ниже к пряжке ремня и ощутил выступивший холм на штанах. Не медля, он стянул ремень, а затем и нижнее бельё. Дыхание половинчатого учащалось, а тело от причуды начинало пылать. Катсуки лизнул головку члена, опускаясь ниже к основанию. После, взяв его в рот, он начал наращивать темп. Тодороки вцепился руками в колючие волосы, насаживая глубже. Шото стонал беспрерывно, ощущая, что он вот-вот кончит. Гетерохром попытался оттянуть голову парня от члена, но тот на попытки лишь глубже пропустил его в рот, и Тодороки излился ему в глотку. Слизнув остатки спермы на губах, Бакуго привстал. — Не расслабляйся, ущерб, это ещё не всё. Катсуки перевернул парня на живот, стягивая с себя остатки одежды. Не тратя время, белобрысый резко вошёл в парня, отчего тот вскрикнул. — Катсу… Мне больно… — А никто не говорил, что с тобой тут будут сюсюкаться. Бакуго ускорил темп. — Пожалуйст... — Шото не успел договорить, будучи заткнутым рукой Катсуки. — Я сказал молчать! Блондин шлепнул половинчатого по левой ягодице, двигаясь всё быстрее, проникая глубже и глубже. Тодороки вцепился ногтями в подушку, пытаясь игнорировать боль, ведь он получал и огромное удовольствие от происходящего. В комнате становилось жарче, дыхание учащалось. Бакуго был уже на пределе. Он вцепился в шею гетерохрома зубами так сильно, как мог и излился ему внутрь. Шото застонал и прикрыл глаза. — Надеюсь, тебе понравилось, — поцеловал Кацуки парня в щеку. Он лёг рядом с половинчатым, обняв его за талию. — И всё же ты попался в мой капкан.

THE END