Но ты не любовь и даже не половина...

— Твою мать! — грубо выругался Какаши, причем эти два слова были самыми безобидными из всей речи, — да откуда я мог знать, что она влюблена в меня? — Да это же очевидно, сукин ты сын, — в тон ответил Гай, — ты ни хрена не знаешь баб. — А ты значит, знаешь, раз такой умный тут сидишь? — третья начатая бутылка рисового шнапса явно была лишней, — тогда какого лысого ты до сих пор не завел себе жену и детишек? Гай понуро молчал, но Копирующий уже итак знал ответ. Он слишком хорошо знал своего друга все эти годы. — Возьми да признайся ему уже, Гай. Я так рад, что познакомился до того, как ты сменил ориентацию. Иначе, ты бы и на меня посматривал… — Прости, твоя старая задница не в моем вкусе, и что Сакура в тебе нашла? — этот вопрос поставил обоих мужчин в тупик. — Я не знаю. Она все время талдычила о своем ненаглядном Учихе, что я и не подумал бы… Во мне нет ничего привлекательного, ну разве что шаринган, — в этот момент Гай расхохотался. — Да шут их разбери, этих малолеток. Погоди…сколько ей лет? — Какаши замер и посерьезнел. Пьяный мозг лихорадочно принялся вспоминать и просчитывать. Сколько прошло с тех пор, как она перестала быть его ученицей? — Вот и спроси завтра утром, когда явишься к Хокаге с отчетом о пройденной миссии, но только не забудь упомянуть, что ты трахнул свою бывшую и ее лучшую ученицу! — Гай вальяжно развалился в кресле. Какаши медленно подошел к нему. — Эй, расслабься, я же пошутил, — Гай опасливо съежился, увидев ладонь Хатаке, крепко зажатую в кулак. — За такие шутки, в зубах бывают промежутки! — и после этого у Гая в глазах возникла темнота… Сакура с особым усердием уже добрую четверть часа терла себя мочалкой. Ей казалось, что запах сенсея, его прикосновения, все это впиталось в ее кожу да так, что невозможно отмыть. Как будто он проник под ее кожу. Она с раздражением швырнула мочалку и сделала напор сильнее. Как же унизительно было думать о том, что она сделала! А ведь он предупреждал. Говорил о том, что она может пожалеть. А жалеет ли она? Нет, она жалеет ни о проведенной ночи… Она жалеет о другом. Для него это был просто секс, а для нее любовь. Банальщина, и ладно бы, если героем оказался Саске. Но нет, что-то пошло не так, и в сценарий вписался Какаши… Почему она была настолько уверенна, что он питает к ней какие-то чувства? Увидела в заботе и желании уберечь нечто большее? А после откровенного равнодушия Учихи приняла это за любовь, взаимность… — Дура набитая, — вслух выругалась она. Как же завтра она будет краснеть перед Цунадэ-самой и…и он тоже будет там! Маленький трусливый голос умалял остаться дома и спрятаться под одеялком. Но, куноичи давно уже перестала его слушать. Она пойдет туда и выдержит все предназначающиеся для нее моральные пытки. Эту битву она сможет выиграть.