Иисус живет на Луне

Ему не нравилось, когда его называли "Тони". Это бесило настолько, что россыпь веснушек мгновенно исчезала с побледневшего лица. Все называли его "Энтони". Все, кроме этой горы мяса ростом под два метра, но с интеллектом утки. Но он молчал. Молчал не потому, что боялся (а он его боялся, но не мог признаться себе в этом), а потому, что считал выше своего достоинства обращать внимание на издевки тупицы-переростка. Столовая медицинского персонала была пустой, за исключением бугая Фрэнка и Нобла, невысокого, тощего, с вечно грязными жидкими волосами, похожими на сопли, и рыбьими глазами. Нобл был малоразговорчив, всегда ходил с кислой миной, но, по непонятным для Энтони причинам, постоянно таскался за Фрэнком. - Эй, Тони, - Фрэнк махнул ему своей здоровенной волосатой ручищей, - садись к нам. Энтони не просто хотел, - силился, - проигнорировать предложение, но подсознательный страх перед тем, кто значительно больше и сильнее, вынудил двинуться в сторону сидящих санитаров. Устроившись на стуле рядом с Ноблом, Энтони принялся за еду - остывшему жаркому из курицы, - стараясь не смотреть Фрэнку в глаза. - Как тебе у нас работается, Тони? Ты, кажись, уже месяц в нашей дыре, а? Энтони утвердительно кивнул, пялясь в тарелку и старательно пережевывая курицу. Постукивая своим огромным пальцем, больше напоминавшем сардельку, Фрэнк спросил: - Хочешь, покажу тебе кое-что интересное? Скажем, после вечернего обхода? Нобл все это время молчал, но при упоминании “кое-чего интересного”, его мутные рыбьи глаза несколько оживились, а рот перекосился в довольно омерзительное подобие улыбки. Энтони поднял голову: - Что “интересное”? - Увидишь, - Фрэнк ухмыльнулся,- только давай договоримся - рот на замке. Энтони не надо было повторять дважды. Он с самого детства зарубил себе на носу, что с такими персонажами обещания нужно сдерживать во что бы то ни стало. - Договорились. Довольный ответом, Фрэнк, а за ним и Нобл, встал. - Тогда до встречи, Тони. Санитары ушли, не удосужившись прибрать за собой подносы с грязными тарелками и остатками еды. Вполне возможно, Фрэнк рассчитывал, что за них это сделает Энтони. А он так и сделает. Непременно.

***

По вечерам в обязанности Энтони входила раздача медикаментов. Пациенты приходили в специально отведенную для этого комнату, вставали друг за дружкой в очередь. Каждый должен был выпить содержимое маленького пластикового стаканчика под присмотром Энтони, открыть рот и высунуть язык, подтверждая, что содержимое пошло по назначению, а не в дырку унитаза. Были, конечно, случаи, когда приходилось насильно пихать таблетки пациенту, и зачастую не обходилось без помощи более крепких санитаров. Но обычно это происходило не в его смену. Так было и сегодня. Тихо и спокойно. Последним на прием лекарств был Йохан. Щуплый мальчик с бледно-голубыми глазами и довольно сильным тремором рук. Врачи поставили ему диагноз шизофрения еще в пятнадцать лет, и на протяжении трех лет он находился под присмотром Детской психиатрической лечебницы Августина Блаженного. Три месяца назад, когда Йохану исполнилось восемнадцать, его перевели. - Как ты сегодня? - Энтони улыбнулся. За месяц работы здесь он значительно сблизился с этим ребенком. - Спасибо, Энтони. Я… Мне лучше. - Йохан слабо улыбнулся. - Я сегодня много сплю. - Наверное, из-за новых препаратов. Не волнуйся, это пройдет. Йохан кивнул, опрокинул в себя лекарства и громко сглотнул. - Ну-ка, показывай. Мальчик открыл рот, настолько широко, насколько мог. Ни одной таблетки во рту не оказалось. - Молодец. Иди, отдыхай. Йохан еле заметно кивнул и направился к выходу. Прежде, чем скрыться за дверью, он слабо помахал рукой и вышел.

***

Фрэнк зашел в комнату отдыха около десяти вечера. Нобл, не изменяя себе, следовал за ним. Энтони сидел на диване, пил чай и читал так и не прочитанную утреннюю газету. - Пошли, - весело сказал Фрэнк, - я обещал тебе интересное, а я свои обещания выполняю. Они спускались в подвал. Энтони еще ни разу здесь не был. От грубых кирпичных стен веяло холодом и сыростью, пахло затхлостью и грязным бельем. Тускло светили лампы на потолке. Они прошли несколько длинных коридоров и остановились перед ржавой металлической дверью. - Знаешь, Тони, - начал Фрэнк, прежде чем отпереть дверь, - я считаю тебя своим другом. А, как ты знаешь, друзья должны друг другу доверять, не так ли? Энтони кивнул. Он не понимал, к чему эта напускная таинственность. Если Фрэнк решил над ним пошутить, то получалось плохо. - Да, Фрэнк, можешь мне доверять. Санитар довольно улыбнулся и отпер дверь. Она открылась с противным скрежетом заржавевших петель. Внутри горел единственный светильник, но в комнате все равно стоял полумрак. Энтони ничего не мог разобрать. Он видел кучу тряпья, скинутого в угол комнаты, и светильник на столе. Они вошли. Немного привыкнув к полумраку, Энтони увидел старую металлическую кровать на пружинах, старый матрас… и человека. - Фрэнк, - он застыл, - что здесь происходит? - Сейчас все увидишь, - Фрэнк встал за спиной Энтони и положил свою лапу ему на плечо, - Помни, мы с тобой друзья. Нобл, ты первый. Нобл приблизился к человеку на кровати. Нобл, вечно молчавший, тенью ходивший за Фрэнком, наконец открыл свой рот: - Давно хотел попробовать… Так хотел… Он начал стаскивать с лежащего пижаму, довольно знакомую светло-синюю для Энтони пижаму в лодочки с желтыми парусами. Мозг не хотел работать, не мог думать, делать выводы. А тем временем Нобл, скинувший с себя штаны, пристраивался между ног своей жертвы, активно надрачивая: - Красивый… хороший… Я буду хорошим… Я буду нежным… Оцепенение мгновенно схлынуло с тела, Энтони начал дрожать, то ли от ярости, то ли от ужаса. Он побледнел, а вместе с ним и веснушки на лице. - Остановись… Это неправильно! Это ненормально! - Энтони попытался сбросить с себя тяжелую руку Фрэнка. - Замолчи и перестань дергаться. Будешь хорошо себя вести, тоже попробуешь. Тебе понравится. Нобл тяжело дышал, свободной рукой трогая беззащитное тело везде, где только можно было, особенно часто опускаясь на небольшой мягкий член и впадину между ягодиц. Это было омерзительно. К горлу Энтони подкатила тошнота, ноги подкосились. Он не заметил, как упал на колени, как рукой закрывает себе рот, чтобы не закричать. Спиной он чувствовал нависающего над ним Фрэнка. Слышал, как тот стаскивает штаны до колен, слышал шорох, а затем влажные звуки. Энтони не мог отвернуться, не мог убежать, не мог оторвать взгляда. Он видел, как Нобл медленно вставляет свой член в это знакомое тело, как начинает двигаться, ускоряя темп. Нобл уже не пыхтит, а визжит как свинья. - Не кончай внутрь, - сказал Фрэнк, - я следующий. Срываясь на бешеный визг, Нобл вытаскивает свой член. Он кончает жидкой вонючей спермой. - Мой сладкий Йоханес.