«Это» не больно

Покои, выделенные для героини Скайрима, не обладали роскошью жилищ ярлов, но всё сделано красиво — широкая кровать под балдахином, большие окна, много цветов и фруктов, камин с парой кресел и книжные шкафы. После аскетичности дорожных лагерей всё это становится поистине королевским убранством. Алдуин быстро учился на примерах своей оппонентки и буквально подхватывал всё на лету. Его слегка прельщала возможность выпить с молодой и раскованной северянкой, которая к тому же могла и коня на скаку остановить, и в горящий дом прыгнуть. А ведь разница между ними (даже в возрасте их физических оболочек) была существенна. Интересно, почему её привлекают мужчины постарше? — Расскажи мне о себе, Лагерта. До прибытия в Скайрим, у тебя были любовные интересы? Ты часто… занималась сексом? Или же банальная симпатия к другим лицам, — мужчину интересовали очень нескромные вопросы к партнёрше. Учитывая, что спиртное всегда развязывает языки. И людям, и эльфам. Как показала практика, ещё и драконам. Девушка лукаво улыбнулась, опустошая свой бокал. Солитьюдское вино не было настолько крепким, как нордское, и больше напоминало чуть алкогольный напиток из фруктов, слегка разбавленный водой. Потому дурман опьянения окутал её разум не сразу. Подивившись откровенным вопросам дракона, она не могла ими смутиться после всего того, что между ними было, да и ответ на них тоже походил на своеобразную прелюдию, предвещающую сладкое удовольствие. — Да, я чувствовала влечение к одному эльфу. Он был моим ровесником. Мы проводили время вместе, наслаждаясь невинными радостями первой влюблённости, но вскоре я разочаровалась. Родители были против и хотели свести меня с каким-нибудь приличным нордом, но я стала воровкой и контрабандистской. Если говорить правду, мне всегда хотелось большего. Не просто нежности или лёгких поцелуев. Я желаю балансировать на грани между страстью и безумием. Как некоторые колдуны желают получить неограниченный доступ к магическим знаниям, так я хотела исследовать всё разнообразие плотских радостей. Это создавало для меня проблемы дома. Я не могла найти выхода всем этим порывам, потому упивалась неповиновением или изучением самой себя. Это… моя постыдная тайна, — Лагерта провела языком по пересохшим губам. — А ты, Алдуин? Выходит, благодаря мне ты открыл в себе потребность в более близких связях… более нескромных прикосновениях? Ночь всё делает ярче, чёрный выгодно оттеняет любой цвет, играя на контрасте. И даже пороки кажутся слаще добродетели. О какой неуверенности могла сейчас идти речь? Стыд и неловкость отходят на второй план, как только появляется возможность отдаться в руки греха. И её злейший враг (единственный, кто смог составить могучей воительнице достойную конкуренцию) нарочно так воздействует на неё. Глаза сверкают и желают увидеть его губы на… А впрочем, что ей мешает? Когда любые запреты рушатся как карточный домик. — Надеюсь, тут хорошая звукоизоляция, — насмешковато произносит Лагерта и манит к себе своего нового любовника пальчиками. Да, что за саги будут петь о Деве Щита, которая предалась порочной связи с Пожирателем Мира? — Что-то мне подсказывает, что она нам понадобится. На её губах расцветает улыбка, чем-то похожая на улыбку Шеогората. Хитрая и немного безумная. — Или, возможно, тебе хочется наблюдать, как я сама..? Она останавливается, оставляя фразу неоконченной, но всё лишь потому, что она хочет сделать с Алдуином то же, что и он сделал с ней. Сыграть. Довести до точки кипения. Правда, в немного ином русле. И хотя её мысль кажется ей же самой достаточно рискованной, Лагерта её не бросает. Левая рука проникает под тонкую ткань нижнего белья, и тонкие девичьи пальчики прикасаются к нежной коже в тех местах, куда уже давно не прикасались ни разу в целях принести удовольствие. Тело тут же отзывается на прикосновения — девушка двигает бёдрами, не в силах противостоять желаниям. Она хочет его. Но вместе с этим желает, чтобы он бросил попытки сыграть. Драконорождённая закрывает глаза, и с её уст срывается стон. — Проклятье… Алдуин изумлённо поднял бровь, мысленно убеждаясь, что даже самые святые и непорочные могут пасть в объятия греха. Забавное, вероятно, зрелище со стороны, даже, наверное, малость безумное. Только и остаётся ошеломлённо и завороженно смотреть за ласками своей пассии. Довакинша позволяет мужчине в полной мере насладиться увлекательным зрелищем и ни на секунду не отрываться от наблюдения. Магия, царящая в спальне, настолько сильна, что даже сейчас он чувствует лёгкое смущение. Разумеется, неуместное чувство не препятствует Алдуину познавать иные особенности мужского организма и лично взяться за своё возбуждённое мужское достоинство. С тяжёлым вздохом, дракон слегка проводит по основанию ствола, но затем не находит в себе сил оставаться в стороне. Соблазнительная блондинка добилась желаемого эффекта: он взирал на своего злейшего врага с животным желанием, движимый самыми простейшими инстинктами, не свойственными драконам. Временами даже создавалось впечатление, что весь мир принадлежит исключительно этим двоим. Есть только они и маленькая комната с просторной кроватью, где и совершаются их бесстыдные действия. Романтичней картины, пожалуй, не придумаешь. Разум её отключился, сейчас телом руководила жажда наслаждения. Ничего больше не имело право голоса. И блондинка сама уже возбуждена до предела. Тело изнывает от желания, но дама нарочно не прикасается к себе. Ей нравится это жгучее чувство. Она поднимает взгляд на своего любовника (и противника), тот кажется слегка потерянным, и девушке вдруг так хочется, чтобы он хотя бы на секунду взглянул в её глаза. Затуманенные и безумные — зрачки почти полностью закрыли радужку. При слабом освещении они казались совершенно чёрными. Тогда светловолосая снова пытается: глубоко вдыхает воздух и расслабляет горло. Сама — на удивление спокойна, ни капли паники в действиях или движениях. Она доверяет себе. Вскоре осознаёт, что сама получает удовольствие от собственных действий. Удовольствие и… увлечение. Фантазия подкидывает всё новые и новые идеи, которые Драконорождённая тут же воплощает в жизнь. И иногда сама не сдерживает стонов. Спустя ещё несколько минут ласк, Довакин всё же оставляет любые действия и с улыбкой смотрит на своего дракона. Смотрит так же, как он смотрел на неё совсем недавно, когда его ловкие пальцы пробрались под одежду девушки, а потом так бессовестно прекратили вульгарные прикосновения. Когда она ловит на себе взгляд Алдуина, то дразня проводит кончиком языка по верхней губе. — Без меня не так интересно, верно? — с задором отвечает дракон, прикасается к хрупкой ножке Лагерты и приподнимает её. Странная вариация фут-фетишизма способствовала дракону осыпать конечность партнёрши страстными поцелуями, которые постепенно поднимались всё выше. Кажется, благодаря своему нахождению в человеческом теле, Алдуин постепенно начинает понимать принципы соития. Наступает момент, когда губы дракона соприкасаются с пальчиками девы, вытворяющей грех рукоблудия. Ничего страшного, крайне приятное соседство. Никаких запретов и ограничений, никакой морали. Если остаётся только лишь острое животное желание, никто не в силах думать о светлом и непорочном. — Учишься быстро, Алдуин, но что насчёт… Скажем так, закрепления материала? — с улыбкой предлагает девушка и слегка откидывает голову назад. Кажется, теперь они были полностью обнажены, и ничто не могло им помешать. Вознаграждая «удивительно неопытного» партнёра за старания, северянка слегка погладила дракона по макушке. Лагерта заметила лёгкое недопонимание с его стороны и решила первой приступить к активным действиям. В ней сияла обворожительность и страсть, но данный факт только раззадоривал Алдуина, пробуждая в нём странное чувство собственности. Всё-таки видеть поверженного и оголённого дракона — приятное и возбуждающее зрелище. Обняв Алдуина за шею, Лагерта поцеловала его требовательно и горячо, обхватывая его поясницу ногами. Мягкие поглаживания срывали сдавленные стоны, они растворялись в прижатой к губам ладони. Девушка чувствовала всё желание партнера, от этого ей было радостно и дико. Дико чувствовать себя желанной, взрослой, кем-то оценённой. — О Сангвиний, я хочу… — договорить ей не дала взыгравшая страсть. Северянка только пронзительно посмотрела на мужчину, почти моляще. Чёрт, а ведь когда она напилась с Сэмом Гевеном, её чуть не свели лесбийской связью с ворожеей… Девушка издала тихий вскрик, когда горячая плоть вторглась в неё почти без предупреждения. Она была готова принять его, но можно было почувствовать, что внутри неё тесно. Влажные стенки сжимали мужское достоинство, затрудняли проникновение, но оттого каждый толчок становился особенным. Теперь чувствовалась сила, чувствовалась та власть, какую девушка усмотрела в нём ещё в первую встречу. Темп с самого начала был бешеным, дыхание сбилось безвозвратно, а на маленьких пиках, когда мужчина задевал особо чувствительные точки, Лагерта задыхалась, и из её горла выходили стоны, перемешанные с хрипами. Это была маленькая вечность, которая начиналась там, где её касались губы дракона, и могла закончиться только тогда, когда его плоть покинет её, оставляя болезненную пустоту и приятное послевкусие. Каждый толчок отдавался слабой болью, ведь Лагерта не могла ожидать от себя ничего подобного, и никто прежде не вдалбливался в неё столь отчаянно. Мужчина как будто стремился увековечить этот момент. Девушка легко скользила по гладкой поверхности туда-сюда, мысли её спутанно летали где-то рядом в том же темпе. Ей думалось, что совсем немного, и она умрёт от удовольствия, и что её партнёр сделан из лавы жерла Красной горы, до того им было горячо. Когда же толчки стали поистине животными, бесчувственными и дикими, северянка не смогла сдержать протяжного стона и с неразборчивым, жалостливым шёпотом на губах содрогнулась всем телом. Девушку трясло в судорогах, руки разжались, и глаза накрыла белая пелена. Мышцы в последний раз особо сильно обхватили достоинство мужчины, и она кончила, получая желанное удовольствие. Её тело уже получило драгоценное наслаждение, но любовник всё ещё кипел в огненной страсти. Блондинка остро чувствует каждый последующий толчок после того, как оргазм накрыл её с головой. Волевым движением она поворачивает голову и смотрит на Алдуина в упор, стремясь поймать тот момент, когда и он получит желаемое. Пока же его лицо непроизвольно изменяется, и по нему пролетают тысячи эмоций. Лагерта сама не замечает, как беспокойное нутро начинает отвечать. Она снова двигает бёдрами в такт, сама раздвигает ноги, выгибается сильнее и медленно сходит с ума, отстраняя от себя грубые поцелуи. А затем, наконец, наступает окончательный экстаз. Непроизвольный стон, и мужчина грубо выходит из женского тела. Началось бурное извержение, и белёсая жидкость словно фонтаном начала соскальзывать на северянку. После достижения цели дракон слегка закатил глаза, не ожидая, что способен испытать столь яркое впечатление. Отдышаться удаётся с трудом, и это занимает слишком много времени. Они не говорят, просто лежат: Лагерта, распластанная на кровати, и Алдуин сверху. Его семя перепачкало живот и бёдра, смешалось с потом и кровавыми дорожками, но девушке всё равно. Пожалуй, даже так она выглядит красивой, ведь эта красота — природная, та, что скрывается глубоко внутри и выходит только с проявлением истинной похоти. Если Боги видели это, то им самое время отвернуться от приключенцев, ведь рассудки их захватили даэдра, позволяя плотским утехам стать смыслом существования. Девушка собирает и размазывает пальцем по груди капельки тёмной крови, слизывает их языком, чувствуя металлический солёный вкус. Свободной рукой она перебирает светлые волосы дракона и глядит на него из-под опущенных ресниц, пронзительно, очень тихо. Непроизвольно начинает прислушиваться: за дверью, кажется, никого. Тело понемногу начинает остывать и впитывать отголоски чистого экстаза. А говорить не хочется, как и двигаться, но северянка чуть опускается, чтобы их лица были на одном уровне, и выдыхает: — Для первого раза это было божественно. Выпьешь зелье выносливости? У меня на тебя большие планы…