неправильно

— Я не единственный здесь, кто не может перестать цепляться за прошлое. Думаешь? Он ведь перестал, не цепляется, не сцарапывает ногтями белый, не пытается отыскать под ним грязно-тёмный, настоящий. Не гладит с чуткостью (нежностью?) спасённую часть её прежней. Урие не знает сам, за что ещё цепляться, если не за этот изуродованный холст перепачканными кончиками пальцев, за запах содранной краски. Не может вспомнить, зачем рисовал белым – потому что плащ подходит? К чему? (К пустоте внутри тебя?) Зачем целовал тем же вечером, не знает, сгребал ткань у воротника легко сжатой рукой и не притягивал ближе - просто держал. И если так нравится этот плащ и этот белый, почему прижимался губами к чужим губам, стоя посреди неизвестной им улицы, словно этот холод он предпочитал тому, которому не позволил бы попасть в его дом. А Муцуки всё понимает, кажется – и как они оба оказались в тени, и что после не изменится ничего, но почему тогда спокойно равнодушно прикрывает глаза? Позволяет это. почему даже сейчас в их доме такая тишина..? чёрт. Он так и не спускался на ужин, а сейчас уже..Довольно поздно, - он не видит часов в любом случае. Только перестаёт всматриваться в портрет (вспоминать?..мечтать?), как под веками начинает гореть, он трёт глаза до разноцветных кругов. неправильно. не так. — бесполезное подсознание шепчет, но если бы это сказала она, то звучало бы - он уверен - ядовито и болезненно. Урие смотрит снова, не может увидеть, что именно. Пробегает взглядом по чётким контурам лица, по неровным переходам грязно-белых полос, где старый слой краски шероховат на ощупь - он знает, но не прикасается, где кожа гладкая и холодная. Он кусает губы, задумавшись. Перебирая мысленно, как сокровенный клад, прикосновения: к плечу - от неуверенного приветствия. к другому - от попытки сказать ему, стыдливо заплаканному, что он нужен – сейчас и раньше. к каждой руке по отдельности - от почти целой недели ношения нелепых масок и еще более нелепых ролей и– что могло быть глупее, чем два не гуля, скитающихся по чужому району парочкой? ко всей правой стороне его тела - от смертельной усталости их обоих и приветственной мягкости дивана в гостиной и– если ты не удалишь это фото, бритоголовый кретин, я размажу тебя по стене. Слишком много и незаметно – этого становится достаточно, чтобы Урие почти задохнулся. Ему и правда не стоило вспоминать. Ему нужно было только увидеть еще раз, и теперь он и правда знает: Муцуки на старом-новом портрете слишком женственна. Или недостаточно? Он выдыхает спокойно и чувствует вкус собственной крови на губах, а затем - краски, мажет прикосновением по участку холста, и ему нравится вкус. Пока в комнате что-то неуловимо меняется. (Это должно было быть хоть немного похоже на то, что чувствовала она.) — Неправильно. Оборачиваясь медленно, он не ожидает встретиться взглядом с ней. Но Муцуки молча смотрит прямо на него. Хочет прочесть что-то вроде: Я просто рисую тебя. Я всего-лишь смотрел на тебя каждый день в течение последних нескольких лет до того, как потерял. Я думал, что знаю тебя. Я понятия не имею кто ты. — Что? Он чувствует запах, действительно чувствует – это простое человеческое волнение, и видит, как она на секунду сжимает ладони в кулаки. И на шаг оказывается ближе. — Ты неправильно целуешься, Урие. И тише: — Я покажу. Он сходит с ума.