забытое

       Сынгван прожигает свою жизнь, забывая про даты и названия месяцев. Он забывает вставать с кровати или поесть. Порой, забывает дышать, вспоминает только когда легкие начинают покалывать и неприятно душить. Для Сынгвана время — иллюзия, он привык игнорировать все, что связано с цифрами — почему и сам не знает.        На телефоне гребанное шестнадцатое января, вот уже девятнадцатый год подряд. Меняется только то, что теперь рядом нет матери, которая обнимает и так тихо:«с днем рождения, милый», которая будет со слезами в глаза смотреть и ты у меня уже такой взрослый. Сам Сынгван не изменился, как был ребенком, так и остался, разве что теперь двигается меньше и меньше с людьми общается, остыл. У Сынгвана перед глазами хоть и весь мир, но без смысла.        Забавно, что поздравили многие, но не те, кто должен. — Единственным плюсом моего дня рождения стало то, что все про него забыли, — смеется Сынгван на следующий день, когда видится с друзьями.        Те удивленно смотрят на него, а затем на число. Ну точно. — Почему ты не напомнил? — В шутку говорит Джонхан, пихнув его в плечо. — С запозданием, но с днем рождения, что ли.        Вся жизнь у Сынгвана сходится на этом что ли. Обидно ужасно, но сказать в ответ кроме — спасибо, очень приятно — нечего.        У Сынгвана, он уверен, если не депрессия, то что-то такое же грязное и приставучее, как придурошные пиявки. Ему хочется лечь и заплакать, то ли от обиды, то ли от чего-то еще. Скорее всего, от обиды. Потому что — если все забыли, но ты, Хансоль, должен был помнить.        Сынгван Хансолю друг. Лучший, на всю ебучую жизнь, такого Хансоль больше никогда нигде не найдет, а если найдет, то все равно будет не таким. Лучше Сынгвана нет ни у кого. Потому что Сынгван всегда все помнит, всегда за всем следит. Сынгван просто синоним к слову «забота».        Хансоль говорит — ты мой лучший друг, а потом целует. Сынгван понимает, что это значит. Даже если они в отношениях, они все еще лучшие друзья. И не то, чтобы это какие-то рамки, вовсе нет. Просто нет никого ближе друзей. Сынгван хочет быть другом Хансоля всю свою жизнь. — Мне так жаль, — Хансоль извиняется. — Я замотался. — Да все нормально, — Бу улыбается. — Я все равно не отмечал. Даже торта не было. — Разве так можно? — Возмущается Чхве. — А почему нельзя? — Сынгван поджимает губы. — Я весь день проспал.        И Хансоль думает, что все тогда в порядке. Сынгвану хочется — нет, не в порядке. Хоть Сынгван никогда особо не заострял внимание на своем дне рождении, но это было важно. Важно знать, что люди, которые близки твоему сердцу не забыли.        Да, Сынгван признает, в последнее время все у них с Хансолем идет не так, как хотелось бы. И друзьями их уже точно не назовешь. Да и вообще, никак их теперь не назовешь. Разве что знакомые, которые иногда пересекаются, чтобы целоваться. Хоть у Сынгвана внутри от каждой встречи с Хансолем ужасно приставучие бабочки, он не может ничего сделать, а когда пытается, ему коротко — извини, у меня еще много дел. Хансолю лучше Сынгвана нигде не найти, да и зачем, если Бу никуда не денется, даже если они перестают считать друг друга друзьями, Сынгван все еще ближе всех и всегда таким будет.        Время — думает Сынгван — лишь иллюзия, а мы ее пленники. На календаре уже давно восемнадцатое, а горечь и обида жгут так же сильно, словно сейчас только шестнадцатое, и Бу с наивностью смотрит в своей телефон, думая, что вот сейчас ему напишут, его поздравят.        Сынгвану начинает казаться, что он для Хансоля — лишь что-то давно забытое.