Не о любви

Даниэль видел, как напряглись мышцы на руках мужчины, сжимавшего кожаный руль. Одним уверенным движением Альфа резко развернул внедорожник и, буквально тараня чужие машины, выехал на параллельную полосу. — Кто это? — осмелился спросить Омега, когда они выбрались с парковки, оставив позади себя облако пыли и искореженные легковушки, но в ответ получил лишь короткий тяжелый взгляд Сону и лаконичное: «Пристегнись!» Альфа умело вырулил на оживленную трассу и надавил на газ. Вряд ли прошло больше минуты, когда нападавшие показались за ними. Обе машины неслись по шоссе, маневрируя на грани фола в огромном потоке транспорта.        Четкие, уверенные движения, со стороны Он Сону выглядел хладнокровным и спокойным и лишь стойкий кофейный запах, окутавший дорогой кожаный салон, выдавал его внутреннее напряжение. Через полчаса этой бешеной гонки они наконец оторвались от преследователей. И Даниэль, все еще жутко бледный после случившегося, облегченно вздохнул. — Мать того девственника, у тебя есть на нее информация? — холодный приглушенный голос Альфы заставил парнишку вздрогнуть, он понял о ком идет речь, — Сделай все возможное, чтобы в ближайшие две недели ее не было в Сеуле, — секретарь Она не задавал лишних вопросов, — Да, хорошая идея, — сухо похвалил подчиненного Сону и закончил разговор. — Что ты собрался сделать с моей мамой? — Омега схватил мужчину за рукав, заставив машину резко вильнуть в сторону. Альфа снял руку с руля и грубо прижал ей мальчишку к спинке сиденья. — Хочешь убить нас обоих? — зло заметил Сону, возвращая внедорожник на шоссе. — Не дергайся. — Что тебе надо от мамы? — срывающимся от обиды и подступивших слез голосом снова спросил Даниэль. — Всего лишь перестраховываюсь. — Ты о чем? — Те люди не отличаются разборчивостью, щенок. Надеюсь, что они не станут выяснять кто ты такой, — мужчина холодно посмотрел на растерявшегося Омегу, — но на всякий случай я должен быть уверен, что твоя мать в безопасности, — и добавил, читая немой вопрос в опешивших карих глазах. — Она ни о чем не догадывается, просто едет в круиз. — Мама ни за что не согласиться. Альфа ухмыльнулся. — Мой секретарь умеет убеждать. Словно в подтверждение слов мужчины у Кана пискнул мобильный: «Сынок, не хотела беспокоить тебя звонком. В качестве поощрения за хорошую работу мне подарили путевку в круиз на теплоходе. Я подумала, что как раз кстати, и у тебя, Дани, будет возможность побыть одному.» Даниэль застонал, вспоминая в каком безобразном из-за начавшейся течки состоянии застала его недавно мать. — Это еще не все, — Альфа ненадолго замолчал, вздохнул, словно смиряясь с неизбежностью, — Ты едешь ко мне. — Да ни за что, — едва успокоившееся сердце Омеги тут же пустилось вскачь. — Не думаю, что нуждаюсь в твоем разрешении, щенок.

______________

— Зачем тебе это? — Даниэль прервал наконец молчание, когда машина затормозила у красивого двухэтажного дома в пригороде сеульского мегаполиса. — Что именно? — Заботиться о моей безопасности, посылать в круиз мою мать? — Не льсти себе, маленький Кан, — Альфа щелкнул застежкой ремня и развернулся слегка приближаясь потом к парню, — Ты и твоя мать не имеют для меня никакого значения, — он холодно рассматривал чужое лицо, — но я не могу позволить людям, даже случайно и кратковременно связанным со мной, умирать, — мужчина цинично улыбнулся, заметив как стремительно бледнеет от его слов перепуганный парнишка.

______________

Мужчина вышел из автомобиля. Его решительные шаги эхом отдавались от гравия аккуратной дорожки. Не оглядываясь на застывшего в салоне Даниэля, он дошел до особняка и коротко позвонил в добротную деревянную дверь. — Джисон, — обратился Сону к встретившему его пожилому слуге, — проводите гостя в свободную комнату на первом этаже, — и, желая смягчить сухость своих указаний, добавил, — пожалуйста. Омега просидел в салоне внедорожника еще несколько минут показавшихся ему почти вечностью, а потом все-таки побрел в сторону чужого роскошного дома и его пугающего хозяина. Встретивший домоправитель был немногословен, но вежлив. Он предложил парнишке воды и проводил в довольно большую и светлую комнату. Несмотря на не покидавшее его тревожное напряжение, Даниэль с интересом осматривался по пути: светлые, бледно-салатовые коридоры, кремового оттенка мебель, большие, занавешенные полупрозрачной тюлью окна, все в этом доме располагало к себе и совершенно не соответствовало характеру владельца, но странным образом дополняло и подходило ему, словно особняк воплощал в себе тайные, скрытые где-то глубоко внутри лучшие черты его обладателя.       Оставшись в одиночестве, юный Омега растянулся на широкой кровати, с наслаждением расслабляя слегка затёкшие конечности. Судя по тому, что жажда чужого мускулистого тела так и не приходила, новые блокаторы работали отлично. Убаюканный этой мыслью, парень сам не заметил, как закрыл глаза и провалился в глубокий сон, прерванный осторожным стуком в дверь несколько часов спустя. Даниэль полуприсел на кровати. Длинные тени деревьев отбрасывали причудливые отражения на противоположную от огромного окна стену, за которым располагалась небольшая открытая веранда и залитый розоватым вечерним светом сад. — Господин ждёт Вас к ужину, — деликатный голос того же пожилого слуги сообщил юному Омеге, что ему придётся выйти. Парень подумал было отказаться, но слишком уж много накопилось к другому вопросов. — Хорошо, — согласился молодой человек, — Дайте мне пять минут.

______________

      Альфа сидел за столом в освещённой лишь уличным светом гостиной и рассеянно вертел красивыми пальцами бокал, равнодушно наблюдая за переливами темно-красной жидкости внутри. Он остановился, услышав шум приближающихся шагов, и поднял взгляд на вошедшего Даниэля. — Садись, — полуприказал-полупредложил он, кивнув на стул с другой стороны стола, и добавил, ставшее уже привычным для Кана, — щенок. — Спасибо, — Омега решил быть вежливым, ведь как ни крути, а этот властный мужчина здесь хозяин, а он его вынужденный гость, — ты хотел меня видеть, зачем? — Можешь поесть, — вместо ответа Альфа кивнул на заставленный деликатесами стол, — Раз уж так все повернулось не хочу быть причиной твоей смерти от голода. — Редкостная гостеприимность, — еле слышно позволил себе съязвить Кан, но наблюдавший за ним мужчина оставил сей колкий выпад без внимания. — Неделю или две ты будешь жить здесь, — Альфа приподнял вверх руку, пресекая возможность любого протеста, — Учиться придётся дистанционно, а твоему работодателю в баре я щедро заплатил. — Думаешь, я похож на того, кто беспрекословно выполняет чужие условия? — Даниэль смело посмотрел на Она, тот резко поднялся и, за несколько шагов преодолев бывшее между ними расстояние, хищно завис над парнем, упершись в подлокотники омеговского кресла и заблокировав ему отступление, словно гепард перед прыжком на свою добычу. — Ты выполнишь все, что я прикажу.

______________

      Юн Джисон почти не заставал хозяина в особняке посреди рабочей недели, да и редкие выходные, выпадавшие в плотном графике Она, тот предпочитал проводить в городской квартире, расположенной в нескольких шагах от офиса. А уж о гостях говорить вовсе не приходилось. Кроме господина Джехвана и его шумной семьи уже несколько лет никто не навещал это место. Тем большим было удивление мажордома: мистер Он Сону явился без предупреждения и не один, а в компании юного перепуганного Омеги. Что заставило молодого господина нарушить свои привычки? Что-то плохое действительно случилось? Или во всем виноват он — мальчик со стойким запахом персиков и ванили, так напомнивший Юну?..       Джисон заставил себя не быть чрезмерно любопытным. За долгие годы службы в семье Онов он усвоил только одно — хороший слуга — молчаливый слуга. Он знал, что его хозяин никогда не совершит что-то противозаконное, остальное — не его, Юна, компетенция. И все же старик был рад столь внезапному появлению молодого хозяина, которого любил искренне и почти по отечески.

______________

— Снова собрался меня изнасиловать? — Даниэль со всей страстью своей юношеской бравады и гнева уставился горящими глазами на Альфу и почувствовал как резкий кофейный запах мощно ударил по ноздрям. Сону явно был в бешенстве. На это указывали еще больше заострившиеся скулы и напрягшиеся под ними жевлаки. Красивые и без того тонкие губы сейчас превратились почти в изящно прорисованную ниточку. — Я никого никогда не насиловал. Все и всегда было по обоюдному согласию, — приглушенным и обманчиво хладнокровным голосом парировал его мужчина, — Или напомнить о том, как ты сам приполз ко мне почти на коленях? — Сволочь, — Даниэль занес руку для удара, но Альфа перехватил ее и упершись коленом в чужое бедро практически вдавил мальчишку в кресло. — Попробуй дернуться, — с угрозой припечатал он. Еще несколько минут карие перепуганные глаза смотрели в темные, блестящие и абсолютно нечитаемые. — Отпусти, — Омега признал свое поражение.       Сону кажется даже как-то слишком поспешно и брезгливо отстранился. Он вернулся на свое место и снова взял в руки бокал, чтобы осушить его залпом. Сильные запахи персиков и ванили, перемешавшиеся с кедром и кофе постепенно затихали. Они закончили эту битву. Как и всегда Альфа выиграл, а более молодой и неопытный Омега подчинился. На глазах Кана выступили слезы злости. Он поспешно стер их кулаком и, вымещая накопившееся разочарование на стейке, грубо вонзил в него вилку. — Раз уж ты живешь в моем доме, то будешь выполнять установленные правила, — Сону в ожидании посмотрел на Даниэля, но тот молчал, поглощая еду и не глядя на говорившего с ним хозяина особняка. Альфа понимающе ухмыльнулся. Этот щенок был даже занятным. Белокурое, рассерженное существо не умеющее контролировать свои бурлящие эмоции, да еще и с норовом. — Никаких вопросов обо мне Юн Джисону, никаких вылазок на улицу дальше придомового сада, пока я не разрешу и, — мужчина сделал паузу, явно выделяя последнее требование, — Моя спальня на втором этаже для тебя — это табу. — А вот это я тебе с радостью пообещаю, — выпалил Омега, игнорируя чужую презрительную усмешку.

______________

Вскоре дни, проводимые Даниэлем в особняке превратились в обыкновенную, но, как ни странно, приятную рутину. Он рано вставал, ел завтрак приготовленный для него хозяйским поваром, шел в сад, где учился за ноутбуком или просто читал. Потом возвращался в дом и ждал к ужину малоразговорчивого и равнодушного к своему гостю хозяина. Сону практически не замечал его, часто возвращался явно уставшим и слишком поздно. Как-то, спустя неделю парень все-таки вернулся к событиям того ужасного дня. — Кто были те люди? — Омега постарался придать голосу как можно больше уверенности и равнодушия. — Какие? — сделал вид, что не понял Альфа. — Те, что преследовали тебя. — Это тебя не касается, щенок. — теперь то юноша уже знал, что Сону начинает звать его так, когда злится. За деланным хладнокровием мужчины скрывался целый вулкан самых различных эмоций. Омега видел его каждый день и с удивлением открывал в этом опасном и беспощадном с виду мужчине казалось бы совершенно не присущие ему черты: заботу, уважение, участливость. То, с какой внутренней нежностью он относился к мажордому, или его неизменная тактичность к другой прислуге заставила Даниэля переосмыслить свое первоначальное отношение к Он Сону. — Еще как касается, — сегодня Кан не намерен был отступать, — именно из-за этих бандитов моя мать вынуждена была покинуть город, а я у тебя в плену! Мужчина неожиданно рассмеялся. Звонкий мелодичный голос и еле уловимый запах пломбира казалось бы заполнили пространство вокруг них двоих. Омега невольно залюбовался таким красивым и беззаботным в это самое мгновение лицом Он Сону. — Так ты считаешь меня своим тюремщиком, Кан-малыш? — возможно впервые за все время их короткого и странного знакомства Альфа назвал другого так по-обычному, тепло. Где-то внутри Омеги вспыхнули и загорелись тысячи искорок, словно волшебная бабочка стряхнула пыльцу, взмахнув чудесным крылом. Он покраснел и поспешно отвел глаза. — Прости… я не совсем правильно выразился. — Ну от тебя и похлеще можно ожидать, — Альфа смутил парня окончательно, — Ладно, — он вернулся к прежнему разговору, — это были люди моего кузена. — Как? Почему? Что все это значит? Он хочет тебя убить? — в голове Даниэля просто смятение и ворох вопросов. — Хватит, щенок. Большего тебе знать не нужно. — Настроение мужчины стремительно изменилось и из расслабленного и улыбающегося еще минуту назад он снова превратился в холодную ледяную глыбу. Может быть, Омега ошибся или он все же видел секундную боль в потемневших глазах?

______________

      Все слуги в доме были бетами и, с помощью новых сильных блокаторов, парень легко перенес свою внеплановую течку. Он пребывал в особняке две недели и постепенно характер их взаимоотношений с хозяином поменялся. Никто из них не хотел признавать это, но Омега открывал в Оне все новые и новые черты, которые придавали облику мужчины скрытого очарования и человечности, а Альфа, казалось, стал меньше избегать его общества. Иногда они даже вместе беседовали в саду. Сону пил вино, а Кан ограничивался вишневым соком. Еще реже играли в падук или карты. В последнем случае к ним присоединялись еще Юн Джисон и мистер Ли — хозяйский повар, маленький, слегка пухлый человек, который любил жульничать и подтрунивать над грозным с виду Альфой, который с широкой, почти детской улыбкой, необыкновенно преображающей его совершенное лицо, позволял ему все это безобразие.

______________

— Господин Он сегодня не будет ужинать, — мягко сообщил мажордом ожидавшему в столовой Даниэлю. — Почему? — парень слышал как вернулся хозяин дома. — Он…он… — было видно, что Юн Джисон тщательно подбирает варианты ответа, — неважно себя чувствует, — даже такому наивному парнишке, как Кан было понятно, что управляющий ему врет. — Где он? — прямо внутри под ребрами испуганной пташкой забилось беспокойство. — Простите, но мастер Сону просил его не беспокоить. — Пожалуйста, аджосси… Юн сдался глядя в умоляющие расстроенные глаза. — Он в кабинете.       Лишь пару раз за все пребывание в особняке Даниэль был в этой большой, заставленной книжными полками комнате. Сейчас тут было довольно темно. Парень зашел внутрь и невольно застыл у порога. Сильный, насыщенный, кофейно-кедровый аромат тут же ударил в ноздри. Немного привыкнув к тусклому освещению он увидел Сону, тот полулежал на диване, что стоял в в центре помещения рядом с журнальным столом и парой кресел. Подойдя ближе Омега понял, что мужчина мертвецки пьян. Волосы и одежда Альфы находились в полном беспорядке: галстук валялся на полу, рубашка вылезла из-под ремня и ужасно помялась, один рукав был небрежно подвернут до локтя, а второй просто расстегнут, локоны спутались, длинная челка прилипла к вспотевшему лбу. — Ты в порядке? — таким разобранным парень видел Она впервые. — А, это ты, маленький Кан, — мужчина расфокусировано посмотрел в его сторону, допил остатки полупустого бокала, — иди сюда, — но не успел Омега сделать и пары неуверенных шагов, как Альфа властно дернул его на себя, парень не удержал равновесие и больно осел на колени, попутно ударяясь бедром о низенький стол. Боль и возмущение тут же вспыхнули внутри, как пожар, он хотел было оттолкнуть от себя Сону и убежать подальше от этого грубияна, но мужчина удивил его снова. Он с силой притянул к себе начавшего сопротивляться парня и глухо зарыдал, уткнувшись в его шею. Все что угодно, но не слезы этого, казалось бы недоступного и непробиваемого, человека. Кан опешил. Звуки и ощущения словно обострились в сто крат: его неровное дыхание, тиканье настенных часов и теплые слезы этого, как лабиринт непредсказуемого для Омеги, человека. — Я могу… — неуклюже прошептал Даниэль и был прерван глухим властным шепотом Альфы. — Помолчи, — парень почувствовал как чужие пальцы зарываются в его затылок. Мужчина поднял голову от омеговского плеча и долго, мучительно долго смотрел в его лицо, прежде чем коснулся свободной рукой горящих от стеснения щек и почти невесомо обвел контур пухлых мальчишеских губ, улыбаясь грустно и немного отстранено, а потом трепетно припал к ним пахнущим виски ртом, так что Омегу просто затопило персиковым потоком от чужой нежности. Он снова сдается. Закрывает глаза и позволяет увлечь себя в водоворот. Его первый поцелуй, он заполнил Даниэля целиком, выместил все другие ощущения, словно не было ни пространства ни времени, только эти мягкие губы и обволакивающий его, сводящий с ума запах одного-единственного Альфы. Постепенно ласки Сону становятся настойчивее, а нежность уступает место жару и страсти, он кусает покрасневшие губы, с жадностью исследует чужой рот, ловя тихие стоны. Даниэлю хочется большего, завтра он сам, наверное сгорит от стыда, но сейчас настойчиво стягивает с мужчины рубашку. Альфа рычит, одним движением переворачивая и подминая Омегу под себя, он перехватывает инициативу и футболка парнишки летит на пол. Легкая прохлада помещения холодит кожу, но ее тут же заполнят теплые ладони мужчины, он тянется к застежке ремня, но вдруг застывает и резко отстраняется от ничего непонимающего Даниэля. — Сейчас… уходи, — неровным голосом просит Сону, парень хочет запротестовать, но наткнувшись на пустой, ничего не выражающий взгляд послушно выходит из комнаты.

______________

Утром Даниэль спит дольше обычного, надеясь, что Альфа уже уехал. В половину одиннадцатого Юн Джисон стучится к нему. — Прошу меня извинить, — говорит он, — Вы желаете завтракать у себя? — Да, если это удобно, — Даниэль видит что управляющий медлит выходить, — что-то еще? — предполагает он. — Да, — мажордом виновато смотрит на него, будто не хочет сообщать следующие новости, — Господин Он просит Вам передать, что необходимость в пребывании здесь закончена и вы можете уехать. — Что? Трус! — тут же закипает Даниэль, — пусть скажет мне это лично, — он выбегает из комнаты, игнорируя испуганное выражение лица пожилого слуги и в несколько шагов влетает по лестнице. Черт с ним с запретами! Парень зол, он рывком открывает дверь в хозяйскую спальню и замирает от шока. Изумительно прекрасная женщина улыбается с картины. Она сидит на коленях Сону, склонив голову к его плечу, а тот нежно обнимает ее за плечи. Он слышит как неровно дышит не успевший остановить его управляющий. — Кто это? — не оборачиваясь спрашивает Омега, все еще надеясь услышать какое-то иное объяснение, — Юн Джисон конечно же понимает о ком он. — Это жена господина Она.