Табу на поцелуи

      Возвращаться домой не хотелось ни мне, ни ему. Так что, решив, что по дому он еще не соскучился, Доминик повез меня к себе, как раз это была суббота, мы собирались хорошенько выспаться и со свежими силами готовиться к новой трудовой неделе.       В понедельник я почти всю первую половину дня пребывал мыслями далеко отсюда — там, на большой двуспальной кровати, под ним, смотря ему в глаза. Так что после обеда едва сдерживался, чтобы не пойти к нему в кабинет и не наброситься на него. К четырем часам так извелся, что не сдержался и, решительно поднявшись на ноги, отправился в его кабинет.       Доминик привычно сидел в своем кресле и что-то набирал на компьютере. Я приблизился, положил руку ему на плечо.       — Кажется, мы это уже проходили, — Доминик улыбнулся.       — У меня новое предложение, — я вернул ему улыбку и залез к нему на кресло, усаживаясь на его коленях, прижимаясь к его телу. — Я соскучился.       Доминик отвлекся от своего занятия и переключил все внимание на меня, обнимая меня за пояс, мягко поглаживая.       Я положил ему руки на плечи, обнимая, наклонился, принимаясь целовать его подбородок, перешел с поцелуями на шею. Доминик гладил ладонями мои ягодицы, я уже почти не сдерживался, прикрывая глаза от удовольствия.       — Доминик! — послышался громкий женский голос за дверью, и Доминик поморщился, как от зубной боли, останавливая свои ласки.       — Кто это?.. — я выпрямился, смотря ему в лицо.       — Моя жена, — ответил тот неохотно. — Впусти ее, а то так и будет там орать.       Я слез с его колен, собираясь открыть дверь и узнать, как выглядит та, что так надрывается. По пути почувствовал, как под ложечкой противно засосало — за все то время, проведенное с Домиником, я уже и забыть успел, что он женат. Я открыл дверь, впуская в кабинет разъяренную девушку лет двадцати пяти. Она смерила меня презрительным взглядом и прошла в кабинет, стуча каблуками. Прошла прямо к столу и остановилась там, нависая над Домиником, опершись руками о столешницу.       — Тебя не было целую неделю! Где ты был вообще?!       — Я был в командировке, я разве не говорил? — отозвался Доминик лениво.       — Ничего ты мне не говорил! — ответила та гневно.       — Ну, или в ватсаппе писал, я не виноват, что ты не читаешь мои сообщения.       — Ты мне ничего не писал! — продолжила кричать девушка. Доминик с отстраненным видом достал свой телефон и начал там что-то искать. Я не понимал, нужно ли мне оставаться в кабинете или оставить их наедине. Доминик, впрочем, никаких распоряжений не отдавал, а мне было любопытно.       — Можешь не искать даже! Потому что ничего не найдешь!       — Вот, полюбуйся, — он протянул ей телефон.       — Мне ничего не приходило! — крикнула девушка раздраженно. — И когда ты вернулся?!       — В субботу.       — И почему же ты даже домой не заехал?!       — А я должен был? — лениво отозвался Доминик.       — Я, вообще-то, твоя законная жена, если ты забыл!       — И что? Разве в нашем законодательстве прописано, что после командировки я в обязательном порядке должен вернуться к тебе и отчитаться о проведенном времени? Или, может, такой пункт есть в нашем с тобой брачном договоре?       — В нашем с тобой договоре есть пункт об исполнении супружеских обязанностей, мне напомнить?       — Ты страдаешь от недотраха, что ли? — Доминик усмехнулся и закурил. Девушка недовольно поморщилась.       — Я лишь говорю тебе, что ты не выполняешь условия нашего договора, а это…       — Я понял, — остановил ее Доминик. — Хорошо, раз ты так этого хочешь, я пойду тебе навстречу. Хочешь прямо здесь? Вон есть прекрасный и очень удобный диван, располагайся.       — Да как ты смеешь вообще?!       — Чем ты опять недовольна? Хочешь секса — ложись.       — Я требую, чтобы ты сегодня же пришел домой и сделал то, что обязан, понял? — она развернулась на каблуках и поспешила на выход, но, поравнявшись со мной, остановилась: — А это еще кто? Разве твоей помощницей не была маленькая крашеная блондинка?       — Она ушла в декрет, — Доминик расплылся в широкой улыбке. — Даже не догадываюсь, кто этому поспособствовал, — добавил он.       Девушка оскорбленно сжала руки в кулаки и хлопнула дверью.       — Хм-м-м… — протянул Доминик озадаченно. — Похоже, что-то изменилось, пока меня не было… — протянул он задумчиво. Я подошел к его столу и сел в кресло напротив него. — Знаешь, что я думаю? — обратился он ко мне. — Похоже, что очень скоро я смогу, наконец, от нее избавиться.       — И как же?.. — спросил я без интереса.       — Думаю, она беременна. И, ясное дело, не от меня. По нашему договору мы обязаны хранить друг другу верность, но если мою личную жизнь еще можно как-то скрыть, то ребенка ты не скроешь, как ни старайся.       Меня все это мало заботило, мне были непонятны его переживания и умозаключения. Меня волновало только одно:       — А спать ты с ней сегодня собираешься?       Доминик перевел на меня задумчивый взгляд, и я тут же осекся:       — Извини. Это не мое дело, — я поспешно поднялся с кресла и направился к своему рабочему месту. Доминик не стал меня останавливать.       Я сел на свой стул и принялся ругать себя всеми возможными словами. Ну не идиот ли? Он женат. Я знаю это с первого дня. Это нормально, если они спят вместе. Нормально даже, если он спит с кем-то, кроме нас с ней, — мне он не обещал хранить верность. Но почему же тогда мне так больно при одной мысли об этом?..       Мне пришлось держаться. Скрывать свое недовольство и свою ревность, рвущуюся наружу. Я терпел весь остаток дня, весь вторник, даже всю среду. Но противные мысли о том, что Доминик (мой Доминик!) спал с этой курицей, сводили меня с ума, и я готов был на стенку лезть, чтобы узнать правду. К концу среды у меня основательно разболелась голова, но я терпеливо дождался конца рабочего дня и вместе с Домиником поехал к нему. В квартире я старался вести себя максимально непринужденно, но внутри меня бурлила и кипела ревность. Доминик, кажется, чувствовал, что что-то не так — не стал соблазнять меня, ушел к окну, сел в кресло, о чем-то задумавшись.       Я не мог в этой квартире находиться в отдалении от него, а потому пошел за ним.       — Как дела? — спросил я, усаживаясь ему на колени. Мы почти не разговаривали эти дни, разве что по работе, и вопрос был вполне ожидаемым.       — На самом деле даже отлично, — ответил он. — У меня есть прекрасная новость. Она в самом деле беременна, и я могу развестись с ней, отобрав все. Правда, я не такой урод, так что предложил ей хорошую компенсацию. Она согласилась.       — Я так и не понял, ты спал с ней или нет? — уточнил я.       — Ты вообще слышал, что я сказал? — Доминик усмехнулся. — Я собираюсь с ней развестись. Стану холостяком и смогу делать все, что захочу. Перееду сюда, например, мне здесь нравится.       — Доминик, — остановил я его, твердо смотря ему в глаза. — Ты с ней спал или нет?       — Ну конечно, нет. Ты за меня не рад совсем? — спросил тот обескураженно.       — Я за тебя рад.       А вот за себя — не очень. Доминик разведется и станет свободным. Он прав — он сможет делать все, что захочет. Переедет сюда, заведет себе постоянного любовника. А вот я уже ему буду не нужен.       — Что-то особо радостным ты не выглядишь, — заметил тот.       — Я себя не очень хорошо чувствую, — ответил я чистую и такую удобную в данной ситуации правду.       — Тоже беременный, что ли? — Доминик засмеялся.       — Дурак! — я обиженно надул губы. — У меня голова болит.       — Дать таблетку? — предложил он.       — Дай.       Доминик поднялся, осторожно опуская меня на сиденье, и направился к холодильнику, где, порывшись в аптечке, достал упаковку таблеток. Налил стакан воды, принес мне.       — Извини, — сказал я, проглатывая таблетку.       — За что?       — Вряд ли я смогу быть тебе сегодня полезным.       — Ничего. Ложись в постель. Чтобы таблетка подействовала, нужно полежать пятнадцать минут, но если уснешь, я не буду тебя будить.       Я благодарно кивнул и, на ходу раздеваясь, направился к кровати. Вот идиот! Теперь я еще и с сексом его обломал, он точно избавится от меня при первой же возможности.       Я забрался под одеяло и свернулся калачиком, изо всех сил стараясь не зареветь от овладевшего мной бессилия.       Таблетка и вправду быстро подействовала, но я не стал об этом говорить. Секса не хотелось, видеть Доминика, предвкушающего мгновения долгожданной свободы, — тем более.       Через полчаса безуспешных попыток заснуть я почувствовал, как кровать прогибается под чужим весом. Доминик залез под одеяло и обнял меня со спины, прижимаясь ко мне всем телом.       — Спишь? — спросил он, мягко поглаживая кожу у меня на руке.       — Нет… — не знаю, зачем я ответил, я ведь не хотел больше сегодня разговаривать.       — Как твоя голова?       — Прошла вроде, — ответил я честно и подумал, что он будет последним козлом, если решит меня сегодня трахнуть. Но он не стал.       — Хорошо. Спокойной ночи, Ян.       — Спокойной ночи, Доминик…       На следующий день мы с Домиником вместе приехали на работу. Все шло своим чередом — я приготовил ему кофе, принес нам завтрак из кафетерия, мы поели, Доминик сказал, что у него есть срочное дело, и попросил никого не впускать, я отправился в приемную, занимаясь своими прямыми обязанностями. Около половины одиннадцатого в приемную зашел молодой мужчина — высокий, худощавый и довольно привлекательный, но все же не в моем вкусе.       — Привет. Доминик у себя? — спросил он, подходя к моему столу.       — Да, и он просил его не беспокоить, — ответил я.       Парень удивленно вздернул брови.       — Ты здесь новенький и еще не знаешь меня. Мне можно. Скажи, что я пришел, — он кивнул на телефон.       Я равнодушно пожал плечами, набирая на телефоне кнопку соединения с Домиником.       — Доминик, пришел… — я вопросительно поднял глаза на гостя, безмолвно спрашивая, как его представить. «Мортимер», — подсказал тот. — Пришел Мортимер, просит его впустить.       — Пусть подождет.       Я положил трубку.       — Сказал подождать.       — Хмм… — протянул тот, усаживаясь в кресло. — А ты здесь давно?       — Не очень, — ответил я неохотно.       — И как ты сюда попал?       — Через постель, — я надеялся, что он поймет шутку, но парень лишь скривил губы в усмешке.       — Понятно… — он с любопытством прошелся по моему телу взглядом, и у меня мороз пробежал по коже.       Дверь распахнулась, и в приемную вышел Доминик.       — Привет, — он улыбнулся пришедшему.       — Привет! — парень поднялся с кресла, они обнялись, и Мортимер направился прямиком в кабинет.       — Ян, сделай мне кофе. И ему… Какой ты там пьешь?       — Двойной американо без сахара, — послышалось из кабинета.       — Сделай ему американо. И себе тоже налей чего-нибудь, — распорядился Доминик, уходя в кабинет.       Я приготовил две кружки кофе и налил себе чашку чая. Поставил все на поднос и направился в кабинет.       Доминик и Мортимер расположились на диванчиках напротив друг друга и над чем-то смеялись.       — Садись, Ян, — велел Доминик, когда я поставил поднос на столик.       Я неуверенно уселся на диван на значительном расстоянии от него.       — Это мой друг с университета. И адвокат заодно. А это Ян, мой новый помощник.       — А с Лизой что случилось? — спросил Мортимер.       — Декрет с ней случился, — Доминик усмехнулся.       — И ты, конечно же, ни при чем? — уточнил Мортимер, отпивая свой кофе.       — Естественно.       — Ты помощников себе специально одного типажа выбираешь? Лиза, насколько помню, тоже была светленькая.       — Может, и специально, — Доминик неохотно улыбнулся, бросив на меня короткий взгляд. Я сделал вид, что ничего не слышал, словно весь этот разговор меня вообще не касался.       — Итак, значит, ты разводишься…       Я помрачнел, не понимая, зачем я здесь нужен.       — Что такое? — спросил Мортимер, заметив перемену на моем лице. — Ты как будто не рад.       — Это второй раз, когда ты расстраиваешься, слыша о моем разводе, — заметил Доминик, тоже посмотрев на меня.       — Тебе показалось, — ответил я.       — Может, дело в том, что тебе нравилось, что Доминик женат?.. — предположил Мортимер. — У меня есть знакомая, которая встречается только с женатыми мужчинами.       — Мы не встречаемся, — ответил я раздраженно. — Я просто здесь работаю. Доминик, я ведь не нужен тебе сейчас? Я вернусь к работе, мне кажется, что телефон звонит, — не дождавшись разрешения, я встал с дивана и поспешил к двери. Уже выходя, услышал насмешливое:       — Похоже, ты где-то облажался, друг.       И задумчивое:       — Похоже…       Дверь закрылась, а я направился в уборную, где зачерпнул холодной воды и смочил ей лицо, стараясь успокоиться. Доминик разведется. Этот вопрос решенный. Он станет свободным. Он выбросит меня. Это тоже, можно сказать, вопрос решенный. И что мне делать теперь?.. Теперь, когда я… так привязался к нему?..       Я старался оставаться наедине с Домиником как можно реже. Думал, если буду реже его видеть — мне будет легче его отпустить, когда он разведется. Думал, боль утихнет.       В пятницу Доминик повез меня к себе, но я, вопреки обыкновению, не чувствовал никакой радости от этого. Мне не хотелось близости. Мне хотелось вернуться домой и, уткнувшись в подушку, упиваться своей болью.       В квартире Доминик предложил мне выпить, я согласно кивнул, но вкуса напитка даже не ощущал — настолько был поглощен своими невеселыми мыслями. Доминик сел в кресло и потянул меня на себя, усаживая на своих коленях.       — Я тебя чем-то обидел? — спросил он, обнимая меня и мягко поглаживая ладонью.       — Что? Нет… — я встрепенулся, понимая, что веду себя отвратительно.       — Ты выглядишь расстроенным. Ну, или, по крайней мере, счастливым совсем не выглядишь, — допытывался он.       — А раньше выглядел? — спросил я, смотря куда угодно, но только не в его глаза.       — Больше, чем сейчас.       — Почему ты вообще об этом спрашиваешь? — поинтересовался я. — Разве ты не должен просто сказать: «Раздевайся и ложись»?       — А ты этого хочешь? — спросил Доминик. И столько непонимания и растерянности было в его голосе, что я поднял на него глаза, встречаясь с его озабоченным взглядом.       — Нет… Нет, Доминик, извини, — я вел себя отвратительно, и ужасно жалел. Я ведь не знал, о чем он думал, похоже, он действительно переживал, а я так отвечал ему. — Прости, я просто не могу понять свое положение после твоего развода. Сейчас ты не можешь иметь официального любовника и мое положение мне хорошо понятно, а что потом? Я боюсь, что перестану быть тебе полезным, — сказал я чистую правду, хотя и не собирался.       — Давай поговорим об этом после того, как суд удовлетворит мое требование о разводе, хорошо? — предложил Доминик.       Я слабо кивнул, а что еще мне оставалось?..       — Иди ко мне, — он привлек меня к себе, устраивая мою голову на своем плече. Я прикрыл глаза, успокаиваясь. Его тепло действовало на меня умиротворяюще. Он согревал меня в своих руках, мягко распределяя тепло от ладоней по моему телу, ненавязчиво поглаживая. Я обнял его в ответ и коснулся губами кожи на его шее. Запустил пальцы в его волосы. Если бы только он поцеловал меня в губы… Если бы только…