А я — Кот

***

25 февраля. Ранее утро. Солнце ещё не встало. Морозно и холодно. Я выглянула из пещеры, вдохнула этот морозный утренний запах, который заставил меня невольно вздрогнуть из-за непривычного холода. Утренняя прохлада — нет ничего лучше. Думаете, куда я так рано проснулась? Был повод. Осторожно Прокрадываюсь в пещеру целителя. Листвичка спит. Бусинка рядышком, под боком у наставницы, скатавшись в клубочек. Я аккуратно крадусь к одной из постилок. Лишь бы никто не проснулся. Вглядываюсь в мордашку рыжего кота, который забавно прикрыл носик собственной лапой и тихонько шепчу ему на ухо: — С Днём Рождения… Затем утыкаюсь носиком в его рыжий бок и улыбаюсь. Просто так.

***

10 марта. Десятый день весны. Снег начал таять, из-за чего в лесу было ужасно сыро. Противно. И грязно. Переодически выглядывало тусклое солнышко. Хотя оно совсем не пригревало. Не смотря на ужасную погоду, я любила гулять по лесу. Отвлекать себя от ужасных и грустных мыслей. Любила вечерами засиживаться на самых высоких ветвях деревьев и наблюдать за закатом. Оранжевым, розово-красным. Ярким, переливающимся… Таким волшебным. Хотелось, чтобы сейчас тоже произошло какое-нибудь чудо. Мне уже не кажется весельем то, что мы — коты. Мы уже несколько месяцев в телах животных. И я даже не догадываюсь, как вернуться обратно, в мир людей. В наш мир. Спустя какое-то время я опустила руки лапы. Буквально. Мне кажется, что никакие мы не спасители леса, а обычные придурки под наркотой, которым мерещится лесная жизнь. Может, я зачиталась? Может, разучилась отличать реальность от выдуманного мира? Возможно, но это не точно. Почему так сложно, а.? Возвращаясь в лагерь, я то и дело встречаю унылые взгляды соплеменников. И это вновь заставляет меня впадать в некую «депрессию». У каждого свои проблемы, которые были неразрешимы. Я, например, тону в том, что наше племя распадается буквально на глазах! Нас осталось всего ничего. Больные Зелёным кашлем, покинувшие лагерь по собственному желанию- нас становится все меньше и меньше… И порой мне кажется, что лучше бы предводителем нашего племени был мой новый глашатай — Златогрив. Он же Гришин. Златогрив оказался на удивление сообразительным и ответственным. За неделю, может чуть больше, он помог мне навести порядок в племени — хотя бы начать выпускать патрули. И ходить на охоту. Даже с охотой мы подкачали. Оказалось, что некоторые до сих пор не умеют нормально выслеживать добычу. Больные Зелёным кашлем — вообще отдельный разговор. Да, некоторые шли на поправку. Но тому же Смирнову было невыносимо плохо — он не мог спать из-за собственного кашля, которым буквально задыхался. Сегодняшним утром я, как обычно выглянув из своей пещеры, сразу почувствовала запах приближающейся весны. Такой свежий-свежий. У вас ведь бывает такое? Я решила немного поморозить лапы. Сходить прогуляться вне лагеря. Перед этим я заглянула к Бусинке — уже повзрослевшей кошечке. Она стала очень красивой — шелковистая рыжая шерсть и яркие, большие янтарные глаза. Из замкнутого котёнка она превратилась в бойкую и отважную воительницу. Целительницу… Она сидела в углу, что-то ковыряя. И буквально почувствовала моё присутствие: — О, Астрозвездая, заходи… — хотя даже не обернулась. — Ох, как ты догадалась? — Ну, ты единственная, кто так часто посещает меня и Листвичку. После Кленовника, конечно. — Я к Листвичке. Она тут? — не дождавшись ответа я пошла вглубь пещеры целителя. И, перед тем как скрыться за ветвями папоротника, я сказала Бусинке: — Не мучай таракана. Он ни в чем ни виноват. На мои слова кошечка лишь фыркает.

***

Я часто гуляла около каменного выступа. Обрыва. Там открывался чудесный вид на лес и горизонт. Можно было увидеть реку, протекающая между границами Грозового и Речного племени. Не смотря на красивый вид, открывавшийся с обрыва, я старалась располагаться как можно дальше от края. Боязнь высоты говорила сама за себя. Дул ветер. Вместе с утренней прохладой он приносил много новых запахов. Запахов весны, сырых листьев и трав, мышек-полёвок и… Лопухов? Показалось, что именно в этот момент моё сердце на мгновение остановилось на. Я оцепенела. Прижала уши к голове, невольно вздрогнула и начала прислушиваться к любому шороху. К малейшему движению. Я чувствовала чьё-то присутствием, но не решалась обернуться, впиваясь от волнения когтями в землю. Незнакомый запах становился все сильнее. Признаюсь, неизвестность пугала меня больше всего на свете. С детства я пугливая, как полевая мышь. Сглатываю и пытаюсь успокоиться. Стуки моего сердца, казалось, было слышно на весь лес. Шуршание за спиной и какой-то треск. Словно поддаваясь какому-то инстинкту, я неожиданно даже для самой себя обернулась и так же резко на меня кто-то выпрыгнул из-за кустов, повалив с ног. Я взвыла от боли, резко разлившейся по всему телу. В голове зажужжало, а в глазах на мгновение поплыло. Лесные пейзажи смешались в одну большую кучу — я прокатилась по земле, ободрав лапы и бока. Я не могла пошевелится. И нападающий, воспользовавшись моментом, прыгнул на меня ещё раз, оттолкнув к камню около большого дерева. Я больно ударилась головой. Зажмурилась от боли и еле слышно взвыла. Я упала. Попытки встать были тщетны. Ноги подкашивались. Почувствовала тяжесть в боку. И вновь упала. Кот махнул лапой и когтями ободрал мне полморды. Во рту чувствовался неприятный привкус крови. Я прокашлялась, выплюнув слюну с кровью, из-за чего меня начало потихоньку воротить. Пыталась открыть глаза, но в голове до сих пор трещало. Что происходит? Единственный вопрос, которым я задавалась сейчас. По морде текла кровь. Она попадала в глаза и рот, заставляя часто моргать и сплёвывать. Голова закружилась и я вновь упала. «Вставай, дура, спасай шкуру!» — но сил подняться не было. Я просто растерялась. Стало трудно дышать. У горла была чья-то сильная лапа с выпущенными острыми когтями. Я чувствовала неприятное обжигающее дыхание на загривке, лопуховый запах, резко поваливший в нос. Неужели это тот «лопуховый кот», о котором рассказывал Смирнов? Смерть была неминуема. Я чувствовала. Я знала. Он наклоняется к моему уху и произнес: — Я думал, что ты будешь сильнее. Открой глаза, я хочу, чтобы ты видела, как я убью тебя. Я сжала челюсти, от чего по телу снова прошлась боль. Приоткрыла глаза. Сквозь бело-красную пелену я смогла взглянуть в глаза убийце. Янтарные. Мне хочется плакать. Сколько раз я не убеждала бы себя, что «я — сильная». Нет, я не сильная. Я слабая. К горлу подступил ком, а буквально через секунду по лесу разнесся мой стервозный крик. Крик боли, ужаса и отчаянья. Взмах его острых когтей, и обжигающая боль от шеи до конца хвоста. Рана, разорвавшая меня почти надвое. Море крови. Из-за этого меня тошнило, а голова кружилась. Я зажмурилась, чтобы не видеть этой ужасающей картины. Лишаясь жизней, одна за другой, я и не думала, что смерть Звездоцапа была такой болезненной… Кашель, вперемешку с криками и ошмётками с кровью, которые я переодически выплевывала. Я начинала задыхаться. С кажды новым порывом я вздрагивала, содрогалась всем телом. Меня крючило так и сяк. Впивалась когтями в камни со всей силы, которую только могла найти в себе. В надежде, что это закончится быстрее, чем я думала… После каждой смерти, меня подстерегала очередная — более обжигающая и ужасно мучительная. Раз — и я слабею. Два — начинаю терять сознание. А на последнем выдохе встречаюсь с ледяным, полным ненависти взглядом янтарных глаз… Я проиграла эту битву на жизнь. Закрываю свои глаза. Возможно, уже навсегда. Неужели моя Лесная жизнь закончилась так быстро…?